Beast

Билл так и застыл, распахнув глаза и прижавшись к губам зверя, постепенно осознавая, что же он наделал. Вернее, что он продолжает делать. Касаясь губ Тома, он даже сквозь панику обратил внимание на их необычную текстуру. Том крепче сжал руки на его талии, и на один долгий момент они замерли, прижавшись друг к другу, прежде чем Билл смог собраться с мыслями и отстраниться. Их глаза встретились. Взгляд Тома стал темным и жарким, и он рванулся вперед, втягивая Билла в более уверенный поцелуй. Холод сережки в губе Тома заставил Билла вздрогнуть, а потом Том погладил его губы своими, и гладкий металл плавно заскользил по его губам. От нежного прикосновения Билл пропустил вздох, и Том тут же запустил в его рот язык. Поцелуй сбивал с толку, но Билл все же нашел в себе силы удивиться тому, как язык Тома ощущался против его. Абсолютно человеческим. Он даже не был уверен, чего ожидал – если вообще имел какие-либо ожидания относительно языка Тома, - но скорее чего-то вроде скользкой гладкости языка собаки. Но вместо этого, язык Тома чувствовался слишком по-человечески знакомо, раз за разом врываясь между его разомкнутых губ, а сильные руки Тома сжимали его мощной хваткой. Билл не целовался целую вечность, а целовать Тома было даже более привычно, чем Билл мог подумать. Билл ненадолго растворился в ощущениях, мягко поглаживая языком язык зверя. А потом он вспомнил: он целуется со зверем, а не с одним из милых мальчиков, которых можно встретить в барах на Манхэттене. Билл дернулся назад, круглыми глазами смотря в полыхающие золотом глаза Тома. Они сияли на фоне покрытого темной густой шерстью лица – жестокого напоминания о том, что Том не был человеком. Независимо от того, каким привычным, каким приятным, был поцелуй. - Я, эм… - залепетал он, выпутываясь из объятий зверя. Спустя секунду взгляд Тома потускнел, и он опустил глаза в пол, выглядя так же неловко, как Билл чувствовал себя. - Прости меня. - Нет-нет! – быстро заговорил Билл, глядя на что угодно, только не на Тома, - Это просто… В комнате повисла тишина. Билл пытался подобрать слова, чтобы объяснить свое поведение. - Ты не… - начал Том, и одновременно с этим Билл выпалил: - Я не должен был… Билл не знал, что сказать. Он даже не мог найти оправдание тому, что произошло. Он не должен был целовать Тома, но все же Том поцеловал его в ответ. Он считал, что должен извиниться, но уже не понимал, по чьей вине это произошло – выходило, что не виноват никто. Голова кружилась, и он никак не мог отделаться от мысли о том, насколько нормально ощущался поцелуй. Он не чувствовал отвращения или страха, целуя зверя, только смущение, как если бы набросился с поцелуями на любого другого парня. Но не могло быть нормальным, с какой стороны ни посмотри, так ведь? Поцелуй со зверем не должен был быть нормальным. - Может мы, хмм… прогуляемся? – нарушил тишину Том. - О, - Билл помнил, как совсем недавно был взбудоражен идеей выйти на улицу, но казалось, будто с того момента прошла вечность. В голове метались обрывки эмоций, и теперь он не был уверен, сможет ли вообще насладиться вкусом свободы. - Я, наверное, лучше… вернусь в свою комнату. - Ты не хочешь на улицу? – шокированно переспросил Том. - Нет, я хочу… Просто я, эм… - Билл прервался, не уверенный, что именно хочет сказать. – Просто мне нужно побыть одному. Глаза Тома расширились, он нахмурил брови. - Я же извинился, - проворчал он. – К тому же, это ты меня поцеловал. Эти слова, произнесенные Томом вслух, словно сделали произошедшее еще более реальным, и Билл почувствовал, как по щекам разливается неудержимый румянец. - Я знаю, но я… - Билл потряс головой, не в состоянии связать пары слов. - Я стараюсь хорошо с тобой обращаться, понимаешь? Даже позволяю тебе гулять, - заговорил Том, и с каждым словом его голос звучал все злее оттого, что Билл отказывался поднимать на него глаза. - Понимаю, но… - А ты решил швырнуть мне это в лицо и сбежать в свою комнату? Подумать только, какая благодарность! - Благодарность? – Билл не верил своим ушам. Он почувствовал, как внутри, подавляя шок, разгорается ярость. Он