Семейное дело

Локи небрежно отодвинул стул ногой и уселся за её стол, с грохотом поставив на него кружку. Его распахнутая рубашка взмокла от пота и воды, которой он, очевидно, облился после боя, волосы отросли и беспорядочно вились, под ярко-зелёными глазами залегли тени, а в уголках губ виднелась запёкшаяся кровь. Вскоре ему принесли ужин, и всё это время Дарси с жадностью разглядывала его, в надежде, что предательский трепет в груди вызван лишь тем, что их встреча случилась столь неожиданно. Тем временем Локи вновь скользнул по её фигуре ленивым взглядом и усмехнулся, жестом призывая сесть за стол. Дарси повиновалась, опустившись напротив, а Йен так и остался стоять, изредка утирая тыльной стороной ладони кровь из носа. Напряжение было настолько осязаемым, что его можно было резать ножом. – Какого чёрта ты его ударил? – наконец спросила Дарси, кивнув в сторону мальчишки. Голос её от волнения звучал хрипло и глухо, и тонкие губы Локи тронула недобрая усмешка. – Давно руки чесались, – признался он, откинувшись на спинку стула. – Ты же прекрасно знаешь, как меня раздражает этот щенок. Йен молчал, вытянувшись в струну, и глядя куда угодно, лишь бы не в их сторону. Дарси знала, что он трусил. Она и сама ощущала липкий страх, наблюдая за Локи, потому что всё в нем: голос, жесты и взгляд, – выдавали надвигающуюся бурю, что вряд ли обойдёт их стороной. Дарси сложила дрожащие руки на коленях и вопросительно воззрилась на него, не имея понятия, что ей делать и говорить дальше. Локи всё это время внимательно наблюдал за ней, не притрагиваясь к еде. Казалось, будто бы от его пронзительного взгляда не укрылась ни одна деталь. Он выжидал, словно хищник перед смертельным прыжком, а Дарси вновь ощутила себя в роли жертвы, и её пугало, как органично в последнее время она вписывалась в эту роль. Наконец он улыбнулся. Его белые зубы сверкнули в неярком свете свечей, и ледяной взгляд выпустил её из своего плена. – Не сгинула, значит? – он отхлебнул пива и откинул слипшиеся от пота волосы с худого лица. – Как видишь. – Её тон звучал враждебно. Временная передышка закончилась. Повеяло холодом. Тонкие пальцы Локи сжались в кулаки, тяжёлый взгляд вновь вернулся к её лицу, и Дарси затаила дыхание. – И как тебе свобода, сладкая? Всё именно так, как ты себе и представляла? Она смотрела на него с мрачной решимостью и молчала. Его напускное самодовольство не могло затуманить её взора – Локи желал скандала не меньше, чем она когда-то. – А ты теперь кулачными боями на хлеб зарабатываешь? – Дарси сложила руки на груди, словно таким образом могла защититься от него. – Хлеб мне дают бесплатно, – Локи придвинул к себе тарелку с дымящимся мясом, и как ни в чём не бывало, принялся за еду. Дарси растеряно наблюдала за этим представлением. Они с Йеном недоуменно переглянулись, и, в конце концов, она решила, что с неё хватит. Но стоило ей только сделать попытку подняться с места, как Локи тут же вскинул на неё глаза. – Джексон считает, что вечерние бои – наилучший для меня способ выместить свой гнев. Старик уже спит, должно быть. Ох, он был бы рад такой встрече. Только о тебе и трещит целыми днями. – Так ты теперь следопыта повсюду за собой таскаешь? – не без удивления спросила Дарси. На её взгляд, Джексон был уже достаточно стар, чтобы путешествовать по всей стране, сопровождая охотника за нечистью. Локи пожал плечами: – Не только ты нуждаешься в надёжном напарнике, – в его словах было столько яда, что хватило бы на отраву для всей деревни. А затем, наклонившись к ней, он доверительным тоном поинтересовался, кивнув в сторону Йена: – Его ты тоже приглашаешь в свою постель? Дарси выплеснула ему в лицо содержимое его собственной кружки, дрожа от гнева. После всего, что она пережила, его грязные слова ударили по самому больному. Ей следовало быть готовой к тому, что его поганый язык даст о себе знать. – Осталась ли в стране женщина, которую ты ещё не унизил своим присутствием? Локи сплюнул на пол и, утерев лицо рукавом, мягко рассмеялся: – Не думаю, что успел поиметь всех, милая сестрица. Но, как ты помнишь, ты уже не в их числе. Дарси не замечала того, что они уже стали привлекать к себе внимание многочисленных посетителей. Она не видела, как удивился