Мы напишем свой сценарий сами

Элинор, оставшись в своём новом кабинете одна, ощущала не меньшее беспокойство, чем Люси. Только, в отличие от неё, никак не могла обосновать вдруг накатившую нервозность. Психолог потеребила край желтоватой страницы медицинской карты Люси Филлис, обеспокоенно помрачнев. Или всё же могла? Что-то отвратное, чёрное и слизкое скреблось сквозь двери подсознания Эллы. Гадостные мысли требовали выхода наружу, чтобы вновь дать им возможность оглодать остатки самообладания и душевного равновесия. Но Элла не может позволить себе этого здесь, на работе. Несмотря на нюансы, вызывающие недовольство, вынужденная сдержанность была очень даже кстати. Пусть ей совершенно не нравился этот маленький кабинет, с неновыми, но вполне приличными светло-зелёными обоями и слегка потёртым бежевым линолеумом. Злила компактная и недорогая тёмно-коричневая мебель, среди которой выделялся лишь синий офисный стул. Бесило чуть ли не единственное чистое в больничном корпусе окно, завешенное невзрачными полупрозрачными шторами, вид которого выходил на крохотный, принадлежащий больнице парк. Всё раздражало своей пустотой и какой-то фальшью. Но почему-то хотелось не покидать маленькую комнатку как можно дольше, начиная с первого дня работы. Как будто её светло-зелёные стены сдерживали атаки смертоносных для нормального существования мыслей. Пухлая и чуть потрепанная книжечка шуршала страницами, повествуя о недугах юной мисс Филлис. Их, к сожалению, хватало. Вот только самого главного, отравляющего жизнь Люси, пока не нашлось. Элла без особого интереса прошлась глазами по одной из густо исписанных почти нечитабельным почерком страниц. Нарушение артериального давления, о нём упоминалось в первой части листа. Вторую часть страницы занимала писанина, выведенная уже другим оттенком шариковой ручки. На этот раз речь велась о проблемах с уровнем сахара в крови. Элинор казалось, что она читает историю болезни старухи. Это коробило. Конечно, записи разной датировки, от многих заболеваний Люси могла давно избавиться, но всё же. Такая заполненная медкарта неприятно удивляла и впечатляла. А ещё она мало поясняла состояние девушки, так что психолог отложила её на время в сторону. «Она, возможно, плохо питалась и существовала в не самых лучших условиях. Может быть, отсюда плохое состояние её здоровья сейчас?» - подумала Элла, потянувшись за лежащим на другом конце стола карандашом. Такие мысли могли подтвердить шрамы на руках Люси, пришедшие, скорее всего, из детства. «Тогда не совсем понимаю, если так» - Пальцы Элинор по привычке вертели карандаш, словно это ускоряло мыслительный процесс. Если Люси плохо содержали в детстве, вероятность того, что она будет отказываться от предложенной пищи из-за каких-то своих капризов очень и очень мала. Редко люди, лишенные чего-то, не ценят этого потом. Но кто сказал, что обязательно дело в неблагополучной семье? А шрамы могли иметь совсем другую природу. Девушка, возможно, нанесла их себе сама. В этом случае, всё объясняется уже проще. Люси имеет склонность к самобичеванию и, может быть, даже к суициду. Впрочем, не стоит делать таких поспешных выводов, слишком мало данных и аргументов. У них была только одна беседа, не слишком информативная, к сожалению. Но что Элинор хотела от первой встречи? Тем более что Люси замкнута в себе и явно не настроена на общение. Хорошо хоть вообще заговорила, была вполне вежлива, даже разрешила посмотреть браслет. Браслет. Он точно имеет какую-то цену, Элла это чувствовала. Что-то в нём заставило девушку разволноваться, именно из-за него психолог нащупала первое послабление обороны. Эта безделица, как ни странно, вполне может облегчить какие-то моменты в процессе сближения и установки доверия, раз всё началось с него. Но может и не облегчить. Никто не говорил, что будет легко. Люси оказалась первой серьёзной пациенткой на этом месте работы. Элинор проработала здесь меньше недели, за это время, помимо Люси, к ней самостоятельно обратились за помощью две женщины. Разрешение их проблем не казалось психологу особо трудной задачей. Одну из пациенток одолевали ночные кошмары, в которых она теряет ребёнка. Вторая переживала, что в начале беременности собиралась её прервать, и что именно из-за этого теперь есть угроза срыва. Случаи, требующие коррекции, но не являющиеся аномальными и неестественными для беременных женщин. С двумя тревожными будущими матерями Элинор успешно провела беседы и составила индивидуальные программы для занятий. А вот Люси Филлис почти поставила её в тупик, не смотря на немалый опыт работы. Она просто слишком