думал, зверь поймет, что Билл слишком смущен, чтобы находится рядом с ним сейчас, а вместо этого он бесится из-за того, что Билл недостаточно благодарен? - Хочешь, чтобы я был тебе благодарен? За что? За то, что выпускаешь меня на час? Ты черт знает сколько недель держишь меня взаперти! - Да, но я же… - Нет! - отрезал Билл. – Ты держишь меня в плену, Том. Или ты уже забыл? Хотя Билл и сам начал вести себя так, словно забыл об этом. Он был благодарен Тому за каждую крошку, брошенную ему, за ощущение свободы, когда тот выводил его на прогулку, и забыл, что именно Том, а не кто-то другой, является причиной тому, что он не может перемещаться по своему желанию. Осознание ударило его, словно хлесткая пощечина. - Все не так, - злобно возразил Том. - Да ну? Ты не держишь меня здесь против моей воли? Я уже несколько недель круглыми сутками безвылазно сижу в той спальне ради развлечения? – закричал Билл. - Ты знаешь, почему я запер тебя здесь! – огрызнулся Том. - Да, я знаю, что с тобой приключилось необъяснимое дерьмо, но если ты превратишь в дерьмо мою жизнь, твою это лучше не сделает. - Ты журналист! – метая глазами молнии, прорычал Том. Билл насмешливо фыркнул. - Точно, журналист. А еще я не идиот. Как думаешь, что будет, если я вернусь и заявлю своему редактору, что вместо Тома Каулитца обнаружил двухметрового монстра? Да мне никто не поверит, Том! - Да, но… - У меня семья, друзья, работа, кот и... и жизнь! И все это забрал у меня ты! – выкрикнул Билл, не давая Тому договорить. – И ты ожидаешь от меня благодарности? - Ну, так у меня тоже была жизнь. И когда-нибудь я бы хотел ее вернуть. Ты хочешь, чтобы я взял и поверил, будто ты никому ничего не расскажешь, и понадеялся на лучшее? – яростно проговорил Том. Вся его поза была угрожающей, но Билл не позволял себе испугаться. Рано или поздно этот разговор должен был состояться, и теперь он выскажет Тому все, что накопилось. - То есть ты собираешься навечно запереть меня здесь? Таков твой план? - Нет! Ты будешь здесь, пока я… пока я не разберусь с этим. Пока я снова не стану самим собой. - Ты даже не знаешь, возможно ли это! – Том замер, пораженный, но Билл все продолжал. – Этого может не случиться никогда. Или занять годы. И что мне, по-твоему, делать? Терпеливо ждать? - И чего ты ожидаешь от меня, Билл? Да я из шкуры вон лезу! - Чего? – выплюнул Билл, стараясь отгородиться от боли, звучащей в голосе Тома. – Я, блядь, хочу, чтобы ты меня отпустил! Я хочу, чтобы ты, черт подери, поверил, что я не сделаю ничего, что может тебе навредить! Билл захлопнул рот, удивляясь словам, сорвавшимся с его губ. Он с самого первого дня понимал, что нет никакого смысла рассказывать кому-либо, что он нашел в этом особняке – ему бы не поверила ни одна живая душа. В лучшем случае, все бы подумали, что он лжет. В худшем – что сбрендил. Но теперь он понял, что его слова были правдой. Значение имела не только его собственная безопасность - он будет держать рот на замке для того, чтобы защитить Тома. Ведь существовал риск, что кто-то все же поверит ему, явится сюда и застанет Тома таким. Сможет использовать его уязвимость. Что будет со зверем, если кто-нибудь еще найдет его? Если они поверят, что это и есть Том Каулитц, его история за считанные часы облетит все каналы и радиостанции. И вне зависимости от того, примут ли эту историю на веру или нет, его запрут, посадят в клетку, начнут ставить опыты. Возможно, даже убьют. Пристрелят, как дворнягу, на которую он похож. Подумав об этом, Билл тяжело сглотнул и, в полной тишине, последовавшей за его словами, поднял на Тома взгляд. Тот стоял, словно контуженный, и смотрел на Билла в ответ. - Прости, - наконец, произнес он, резко опустив плечи. Билл почувствовал, что на этом разговор окончен и передернул плечами. У него было лишь одно желание: подняться в свою комнату, свернуться калачиком и притвориться, что ничего этого не было. - Прости, - повторил Том. - Ты прав. Я не хотел, чтобы так вышло, и ты прав. Я не могу держать тебя здесь. Билл глянул на него, нахмурившись. - Не можешь? Том выглядел сломленным, он поник, словно стараясь