Гирлянды

"Загнуть вот так... Теперь присоединить... Чёрт, кривовато, но он не заметит..."       Седрик убрал тёмную кудрявую прядку за ухо и снова заглянул в самоучитель по оригами. Да, это и правда не так легко, как порой кажется... - Сед, ты чем занимаешься? - склонился над ним Нат, касаясь бледной щеки лежащего на ковре дистрофика кончиками растрёпанных светлых волос. - До сих пор этой фигнёй? - он взял в руку бумажную гирлянду. - Сколько можно? - Дольше, чем ты.., - уголки губ художника чуть приподнялись, когда он взглянул на Юнори, стали видны ямочки на впалых щеках, и эта улыбка после данного ему лёгкого подзатыльника никуда не исчезла. - Только попробуй закончить фразу! - Нат смотрел на него, зло сощурив синие глаза. Не хватало ещё под Новый год поссориться, хотя Юнори, хоть и быстро вспыхивает, остывает тоже быстро... - Ну я подумаю. Хотяяя... Заставь меня замолчать, - Сед переменил положение из лежачего на животе в сидячее, и теперь они с Натом оказались лицом к лицу, кончики носов почти соприкасались. Холодные пальцы коснулись веснушчатой щеки, Юнори снова попробовать отдёрнуться - он до сих пор не привык к почти всегда холодным рукам Седрика. Как говорится, у людей с холодными руками доброе сердце и проблемы с кровообращением.       Пока Нат просто сидел лицом к лицу с художником, тот уже чуть переместил голову и поцеловал Юнори. Губы Ната были тёплыми, мягкими, немного обветренными, со сладковато-цитрусовым привкусом... И Седрик это не только ощущал на данный момент или помнил - он это видел, ещё чуть ли не сначала их знакомства. Именно видел. Возможно, это умение и давало ему передать на картинах, и не только картинах, а на простых набросках карандашом или ручкой на клетчатом листе блокнота, что-то такое, на что многие другие художники не способны. Он определённо был талантлив, о таких часто говорят, что они "слышат цвета и видят звуки". Седрик и правда видел звуки, запахи, ощущения. Когда это началось? Наверное, когда они познакомились. С приходом в жизнь не видевшего мира Седрика этого тогда незнакомого юноши с небесного цвета глазами и веснушками мир приобрёл краски. Сед стал всё чаще рисовать цветные картины, а не тёмные контуры нераскрашенных предметов, людей, животных. И сейчас плоды всего этого украшают стены их с Натом квартиры на третьем этаже восьмиэтажки в бедном районе на окраине столицы и регулярно падают.       Они знакомы почти полтора года, но живут вместе буквально с неделю. Инициатива исходила от Ната, и объяснил он это пословицей "Как Новый год встретишь, так его и проведёшь". А за какое-то время до этого, двадцать седьмого ноября, в день своего рождения, Седрик решился предложить Нату встречаться и был удивлён, когда получил согласие. А до этого в День Рождения Ната они впервые поцеловались. Седрик, конечно, сказал ему, что это случайность, и глупый Юнори, как ни странно, поверил ему. Он был доверчив, это было видно по глазам, и именно это Седрика и привлекло. Пусть он тогда почти впервые видел других людей, но успел отметить, что редко у кого из ровесников, шестнадцати - семнадцатилетних, можно встретить это в глазах. А глаза Юнори были именно такими - голубыми, чистыми, доверчивыми, добрыми... Как и душа, хотя руки и были тёплыми.       И эти самые тёплые руки аккуратно отодвинули Седа от своего хозяина, который пытался перевести дыхание. - Слушай, мы с утра ещё купили и украсили ёлку! Какие дураки, кроме тебя, будут за пару часов до Нового года заниматься созданием бумажных гирлянд? - но Нату, обычному семнадцатилетнему парню, не понять странного в своём творчестве Седрика. Хотя когда Юнори овладевал какой-то порыв, он так же полностью погружался в своё занятие, но понимать идентичность этого состояния и состояния Седрика признавать не желал. - Откуда мне знать, какие? Мне это не важно, - новый загиб. - Я закончил гирлянду. - Молодец! Лучше бы хоть в своей комнате прибрался.       