отличалась от основного контингента таких заведений. К счастью, разношерстность клиентуры никогда не пугала Элинор. К любому можно найти подход, надо только как следует попотеть. Вроде бы не так уж сложно, если не учитывать многих факторов, а взять только общую картину: отказ от пищи, ночное рассаживание по коридорам из-за хронической бессонницы, постоянные отказы посещать процедуры и ходить на осмотры, безразличие к своему внешнему виду. Обо всём этом Элла узнала от персонала, неряшливую же внешность лицезрела сама. Едва достающие до плеч, тёмные волосы девушки были чистыми, но не расчёсанными, торчали во все стороны. Халат изрядно помят. Ногти без намёка на маникюр, обгрызены. Всё предстоит разобрать, разложить по полочкам, а главное – найти корень всех бед. Ведь всё остальное – всего лишь симптомы, настоящий воспалительный процесс глубоко внутри, и добраться до него будет непросто. Хотя бы из-за самой Люси. Она ведь не позволит сделать этого быстро. Ещё бы, Элла понимала, что давать чужому человеку влезть себе в душу более чем неприятно. Почему-то всплывали ассоциации с холодной ложкой, с помощью которой врач пытается посмотреть горло больного. Отвратительное железо отдаёт неприятным привкусом и вызывает рвотный рефлекс. А процедура вроде бы проводится с благой целью. Есть и более и эффективный способ добиться хороших результатов – на время дать отдых «профессионалу» и передать руль «человеку». Так легче понять и почувствовать, больше шансов действительно помочь, даже не зная основ психологии. Главное быть проницательным. Элинор, к счастью, этого лишена не была. Её пациентка – всего лишь ребёнок, явно растерянный и одинокий. Как бы Элла отнеслась к ней, столкнись они вне работы? На секунду психологу подумалось, что вид и поведение Люси к себе особо не располагали, и ощутила лёгкий укол совести. Её первое впечатление было бы никак не лучше, чем у большинства людей. Но ведь она-то знает, что манера держаться девушки – это всего лишь защита, позволяющая ей хоть как-то жить. За ней скрывается обычный человек, живой, со своей болью и проблемами. Который был ребёнком, учился всему с нуля, попадал в мелкие и не очень переделки, держал на что-то обиды, кого-то любил, что-то помнил и клялся сам себе, что не забудет никогда. Как стирается это ощущение, когда работаешь с людьми многие годы. Вроде бы должно обостряться, а стирается. Потому что невыносимо. Нельзя жить каждым своим пациентом, если они десятками проходят через твой кабинет. Как у хирурга со стажем, эмоции уходят в сторону, и это правильно. Они заглушают холодный разум с его точным подходом, и шансы совершить ошибку и принести вред вместо помощи растут. Да и сам не так выматываешься. Нелегко пропускать через себя столько чужой боли и проблем, в реальность некоторых даже нет желания верить. Тяжело убедить человека, жизнь которого превратилась в кошмар, что всё будет хорошо и поспособствовать этому. Трудно отдавать кому-то свои жизненные силы, забирая при этом чужие негативные эмоции. Особенно, если хватает и своих. «Потерплю» - твёрдо решила сама для себя психолог. Потерпит, потому что ничего иного и не оставалось. Кажется, впервые за долгое время ей есть, чем занять пустоту в голове и душе. Но у судьбы, видимо, пока были немного другие планы на счёт направления расхода всех ресурсов Эллы. Зазвонил лежащий на углу стола телефон, заставив внезапно вырванную из оцепенения женщину подскочить. Элинор почувствовала, как тяжело ухнуло сердце. Психолог чуть привстала, чтобы увидеть на экране знакомый номер и имя, до последнего надеясь, что ей просто чудится. «Господи, пусть это будет Бэтти, или мама, или маникюрщица. Чёрт, да пусть просто кто-то ошибётся номером. Пожалуйста!» - что-то отчаянно кричало в ней. Но буквы не теряли своих очертаний. Элинор звонил муж. Бывший муж. Телефон разрывался, и звуки, наполнившие кабинет, как будто ломали его стены. Элла полностью выпрямилась и, слегка побледнев, стояла не подвижно. Она не решалась взять мобильный в руки, боясь, что нечаянно примет вызов или сбросит. Даст отбой – и телефон придётся выключить, а ещё лучше разобрать на мелкие детали и разбросать по мусорным бакам. Её просто доконают звонками и sms. А если ответить… об этом даже думать не хотелось. Элинор не хотела слушать человека, который не вызывал в ней ничего, кроме жгучей неприязни, и секунду. Телефон всё звонил, сводя с ума. Человек на том конце линии был слишком настойчив, чтобы бросить трубку после десятого гудка. Рука Эллы, перестав слушаться команд мозга, потянулась к телефону. Непослушные бледные пальцы, какие-то чужие, нащупали