Йен, заслышав последнюю фразу Локи. Дарси в упор смотрела на мужчину, который принёс ей боли куда больше, чем ненавидимый ею отец. – Ведьминский выродок! – прошипела она, резко поднимаясь из-за стола. – Катись в ад. Йен отшатнулся, давая ей пройти, но Локи поднялся следом и, крепко схватив Дарси за локоть, подтащил к себе. И тут она взвыла дурным голосом, делая бесполезные попытки вырваться и колотя его свободной рукой. Их семейная – если можно так сказать – сцена естественно привлекла к себе повышенное внимание. Многие мужчины повскакивали со своих мест, но подойти ближе не решались, очевидно, опасаясь Локи, который ещё недавно показал себя как хороший боец. – Будь ты проклят, мерзавец! – она билась в его объятиях, словно пойманная птица. Его пальцы крепко, до боли сжимали её локоть, а горящий злобой взгляд не отрывался от её раскрасневшегося лица. Дарси ждала, когда он ударит её. Видит Бог, он выглядел так, будто бы желал её избить. А Йен кружился вокруг них, не в силах что-либо предпринять. Обезумев от своего бессилия и унижения, Дарси схватила ту самую злосчастную кружку, остатки содержимого которой она выплеснула ему лицо, и ударила его по голове. Локи отшатнулся, но его пальцы ещё крепче впились в обнажившиеся в пылу их схватки плечи Дарси. Грузный хозяин трактира прокричал, чтобы они немедленно проваливали, иначе им не поздоровится. На мгновение Локи выпустил её, и Дарси, наивно посчитав, что теперь была свободна, дёрнулась было по направлению к выходу, но не успела. Он метнулся следом за ней, подхватил под коленями и закинул себе на плечо. – Это моя жена, – бросил он хозяину, направляясь в сторону лестницы, что вела на второй этаж. – Вздумала сбежать от меня с каким-то сопляком. Проклятая блудливая сука! Дарси протестовала, кричала о том, что никакая она ему не жена, лупила его кулаками по стене, но всё было тщетно – с силой оттолкнув Йена, который отлетел в сторону и повалился на один из накрытых столов, подгоняемый одобрительными выкриками пьяных мужчин, Локи уносил её прочь от надежды на спасение. Она осталась один на один с его яростью и жестокостью. – Я тебе ненавижу, – повторяла Дарси, задыхаясь от слёз. Она больше не совершала попыток освободиться, просто обмякла и ждала своей участи. Её юбка задралась и обнажила ноги, волосы растрепались и теперь лезли в лицо, прилипая к влажным щекам. Вдруг остановившись, свободной рукой он поискал ключи в кармане штанов и не без труда отпер дверь, которая всё никак не хотела поддаваться. Спустя мгновение они оказались в комнате, судя по всему временно занимаемой им, и пройдя немного вперёд, Локи небрежно опустил Дарси на кровать и замер, не сводя с неё нечитаемого взгляда. Грудь его тяжело вздымалась, а глаза горели безумством. Дарси закрыла лицо ладонями и горько заплакала, так и не поднявшись с кровати. Ей хотелось спросить, за что он так с ней? Чем она заслужила подобное? Разве же она мало страдала? И словно желая сделать этот миг совсем невыносимым для неё, в памяти одна за другой стали возникать картины, что она уже несколько месяцев пыталась выкинуть из головы: его расслабленное взмокшее лицо и закрытые глаза в ту самую ночь, когда он овладел ею, черное дно бочки, в которой её топил шериф, серебрённая лунным светом крепкая спина, испещренная жемчужными шрамами, и стремительно расползающееся кровавое пятно на штанах в день, когда она потеряла своё дитя… Локи тяжело опустился на край кровати и, сгорбившись, опустил голову. Дарси отняла ладони от лица и с недоверием взглянула на него. – В аду я уже бывал, – вкрадчивым звенящим голосом произнёс он. – Пока твоя мать пела тебе колыбельные на ночь, моя горела на костре рядом с вздёрнутым папашей. Не самое радостное воспоминания, чтобы им делиться. Локи повернулся и с тяжёлым укором взглянул на Дарси: – Сбежала ночью, словно трусливая дура. Язык к нёбу прилип, что ты решила обсудить моё прошлое с кем угодно, только не со мной? Дарси утёрла ладонью слёзы и приподнялась на локтях. Казалось, в её теле не осталось больше сил – только страдания, что приносил ей этот мужчина. – Ты уж извини, что не стала отвлекать тебя от Мины. Ты ведь из бедняжки каждый вечер весь дух выбивал. И только теперь Локи понял. А Дарси подумала, что это