В ответ на это Юнори услышал лишь тихий смех. Уж кто бы говорил! Хотя да, через разбросанную одежду и предметы быта вроде пустой грязной посуды переступать немного проще, чем через стопки книг, изрисованную и не очень бумагу, стаканы как с водой для промывки кистей, так и с питьём, карандаши и краски. Странно, что никто из них ещё не убился, пробираясь через бардак в комнатах, а вот их общая подруга уже пару раз, заходя к ним, ругала "неряшливых мужиков". Хотя их мужской пол был ни при чём - у Седрика была старшая сестра, и он ни разу ещё не побил её рекорд беспорядка, хотя он и не пытался. Зачем? Вообще иногда на художника накатывал порыв, и он убирался и заставлял Ната это делать, пока квартира не будет сиять, но вскоре всё возвращалось к обычному состоянию творческого и не очень беспорядка. Как сейчас.       Откуда-то с другого конца квартиры раздался стук. - Опять твои картины падают? Блин, Сед, они, конечно, офигенно красивые, но это не повод вешать их через задницу! - Да сходи посмотри, что там упало. - Слушай, ты вообще странный! То лезешь, то не обращаешь на меня внимания, но вылизываешь до блеска весь дом, то разводишь срач похлеще моего, причём вещей у тебя меньше, то молчишь, как вобла, то тебя не заткнёшь, то весь в работе, руки не останавливаются, - на этих словах Седрик хихикнул, - то лежишь и нифига не делаешь! Что это за фигня? - Тебе не понять. Помнишь, ты хотел начать писать стихи, но так и не собрался? - Нууу, да.., - Нат чуть наморщил лоб и потёр чуть вздёрнутый кончик веснушчатого носа. - Так вот, если бы начал, то понял бы. Это вдохновение. - А, ясно. А почему ты каждый праздник усиленно так вдохновляешься? - Употребляю чуть больше нормальной дозы, - усмехнулся художник и потряс баночку с серебристыми таблетками. На самом деле это были не наркотики, а лекарства, дающие организму недостающие витамины и энергию, нужная вещь для человека, который обычно ничего не ест, а также ослабляющие влияние солнечных лучей на кожу. Зачем? Седрик не очень хорошо переносил солнечный свет, именно поэтому он первые шестнадцать лет жизни не покидал серых стен подземного помещения, освещённого искусственным светом ламп, а потом, с этими таблетками, смог уже жить снаружи, с другими людьми. - А серьёзно? - А зачем? И вообще, я тебя просил пойти поместить на место то, что упало. - Падает обычно твоё, сам и ставь, вешай, или что там надо. - Ладно. Тогда доделаешь гирлянду? - Я не умею. - Самоучитель, - Нату просто всучили в руки книжку. - Вот тут всё написано.       Потянувшись, Седрик всё-таки встал с пола, отряхнул рубашку от пыли и направился в сторону кухни, где что-то и упало. Да, и правда, картина. Прямоугольная. Сед поднял её и посмотрел, на бледных щеках снова появились ямочки. Этот портрет Ната с букетом цветов он нарисовал той весной, когда они познакомились, и есть обычно он рисовал быстро, затрачивая на работу дня два - три, максимум неделю, то над этой картиной он сидел больше месяца, а закончил как раз в день шестнадцатилетия Юнори - шестого июня.       Повесив картину обратно, Сед вернулся к Нату, который уже увлёкся оригами. Вот и отлично. а то уже все пальцы этими бумажками изрезал, да и постоянно сгибать что-то руки устали. Художник просто уселся на пол и стал наблюдать за Натом. - Всё, я устал! - да, больше, чем на десять минут, Юнори не хватило. Парень глянул на часы и жалобно посмотрел в разноцветные глаза Седрика. - Может уже есть пойдём? Новый Год через час уже! - Есть? - Сед удивлённо наклонил голову, растрепал тёмные кудри и поднялся с пола. - Ну да. Мандаринки там, салатик, бутербродики... - Ааа, точно, я забыл! Я ещё печенья испёк, - выпирающие рёбра художника сразу захрустели в объятиях, а когда Нат отпустил его, на сиреневой