Beast

Биллу казалось, что он за рулем уже несколько часов. Мысли путались, и он просто ехал вперед, стараясь ни о чем не думать. Пока он хоть чем-то занят, пока перед ним расстилается полотно дороги, все будет в порядке. Его окружала угольная чернота ночи, фары выхватывали из темноты только исчезающую под колесами разметку, и ему это нравилось – не видеть ничего, кроме того, что прямо перед ним. И что можно сосредоточиться лишь на том, чтобы крепко сжимать руль. Ночь постепенно рассеивалась, и он поймал себя на том, что с трудом держит глаза открытыми – мерное одинокое гудение мотора убаюкивало. Над горизонтом начал заниматься рассвет, первыми лучами прокладывая на небе светло-голубые полосы. Билл сонно заморгал на свет, понимая, что необходимо добраться до постели прежде, чем он заснет прямо за рулем. Было бы досадно прикончить себя, едва вырвавшись из плена. От этой мысли он побледнел, слово «плен» ударило по нервам, и он поскорее вернул свое внимание на дорогу, отказываясь думать о том, что его ждет и что он оставил позади. Он намеренно придерживался объездных дорог, следуя лишь примерному представлению о том, где находится север. Но он знал, что где-то недалеко должно проходить шоссе, и, коротко взглянув на разворот карты, предоставленной когда-то вместе со взятой напрокат машиной, более уверенно взялся за руль. Билл притормозил у первого же встретившегося ему на пути мотеля, мигающего с обочины неоновой вывеской. Судя по пустынной дороге и практически свободной парковке, проблем с номером возникнуть было не должно. Он зашел внутрь и наткнулся взглядом на выцветший ковер на полу, а затем на автомат с презервативами на стойке. Он едва не рассмеялся, подумав, что раньше бы и носа не показал в таком месте и не сделал бы и шагу за дверь номера в подобном заведении. Теперь же наличие электричества и горячей воды в его глазах было поразительной роскошью. Невысокий мужчина с сальными волосами выдал ему ключ, даже не взглянув на его запачканную одежду и спутанные волосы. Билл был уверен, что выглядит паршиво, но этот мужчина, вероятно, видал и похуже. Оказавшись в номере, Билл тут же упал на кровать, с радостью успев отметить, что, не считая нескольких пятен, комната оказалась вполне чистой. Глаза закрылись, едва он коснулся головой подушки, и он с удовольствием окунулся в забытье сна, преисполненный желанием хотя бы несколько часов ни о чем не думать. *** Билл проснулся и сонно моргнул, не сразу поняв, где находится, - перед глазами все плыло. Персиковые стены, голубые шторы… Что за черт? В его комнате стены были белыми, а штор на окнах не было вообще. Он снова моргнул и удивленно нахмурился, пытаясь сбросить с себя пелену сна. Осознание пришло внезапно, и он резко сел, оглядывая тусклую обстановку. Он не в особняке, он в обшарпанном старом мотеле посреди неизвестности, в нескольких часах езды от его маленькой уютной спальни. Он потряс головой. Спальня вовсе не его, уже нет. И он больше не пленник Тома. Не гость. Не сосед. За последние пару недель грань практически стерлась, и сейчас Билл даже не мог толком понять, вырвался ли он на свободу или попросту сбежал. Он обхватил голову руками и тяжело вздохнул, раздираемый противоречивыми эмоциями. Он должен быть счастлив. Он хотел чувствовать себя счастливым. Его держали в заточении, но теперь он свободен, все же так просто. Захотелось свернуться под одеялом и просто спать, пока все, что с ним произошло, не забудется само собой, но он пересилил себя. Он знал, что должен сделать хоть что-то. Позвонить матери. Связаться с Дейвом. Уехать домой. Он направился в ванную, надеясь, что горячий душ хоть немного упорядочит мысли. Увидев душевую кабину вместо ванны, он вздохнул с облегчением, но не позволил себе надолго задуматься о причине. Эти мысли были опасными, поэтому он постарался выкинуть их из головы, включил горячую воду и ступил под упругие струи. Ощущения были невероятными, и он склонил голову, давая воде омывать его тело, застилая все чувства. Он не