кнопку. Женщина со свистом втянула в лёгкие воздух. - Да, - коротко и деловито бросила психолог, слабо отдавая себе отчёт в том, что говорит. Голос прозвучал неестественно спокойно, даже с толикой пренебрежения. Он никак не вязался с её трясущимися руками и посеревшим, вдруг состарившимся лет на пять, лицом. - Элла? – неуверенно уточнил бывший муж. Наверное, он тоже удивился ровности беспристрастности её интонации. – Это Брайан, узнала? – Элинор криво усмехнулась, хотелось сказать «нет» и положить трубку. - Конечно. Здравствуй, Брайан. Надеюсь, ты звонишь мне по действительно важному делу? Я на работе, знаешь ли. - Чёрт, более чем важному! - От нахлынувшего волнения голос мужчины стал визгливым и неприятным. Элла поморщилась и слегка удалила телефон от уха. – Только не вздумай отключаться, прошу. Ты должна выслушать меня. – «Ничего я тебе не должна» - что-то в ней подала голос протеста, - Ты слушаешь? – Элинор машинально отрицательно покачала головой, сказав при этом совершенно другое. - Да. - Отлично, супер, - Брайан, казалось, слегка приободрился, - Пойми, я знаю, что поступил как свинья, если не хуже. Знаю, можешь не напоминать. Я сволочь, Элла. Но, мне кажется, прошло уже достаточно времени, чтобы мы могли спокойно поговорить с глазу на глаз. Может быть, мы поймём друг друга и простим. Ты простишь меня. Давай? Давай попробуем сначала? Мы прошли через сложное испытание вместе, и… - Ты бросил меня во время этого испытания, оставив с ним один на один. – Она закончила за него. Из груди невольно вырвался нервный смешок. А за этим смешком хотел последовать истерический смех, покрывая позорные для неё рыдания. – Или не так? Брайан явно замялся. Было слышное его тяжелое, ставшее сиплым дыхание. На этот вопрос нельзя было ответить «нет», но говорить «да» не хотелось так же. - Это в прошлом. – «Ну надо же, снова вывернулся» - терпение и самообладание Элинор истощались с каждой секундой. - Правильно. На то оно и прошлое, чтобы к нему не возвращаться. Понимаешь, к чему я клоню? - Нет, постой! Где ты сейчас? В клинике этой, верно? Я подъеду за тобой где-то через час, подождёшь меня. - Ничего ты так и не понял, - женщина устало вздохнула и прикрыла глаза. – Вали к чёрту, Брайан, катись. И только попробуй ещё раз позвонить или, упаси тебя Боже, приехать. Я всё сказала. В трубке послышалось невнятное бульканье, но Элинор уже отсоединилась. Она аккуратно положила телефон на стол, хотя отчаянно хотелось швырнуть его об стену, и медленно осела в кресло. Закрытые веки щипало, словно в глаза попал песок. Вся защита рухнула, как карточный домик от дуновения ветерка. Может, этим ветерком послужил звонок, а может он просто был последней каплей. Пользуясь случаем, подкралась головная боль. Но она не притупила мысли, не смешалась с ними, нет. Как назло, они приобрели особенно яркие очертания и остроту. Слишком резко, просто невыносимо. Как свет, настолько яркий, что слепит глаза даже сквозь закрытые веки. - Извините, можно? – чей-то робкий стук в дверь и тихий голос разом смёл мучительное состояние. Элинор открыла глаза, всё виделось мутным, лишь постепенно принимая реальную форму. Расплывалась и тоненькая фигурка в дверном проёме. Сначала психологу подумалось, что это Люси, но восприятие восстановилось, и стало понятно, что это другая девушка. Тоже молодая и худенькая. На этом общее между ними заканчивалось. Новая пациентка была блондинкой с не слишком густыми волосами до лопаток. Сама она чем-то неуловимым напоминала мышь. Наверное, из-за узкого лица с мелкими чертами лица, на котором выделялись только относительно большие карие глаза. А ещё небольшого роста. - Здравствуйте. Конечно, проходите. – По виду Эллы невозможно было сказать, что какие-то две минуты назад она находилась на грани истерики. Как всегда доброжелательный спокойный голос и открытое лицо с лёгкой полуулыбкой на губах. – Девушка замялась, но потом захлопнула за собой дверь, быстро пересекла комнату и уселась на пустой стул. - Меня зовут Грета. А вы – доктор Моррисон. Правильно? – Элла кивнула. - Можно просто Элинор. - Хорошо. У меня есть небольшая проблема, как бы так сказать… Даже не знаю. В общем, вы можете потратить на меня немного времени? Я постараюсь особо не болтать попусту. - Вы можете говорить, сколько хотите. – Психолог придвинула к себе чистый лист бумаги и ручку.- Это моя работа – помочь вам. Так что рассказывайте, не стесняйтесь, я буду рада вас выслушать. И вдруг впервые за многое время Элинор поняла, что это не просто дежурная фраза, не ложь. Она рада слушать о проблемах других людей, лишь бы не вспоминать о своих.