Семейное дело

      Тишину позднего утра разорвал звук выстрела, прокатившегося гулким протяжным эхом по площади. Дарси резко села на постели и, щурясь от настойчивого солнечного света, заливавшего комнату, огляделась в поисках Локи.       Она принялась активно выпутываться из одеяла, обвившегося вокруг ног, пытаясь понять, был ли выстрел на самом деле или же ей это попросту почудилось? Несмотря на то, что Дарси ещё с трудом соображала, в одно мгновение вынырнув из глубокого сна, в её сердце зародилась тревога: выстрел — если это был он — и отсутствие Локи не обещали ничего хорошего.       Спина отозвалась тянущей болью, между ног саднило. Она была разбита и дезориентирована. Постепенно реальный мир начал наполняться звуками: на улице шумели люди, а из коридора доносился скрип деревянных полов и топот тяжёлых сапог незваных гостей, спешивших навестить охотников.       Всякая сонливость Дарси вмиг испарилась, она стала поспешно одеваться и едва успела затянуть шнуровку брюк, как дверь распахнулась и со стуком ударилась о стену. Выпрямившись, она увидела шерифа Бэррингера в окружении своих преданных псов.       — А вот и наша пташка! — с обманчивым весельем объявил он ухмыляющимся парням, перешагивая порог и внимательным взглядом осматривая скудное убранство комнаты. На его сломанном носу красовалась чёрная кожаная нашлёпка, что способствовала правильному сращиванию костей, и, заметив злорадную улыбку на лице Дарси, шериф побелел от злости и едва заметно кивнул троим мужчинам, что вошли следом.       — Надо же, сам шериф! Чем обязана? — она сложила руки на груди, скрыв от липких взглядов посетителей распахнутый ворот своей рубахи. Но вот развороченная постель с кровавым пятном на простыни от их внимания не укрылась. И обстановка неуловимо изменилась, отчего у Дарси побежали мурашки по коже. Ей вдруг стало совершенно очевидно, что этот внезапный визит ничего хорошего ей не сулил. Уверенность, с которой держались шестёрки шерифа, их липкие взгляды, брошенные на неё, недобрые усмешки заставляли девушку судорожно искать пути к отступлению. Но всё было без толку — выход в коридор загородил здоровенный амбал в грязных штанах и лоснящейся рожей, а между ней и сумкой с оружием находились все остальные. Единственная надежда — медный подсвечник, что стоял на подоконнике. Им можно было нанести неожиданный удар и попытаться вырваться на свободу.       — Где же твой братец? — Бэррингер задел носком сапога сумку и заглянул внутрь. — Сегодня все особенно хотят вас увидеть. Выгляни-ка в окно, крошка.       Но Дарси не сдвинулась с места. Ей и так уже было ясно, что на площади собралась толпа горожан, но она решительно ничего не понимала.       — Что тебе нужно?       Шериф обернулся. По-видимому, он не мог дождаться прямого вопроса, однако праздная беседа позволяла ему упиваться собственным могуществом. Очевидно, у Дарси на этот раз не было никаких шансов. И где же, чёрт возьми, пропадал Локи?       — Что мне нужно? Мне? — лицо Бэррингера покраснело, из перекошенного рта брызнула слюна, а глаза налились кровью. — Ты, нечистая тварь, повинна в том, что случилось сегодня ночью! Ты и твой брат! — Дарси было открыла рот, чтобы возразить, но шерифа было уже не остановить. Он в несколько шагов преодолел расстояние между ними и прошипел ей в лицо: — Вы навлекли беду на мой город! И вы заплатите за это.       — Какого чёрта ты… — Дарси подавилась своим возмущением, когда Бэррингер больно ударил её по лицу тыльной стороной ладони. Она покрепче ухватилась за подоконник, чтобы удержать равновесие. Правая щека заныла, глаза защипало от предательских слёз. Дарси ощутила неконтролируемую волну ярости и желания растерзать их всех. Если бы она только могла…       Шериф сжал свои толстые пальцы на её шее и дёрнул на себя, заставляя Дарси выпрямиться и посмотреть на него. Блестящие, полные губы мужчины кривились в довольной усмешке. Ему нравилось бить женщин, более того — он считал это необходимым, словно обязательный элемент воспитания. Власть и вседозволенность кружили ему голову. Однажды Дарси унизила его, и это сошло ей с рук, но сейчас пришло время расквитаться со строптивой девкой.       — Дьявольское отродье, — почти нежно пробормотал он, обманчиво ласковым движением убирая волосы с её лица. — Сегодня ты будешь покорной, разве нет? — Бэррингер так увлёкся своим спектаклем, что не заметил, как тонкие белые пальчики Дарси добрались до подсвечника.       — Да пошёл ты! — гневно выдохнула она. Шериф недобро усмехнулся ей в губы и резко отстранился, собираясь ударить Дарси ещё раз. Она только этого и ждала. Размахнувшись как следует, она нанесла сильный удар подсвечником ему по голове. Бэррингера повело в сторону, кожаная нашлёпка слетела с его лица, и из носа хлынул поток тёмно-красной крови. Он взвыл, словно зверь, прикрывая рот ладонью, будто бы надеясь на то, что так ему станет легче, а Дарси тем временем бросилась к выходу, надеясь, что элемент неожиданности сыграет ей на руку.       И действительно, сопровождающие шерифа на несколько секунд растерялись. Поначалу они бросились к Бэррингеру на помощь, но затем один из них, опомнившись в последний момент, кинулся за Дарси и нанёс ей резкий удар локтем между лопаток. Спина девушки взорвалась от боли, и она рухнула на колени, так и не добежав до спасительного выхода. Да и был ли у неё шанс спастись сегодня? Подсвечник выпал из рук и покатился по полу, скрывшись под кроватью.       