слышал ничего, кроме шума ударяющихся о дно капель, и чувствовал только ручейки теплой воды, стекающие по коже. Билл закрыл глаза и позволил этим ощущениям заполнить его до конца. Он не хотел думать - думать о том, что Том остался совсем один. Не хотел вспоминать – вспоминать выражение лица Тома, когда он уходил. Как золотые глаза с грустью смотрели ему вслед. Покорность судьбе, когда Билл исчезал из его жизни. Сердце Билла сжалось. Он подставил потоку воды язык, захлебываясь и пытаясь побороть воспоминания. Все должно было закончиться совсем не так. Он не должен был жалеть Тома, не должен был переживать из-за того, что тот остался в полном одиночестве. Он не должен был помнить ощущение губ зверя на своих и крепко прижимающие к теплому телу сильные руки. Не должен был видеть боль покинутого всеми человека в его глазах, и уж совершенно точно в груди не должно было разливаться тепло, когда ему удавалось заставить зверя улыбнуться, когда Том смущенно опускал голову и поглядывал на него своими большими влажными глазами. Билл прижался лбом к стенке кабинки, представляя себе Тома. Тома, свернувшегося в гнезде из одеял, забившегося в угол темной пыльной комнаты. Тома, не прекращающего бесконечно ждать того, что может никогда не случиться. Билл сдвинул брови. Кем бы ни был этот менеджер Тома, он определенно не в состоянии справиться со своей работой. Уже больше года он ищет эту девушку, но так и не смог ничего добиться. В голове сразу же возник миллион вопросов. Где он ее искал? У него есть хоть какие-то зацепки? Привлекал ли он кого-либо со стороны? Этот человек - всего лишь менеджер группы, откуда ему знать, как искать пропавших? Может, он и знает, как разобраться с бронированием арены, как угодить темпераментным рок-музыкантам, но умеет ли он идти по следу, выискивать газетные заметки, вытаскивать клещами слова из нужных людей? Билл, конечно, уже несколько лет не занимался журналистскими расследованиями, но тогда он написал порядочное количество статей для газеты. Билл рывком распрямился, чувствуя себя полнейшим кретином. Он же репортер, вашу мать! Кто, как не он, может помочь Тому выследить скрывающуюся девицу? А он даже не додумался предложить ему свою помощь. Проклиная себя, на чем свет стоит, Билл закрутил краны и подхватил полотенце. Как он мог бросить Тома одного гнить в этом доме, не сделав ничего, чтобы помочь ему? Он был настолько озабочен собственным освобождением, что мысль о том, что он в состоянии освободить Тома даже не пришла ему в голову. *** Билл в спешке натягивал вещи, едва замечая, как неприятно грязная одежда липнет к чистой коже. Хмурясь, он старался вспомнить номер шоссе, по которому колесил прошлой ночью, но поскольку он лишь бездумно крутил руль, узнать нужную дорогу было проблематично. Сев в машину, он схватил смятую карту, заброшенную на заднее сидение. Он уставился на паутину дорог и, наконец, выцепил взглядом знакомый поворот – значит, по этому шоссе он ехал вчера. Еле слышно матерясь, он пытался найти кратчайший путь среди тысячи извивающихся проселочных дорог. Ну какого черта он заехал так далеко? Его потряхивало от нетерпения, сердце бешено колотилось в груди, а на обратную дорогу уйдет несколько долгих часов. Он хотел только одного – вернуться в особняк. Вернуться к Тому. Он завел двигатель, вырулил с автостоянки и вдавил в пол педаль газа. *** Казалось, будто путь назад занимает втрое больше времени, минуты растягивались в часы. Расстояние виделось непреодолимым, и Билл нетерпеливо барабанил по рулю пальцами, на всей скорости несясь по полотну дороги – добраться до пункта назначения хотелось как можно быстрее, и стрелка на спидометре застыла на верхней отметке. Он очень надеялся, что его не остановят за превышение. О чем он вообще думал, оставляя Тома? Именно тогда, когда Том поистине раскрылся ему, Билл отвернулся от него и сбежал. Билл не забыл, что изначально пытался сблизиться с Томом только ради возможного освобождения, но теперь не смог бы точно припомнить