рубашке с коротким рукавом остались катышки от большого старого рыжего свитера Ната. "А он уверен, что я умею готовить?" - подумал Сед и направился на кухню за неугомонным Натом, который уже вытащил печенье из духовки и принюхивался к нему. - С корицей, да? - Ага, - Сед уселся на стул, закинув ногу на ногу. - Телевизор включить? - в руке он подбрасывал пульт. - Где он был? - дело в том, что этот предмет они не могли найти дня три. - Помнишь мою полку с папками моих рисунков к видео-играм? - Ээээ... Ну да, - по инерции Нат посмотрел наверх - полка была самая высокая в шкафу. - Так вот, он лежал там, на одной из этих папок. - Кто его туда засунул? - на лице Юнори было даже не удивление, а просто шок. - Не знаю. Ну, логично будет предположить, что это ты или я. - Спасибо, капитан Очевидность, - Юнори прыснул. - Салат будешь? - Да нет, не надо. - Да ты ешь меньше, чем Ио, когда она на диете! Хотя она на диете постоянно... - Ааа, так вот в чём дело... Если будет почти не есть и пить одну воду, то она так и останется плоская и тощая. - Как ты. - До меня ей далеко. Я почти на голову выше и на пять килограммов легче, мы на диспансеризации карты сверяли. - Ох, чёрт! - Нат отбросил со лба непослушную блондинистую чёлку. Диспансеризация, которую они недавно проходили, ему не понравилась - устал он бегать по врачам, сдавать анализы, проходить проверки... Да и гастрит у него обнаружили, а это было обидно. Хотя вообще его состояние здоровья было лучше, чем у Седрика - неправильное питание лучше отсутствия питания и поедания таблеток, и у него не было такого сильного недовеса, у него вообще вес был в норме.       Разговаривая, оба парня периодически кидали взгляды на часы, считая минуты до полуночи. За пятнадцать минут Нат перестал есть, а Седрик взял в руки закрытую бутылку шампанского. За десять они подскочили со стульев и рванули в прихожую, обуваться. Через минуту уже выскочили из квартиры в кедах, у Седрика в руках была совсем лёгкая тёмно-серая, в цвет укороченным джинсам, куртка и пакет с петардами, а у Ната - пакет фруктов и бутылка. Они ещё в декабре договаривались встретить Новый год на открытом воздухе, на крыше, вдвоём.       Без пяти. Они уже стояли на крыше, все в напряжении. Поняв, что поступили глупо, выйдя так легко одетыми, а времени возвращаться нет, парни стояли, обнявшись, чтобы согреть друг друга. Седрик периодически получал по рукам за попытки полезть своими холодными пальцами под свитер Ната, Юнори предпочитал греть его руки своими руками. - Блин, я есть хочу. - Седрик, у тебя что, мозги замёрзли? Ты? Есть? Ладно, возьми банан, - Юнори протянул ему фрукт из пакета. - Это намёк? - Сед улыбнулся шире. - Идиот. И извращенец.       Минута... Тридцать секунд... Двадцать... Пятнадцать... Первый удар... Второй... Третий... Четвёртый... Пятый... Пальцы сжимают пробку бутылки шампанского... Восьмой... Девятый... Шипение выходящего из бутылки газа... Двенадцатый! Снова объятия, глоток из бутылки по очереди, одновременный взрыв их петард и фейерверков по всему городу точно, да так ярко, что на миг показалось, что небо стало одними сплошными звёздами. - Ну как? Не оглох? - Нет.       Как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Похоже, они всё-таки будут счастливы. - Юнори... - Да? - они уже спускались по лестнице, дрожащие от холода. - А ты знаешь, что бумажные гирлянды приносят удачу? - Нет. - А я это просто в этом учебнике по оригами прочитал. Поэтому и начал их складывать. - Дурак. Ты все руки изрезал. Я пока их вешал, заметил, что у них почти все края красные, и руки у тебя в царапинах, - парни зашли в квартиру, и Седрик знал, что скоро, когда они отогреются, он сядет за рисование и нарисует эти фейерверки, а Нат будет ныть, что на него не обращают внимания. И он оторвётся от своего занятия и будет доказывать любимому обратное.