И где же только носило Локи?       Дарси с ужасающей ясностью осознавала, что впереди её ожидает много боли. Они непременно станут избивать её — жестоко и мучительно, как это делают мужчины, которые упиваются женской слабостью. Она пустила шерифу кровь и тем самым завела механизм, который уже не представлялось возможным остановить.       Бэррингер умолк и нашёл её озверевшим взглядом. Дарси поспешила подняться, и в этом ей помог амбал, что ударил её. Схватив её за волосы, он с силой потянул охотницу наверх, заломив ей руки за спину.       — Сука! — шериф сплюнул кровью на пол. — Ты за это ответишь. За всё ответишь.       Где же ты, Локи?       Дарси впервые за долгое время стало действительно страшно. Бэррингер тянул время, не торопясь приближаясь к ней и утирая окровавленное лицо рукавом. Дарси вновь почувствовала себя маленькой девочкой, совершенно беззащитной, жавшейся в углу, страшась пьяного отца и его жестоких побоев.       Где ты?       Он ударил её наотмашь по лицу и, не дожидаясь, пока она вновь взглянет на него, нанёс ряд ударов по животу и груди. А затем снова по лицу. И снова. Дарси было так больно, что она не сразу поняла, что помощь, наконец, пришла, но совсем не от того, от кого она ожидала.       На пороге комнаты возник тощий, рыжий пацан с револьвером. Ему открылась картина, которая мало кого оставила бы равнодушным, и руки парня затряслись, однако он всё же поднял своё оружие и нацелил его на шерифа.       — Ты ещё кто? — недовольно спросил Бэррингер, вынужденный на время отвлечься от Дарси. Она в свою очередь повернула голову и узнала в мальчишке Йена.       — Где Локи? — еле слышно пробормотала она, чувствуя мерзкий вкус крови на губах. Комната плыла перед глазами, а здоровяк, что держал её, только сильнее выкручивал руки.       Йен покачал головой в ответ, не сводя глаз с медленно перемещающегося шерифа.       — Как твоё имя, сынок? — спокойным, даже доброжелательным тоном поинтересовался Бэррингер, кивнув своим парням. Дарси это заметила и стала вырываться ещё отчаяннее.       — Меня зовут Йен, — наконец, отозвался мальчишка. — Я работаю в оружейной лавке.       — Вижу, ты отличный парень, Йен, — продолжал шериф, сделав несколько шагов навстречу. Юноша взвёл большим пальцем курок. Теперь ему оставалось только нажать на спусковой крючок, чтобы произвести выстрел. — Но ты, очевидно, не знаешь, что тому, кто угрожает шерифу оружием, грозит суровое наказание.       — А какое наказание грозит тем, кто избивает беззащитную женщину? — с вызовом поинтересовался Йен.       — Беззащитную женщину? — мужчина в удивлении приподнял брови. — Это ты о ней? — он сделал ещё один шаг навстречу, кивнув в сторону Дарси. — Мальчик мой, эта женщина — ведьма. Она навлекла беду на наш город.       — Ты совсем спятил? — воскликнула Дарси. — Мы с братом приехали, чтобы…       — Заткнись! — взревел Бэррингер и дёрнулся было к ней, чтобы вновь ударить, как внезапно раздался оглушительный выстрел. Все замерли и обернулись к мальчишке. Йен выстрелил в потолок, привлекая к себе внимание.       — Не смейте трогать её, слышите?       Этот выстрел привёл Дарси в чувство. Закусив окровавленную губу и превозмогая боль в спине, она с силой лягнула амбала, что держал её, в колено, и, воспользовавшись заминкой, развернулась и ударила его в челюсть. В следующий момент Бэррингер кинулся на Йена в попытке завладеть оружием. Дарси поняла — сейчас или никогда.       Щуплый, нескладный мальчишка не мог выстоять против шерифа. Бэррингер завладел револьвером и нанёс им Йену удар по голове. А Дарси тем временем выскочила в пустой коридор, потому что мальчику она сейчас помочь, увы, не могла. Зато могла попытаться помочь самой себе.       Она неслась по лестнице вниз, перепрыгивая через несколько ступеней, позабыв обо всякой боли и головокружении. Потому что Дарси знала — у неё остался последний шанс, и она будет биться за него до последнего.       Трактир оказался пуст, и сколько бы она не звала на помощь, никто так и не появился. Дарси рванула тяжёлую деревянную дверь на себя и почти выпала наружу. Первое, что она увидела — это грязные ботинки людей, собравшихся на площади, и мэра с простреленной головой, валяющегося в луже собственной крови. По спине девушки пробежал холодок, в ушах зашумело.       Не было никакого шанса. Никто ей не поможет.       Изумлённый ропот прошёлся по толпе. Люди стали переглядываться и растерянно пожимать плечами. Но никто не сделал и шагу ей навстречу.       А потом были тяжёлые шаги позади, грязные ругательства и запах крови. Кровь была повсюду.       Бэррингер намотал распущенные волосы Дарси на руку и со всей силы ударил её головой об дверь. Казалось, что череп девушки был готов треснуть и развалиться на две половинки. Из носа хлынула кровь, в глазах потемнело, а изо рта вырвались рыдания.       Когда Дарси упала, он принялся наносить удары ногами — жестокие, беспощадные, непрекращающиеся.       Реальность плыла, видимость постепенно исчезала. Дарси из последних сил прикрывала руками лицо и грудь, читая про себя заученную с детства молитву, своё личное обращение к Богу, что освещало весь её жизненный путь.