момент, когда все перевернулось с ног на голову. Да он и сам не заметил изменений. И именно поэтому у него хватило глупости уйти от Тома, когда тот его отпустил. Мысли отказывались подчиняться, одно за другим подкидывая воспоминания о моментах, когда Том был добр к нему. Он вспоминал восхищенный взгляд Тома, когда он кружился в лунном свете во время их прогулки по примыкающим к особняку владениям. Вспоминал, скольких усилий стоило Тому приготовить для него ванну, о которой он так мечтал. Вспоминал, как застенчиво встретил его взгляд Том тогда, в ванной, невольно скользнув ниже по его обнаженному телу. Билла задрожал, вспомнив пожар в глазах Тома, когда он держал его в своих объятиях прошлым вечером, прижимая сладостно близко. До сих пор Билл не позволял себе думать об этом, но теперь, окунувшись в воспоминания, Билл осознал, как приятно было чувствовать Тома, его большое, горячее и надежное тело, и – на контрасте – ощущать нежные прикосновения. Он вспомнил влажный жар языка Тома, по-хозяйски вторгшегося в его рот, дразнящего и ласкающего его язык, и сам не заметил, как покраснел и неловко заерзал на сидении. Он глянул на часы на приборной панели, прикидывая, сколько еще ему ехать. Солнце потихоньку садилось, и Биллу не верилось, что он покинул Тома почти целые сутки назад. Ему не хотелось задумываться о том, что делал Том после того, как Билл ушел, когда его настигло понимание, что он остался один. Он сосредоточился на дороге и снова набрал скорость, моля время идти быстрее. *** Когда Билл распахнул входную дверь особняка, он едва мог поверить в происходящее: вот он, перед ним, возвышается во всем своем дряхлом великолепии. Билл хохотнул, вспомнив свое первое впечатление от этого дома. Он посчитал его отвратительным, ужасающим сараем, в руинах которого никто в здравом уме жить не станет. Теперь же дом казался ему самым прекрасным жилищем из всех возможных. Просевшее крыльцо и облупившаяся краска манили его, пока он резво взбирался по ступеням. Захлопнув за собой разваливающуюся дверь, он влетел в дом. - Том! – позвал он. Голос казался слишком высоким и нервным, словно не его. – Том! С минуту его окружала лишь тишина, а потом со второго этажа донесся тихий шорох. Не успев понять, что делает, Билл чуть ли не одним прыжком преодолел половину лестницы, огибая разломы в досках, со всех ног торопясь достичь своей цели. - Билл? – явно не веря своим ушам, Том вынырнул из темноты. - Том! – Билл прищурился, стараясь разглядеть зверя и восстанавливая сбившееся дыхание. Он появился перед ним, выступая из сумрака, заполняя собой коридор и, словно башня, возвышаясь над Биллом. И теперь его внешний вид ни капли не пугал Билла. С сумасшедшей улыбкой на лице, Билл бросился вперед и без раздумий заключил Тома в объятия. Он не знал, как вести себя, и ничего не планировал, но от одного лишь взгляда на зверя ему стало легче. - Билл, - удивленно повторил Том и сомкнул ладони на его узкой спине. Билл крепче стиснул зверя, зарываясь пальцами в его мягкую шерсть и прижимаясь лицом к его груди. Сердце стучало о ребра, все переживания этого дня навалились разом, и он приник к Тому еще ближе. - Что ты здесь делаешь? – ничего не понимая, спросил Том. - Я вернулся, - просто ответил Билл. - Но почему? - Я не смог… - Билл запнулся. Он не знал и сам. Но он знал одно – бросив Тома одного, он чувствовал себя ужасно: сбитым с толку и подавленным. Но сейчас, прижимая зверя к себе, он ощущал, как эти чувства испаряются, оставляя на месте себя лишь чистое счастье. – Я просто не смог, - сказал он, поднимая глаза и встречаясь взглядом с Томом. Он надеялся, что этого будет достаточно, что его взгляд сумеет передать то, что невозможно выразить словами. Том осторожно погладил еще щеку широкой ладонью, мягко щекоча нежную кожу шерстью, и медленно склонился ближе к его лицу. Билл закрыл глаза, с неровным вздохом встречая его губы. Казалось, будто вокруг них затрещал воздух. Билл приоткрыл рот и впустил язык Тома, так идеально скользнувший по его.