казаться как можно более незаметным или исчезнуть вовсе. Отведя взгляд, он продолжил: - Тебе лучше уйти. - Я как раз и пытался вернуться в свою комнату! – громко выпалил Билл. Он подумал, что Том отсылает его наверх в спальню, не желая видеть его после их ссоры. - Нет. Я имею в виду, ты можешь уходить. Иди. Я не имею права держать тебя здесь. Билл в шоке распахнул глаза, когда понял, что ему сказал Том. Уйти. Покинуть его комнату, уйти из этого дома. Уйти от Тома. - Ты меня отпускаешь? Зверь кивнул, продолжая сверлить глазами половицы. Билл уставился на него, в голове зашумело, мозг с усилием пытался обработать информацию. Он понимал, что должен ликовать, скакать вокруг от радости, но один взгляд на Тома – и от его воодушевления не осталось и следа. Зверь стоял посреди своей грязной спальни перед жалкой постелью, сгорбившись и опустив глаза. И Билл увидел, что в нем не осталось ничего от того ужасающего монстра. Он выглядел до безумия печальным. Билл сглотнул, не понимая, что на него нашло. Весь вечер оказался таким странным, а настоящий момент вообще был чем-то из ряда вон выходящим. Он должен был быть счастлив и взволнован, но вместо этого он не мог разобраться, что чувствует. - И я могу просто уйти? – тихо переспросил он, чтобы убедиться. - Я же сказал, - пробормотал Том. - Тогда, эм… спасибо. Зверь пожал плечами, все еще не встречаясь с ним взглядом. Билл не знал, что делать. Отчего-то это казалось таким неправильным – просто взять и покинуть комнату без сопровождения зверя. Но, похоже, именно так он и должен был поступить. Он в последний раз взглянул на Тома, развернулся и вышел. *** Билл в замешательстве поднялся в свою комнату и застыл в дверном проеме, осматриваясь и пытаясь понять, зачем он сюда пришел. Это было так привычно и естественно, но сейчас, глядя на свою клетку, он осознал, как глупо себя ведет. Ему было незачем возвращаться – у него осталось лишь то, во что он был одет. И уж тем более он не чувствовал какой-либо привязанности к этому месту, чтобы ему захотелось взглянуть на него напоследок. И все равно, мысль о том, что он больше никогда не окажется в этих четырех стенах, расстраивала его. Он провел здесь так много времени, а теперь должен оставить эту комнату навсегда. Билл заставил себя убраться оттуда, двинуться дальше по коридору, чуть ли не спихнул себя по лестнице, даже не обернувшись в сторону комнаты Тома. Он запнулся на хлипких ступенях, ноги не слушались, неся его к свободе. Все происходящее казалось нереальным, словно его могут выдернуть из сна в любой момент. Билл толкнул входную дверь, она легко распахнулась, и вот он уже стоит, вдыхая свежий ночной воздух. Он огляделся в темноте и направился прямо к своей машине. Она была покрыта тонким слоем коричневой пыли – дожидалась его на затхлом летнем воздухе несколько долгих недель. Дверь не была заблокирована, ключи торчали в замке зажигания, и Билл хмыкнул: было так странно, что машина простояла нетронутой так долго. Но, конечно же, появиться здесь было некому. Именно этого и хотел Том. Оказавшись в спертом воздухе салона, Билл повернул ключ, заводя двигатель, и невольно дернулся от неожиданно громкого рычащего звука. Он осознал, что не прикасался ни к чему механическому с тех пор, как очутился в особняке. Из-за отсутствия электричества единственными окружающими его звуками были тихий скрип дома и доносящиеся снаружи звуки природы. Он посмотрел на пассажирское сидение, замечая мобильник с давным-давно разряженным аккумулятором. Где-то в сумке должно было лежать зарядное устройство, но мысль о сотнях пропущенных звонков и сообщений слегка пугала его, и он был рад хоть немного отложить неизбежное. Вместо этого, он пристегнулся и сдал назад, не разрешая себе поднимать глаза на фасад особняка. Он будет просто ехать. Ехать, пока туман не спадет с его разума, пока воспоминания обо всем, что он пережил, не выветрятся из его головы, пока он не сможет снова мыслить здраво. Билл развернул машину и выехал на дорогу, слыша, как под колесами затрещал гравий, и позволяя им уносить его прочь от этого дома, прочь от Тома.