Знаешь, сколько детей По утрам просыпаются в своих кроватках?

      Избиение, наконец, прекратилось, но боль никуда не уходила, а лишь усиливалась с каждым сделанным вздохом.

У них нет тревог и проблем На протяжении всего дня.

      Её вытащили на площадь. Голову обносило, тошнота подкатывала к горлу. Воцарилась угнетающая тишина.

У Бога на небесах для всех есть Радость и удовольствие…

      Шериф взял слово. Из его носа всё ещё текла кровь, а потому Бэррингер часто прерывался, чтобы приложить тканевую салфетку к лицу. Дарси была не в силах стоять, её держали под руки, а к виску охотницы был приставлен револьвер.       Только теперь она узнала правду. Минувшей ночью ведьмы напали на Аугсбург, похитили маленькую девочку и подожгли северную часть города. В том ужасном пожаре погибло около двух десятков людей, включая детей. Горожане были в ярости. Они нуждались в том, чтобы выместить своё горе на виновных. Но виновные были недосягаемы, а Локи и Дарси — совсем рядом.       Шериф воспользовался ситуацией и тем, что действующий мэр Аугсбурга потерял авторитет. Бэррингер придумал своё теорию и преподнёс её народу, который если и не был удовлетворён его действиями, то и не воспрепятствовал происходящему. Никто не хотел разделить участь мэра.       Дарси была обвинена в содействии ведьмам и гибели людей. В конце концов, Шериф приговорил её к сожжению на костре, но прежде собирался выбить из «поганой нечисти» признание и местонахождение похищенных детей. Бэррингер, конечно, знал, что Дарси понятия не имеет, где находилось логово ведьм, а потому ей предстояло вытерпеть ещё бесконечные минуты издевательств.

Бог любит всех.

      Решение шерифа не нашло поддержки у собравшихся на площади людей. Они были явно растеряны и не знали, как им относиться к происходящему. Отдельные личности вопрошали: «Разве она ведьма?» Но Бэррингер и Дарси этого не замечали. Если первый упивался своим всевластием и отмщением за все причинённые ему охотниками унижения, то вторая тонула в бездне страха и боли.       Кто-то притащил на площадь бочку с водой, на улице стали сооружать костровище. Шериф заковал Дарси руки и грубо подтащил к бочке, хватая за волосы.       — Где дети? — проорал он ей в лицо.       Дарси злобно ухмыльнулась в ответ. Надо же, до чего ироничной и несчастной ей теперь казалась собственная судьба. Ещё вчера она сама была на месте Бэррингера и выбивала из нечисти информацию о похищенных детишках, а теперь заняла место преступницы и получила клеймо ведьмы, за что ей и предстояло сегодня умереть.       — Гори в аду! — выплюнула она и сжала челюсти, вновь испытывая боль от того, с какой силой мужчина потянул её за волосы наверх.       — Гореть сегодня будешь ты, — прошептал он, ухмыляясь. — А я с удовольствием на это посмотрю, — с этими словами он надавил ей на затылок и окунул Дарси в тёплую, дурно пахнувшую воду по плечи, не давая возможности вырваться.       Её горло обожгло острой болью, и Дарси стала отчаянно вырываться. Вода смешалась с её кровью, забурлила, бочка зашаталась, но Бэррингер крепко держал девушку и только сильнее давил на голову.       Толпа ахнула, послышались недовольные восклицания. Зрелище вырисовывалась поистине отвратительное. Часть людей, в основном женщины, поспешили покинуть площадь, чтобы не видеть жуткого суда над той, что ещё недавно была представлена как спасительница. Многие успели познакомиться с Дарси и оценить её весёлый нрав, что отличал девушку от своего брата-грубияна.       Но были и те, кто поверил шерифу. Право, это было не так уж и трудно. Ни Дарси, ни её брат не были похожи на обычных, добропорядочных граждан. Люди подспудно чувствовали в них какую-то чертовщину, а странный род деятельности этих двоих вкупе с недопустимым внешним видом и поведением Дарси завершили образ охотников на нечисть, которым никто не доверял. Кто, если не они, были ближе всего к ведьмам?       Бэррингер заставил Дарси поднять голову. Она принялась отплёвываться и кашлять, вода толчками выходила изо рта и текла из носа. У Дарси даже не было сил держать глаза открытыми.       — А что ты скажешь теперь? — мужчина оглядел толпу и заметил растущее среди оставшихся людей недовольство. Нужно было торопиться.       Дарси молчала, в отчаянной попытке стараясь надышаться спасительным воздухом, не в силах осознать, что для неё вот-вот всё будет кончено.       — Молчишь? — Бэррингер сильнее сжал пальцы на её шее. — Прости, детка. Представления с костром не будет. Мы сожжем твоё тело после смерти, а теперь… - Дарси взвыла, впилась ногтями в ладони и не заметила, как шериф вдруг поперхнулся и умолк. Его пальцы внезапно разжались, и девушка рухнула на землю, продолжая надрывно кашлять и дрожать.       Она ничего не видела и не чувствовала, кроме воздуха, что наполнял её лёгкие, и непреодолимой усталости, овладевшей ей. Была ли она спасена или это только отсрочка неминуемого?       Дарси не слышала выстрелов, не знала, что шериф был убит, а его горячая кровь расползалась по земле, стремясь окунуть в себя белые, дрожащие пальчики охотницы, что лежала рядом.       Полуденное солнце слепило ей глаза даже сквозь сомкнутые веки. Кто-то осторожно потянул Дарси на себя, заставляя перевернуться на живот, чтобы ей стало легче дышать.       Где-то звучали разъярённые голоса и призывы опомниться. Она могла поклясться, что слышала Локи. Спасена. Спасена. Теперь можно… теперь можно, наконец, уснуть.       — Всё хорошо. С тобой всё будет хорошо, — шептал нежный женский голос.       Дарси постаралась приоткрыть глаза, но всё, что она успела увидеть перед тем, как потерять сознание и впасть в спасительное небытие, были ярко-рыжие волосы, обрамляющие обеспокоенное, красивое лицо незнакомой женщины.       Спасена.