было худшее, что она могла сказать ему в такой момент. Да и вообще когда-либо. Его усмешка превратилась в звериный оскал. Она чувствовала, как он вновь обретает уверенность и власть над собой. Дарси снова открылась ему, и не было ничего, что принесло бы ей большего облегчения за последние несколько месяцев. Она села на кровати и подползла ближе, поправив рубашку и пригладив волосы. Локи же, как и прежде, не отрывал от неё своего взгляда, но что-то в нём уже неуловимо изменилось. – А ты рассчитывала, что наутро я потащу тебя в часовню? – слова полились рекой, а обманчивые красивые глаза будто бы действительно светились весельем. – Надену кольцо на палец и поклянусь разделить с тобой и горе, и радость? – Бога ради, - шептала Дарси, – замолчи, змей. Но Локи уже было не остановить. Он развернулся к ней полностью и теперь находился так близко, что она с трудом сдерживалась, чтобы не отшатнуться. – Как же ты, будучи такой дурой, сбежать-то решилась? Дарси зажала рот ладонью, пытаясь сдержать новую волну рыданий, но Локи, казалось, не замечал ничего, кроме своего гнева. Он тряс её за плечи и что-то кричал в лицо, пока его вопли не прервал хлёсткий звук пощёчины. Она уже без тени страха наблюдала за тем, как он, умолкнув, поднимает на неё глаза, взгляд которых не предвещал ничего хорошо. Дарси устала от этой схватки. Ей надоело бояться. – Я хотела стать твоей, – прозвучал голос, лишённый всяких чувств. Локи открыл было рот, чтобы что-то сказать в ответ, но она успела раньше: – Должно быть, я любила тебя. Воцарилась звенящая тишина. Локи закрыл глаза, и между его тёмных бровей залегла морщинка. Горячие ладони безвольно соскользнули с её плеч, и он застыл, словно забыв, как двигаться. Его реакция подбодрила Дарси, и следующее, что она произнесла, далось ей куда легче: – Я понесла от тебя. Ты слышишь? Носила под сердцем твоего ребёнка, пока ты развлекался с каждой встреченной на твоём пути потаскухой! Теперь Локи было не узнать. Всякая краска сошла с его лица, принявшего выражение глубокого шока и растерянности. Он смотрел на неё широко распахнутыми глазами, будто видел впервые. Хватая ртом воздух, ему никак не удавалось подобрать слов. Да и были ли они нужны сейчас? Дарси вдруг стало невыносимо горько, будто бы она когда-либо страстно желала стать матерью. Ей стало жаль и дитя, и себя, и почему-то Локи, который выглядел раздавленным и словно неживым. Она вспомнила, как несколько месяцев назад он прятал лицо в складках её простыни, не в силах смотреть ей в глаза после того, что сотворил с ней шериф. Его переполняло отчаяние – и тогда, и сейчас, и Дарси вдруг осознала, что на самом деле никогда не сможет его ненавидеть, хотя он того и заслуживал. Сильный спазм сдавил ей горло. Пошатываясь от слабости, Дарси поднялась на ноги. Сделала несколько шагов по направлению двери и замерла. Она не стала оборачиваться – просто мысленно попрощалась с тем грузом, что не давал ей жить всё это время, и дёрнула рассохшуюся от старости дверь на себя. Но, не успев открыться, та вновь захлопнулась. Узкая смуглая ладонь легла на деревянную поверхность, а горячее дыхание опалило затылок. – Милая… Другая ладонь легла ей на плечо и мягко сдавила его, словно прося разрешения. Дарси застыла, глотая слёзы. Тело отзывалось мелкой дрожью на каждый его вздох. Он него пахло кровью, потом… и домом. Домом, который у неё отняли прежде, чем она решилась покинуть его. – Родная моя. И он был родным, единственным родным ей человеком на всей земле. Он был её мужчиной. Грубым, жестоким, с нечистой кровью и тёмной стороной, что время от времени брала над ним верх. Но он был её, и она уже не могла бороться с непреодолимой тягой к нему, особенно, когда он был так близко. – Я прошу тебя, – горячая ладонь настойчиво сжало плечо, заставляя повернуться. Безумные зелёные глаза теперь были полны ужаса и вины. – Прости. Прости меня снова. Прости. Повинуясь неопределённому порыву, она ткнулась ему носом в грудь и застыла, не находя в себе сил сделать что-либо ещё. Из-за двери доносились голоса и топот постояльцев, то и дело слышался скрип распахиваемых дверей и звон ключей. Дарси не знала, сколько прошло времени прежде, чем почувствовала, как его сухие горячие губы смазано касаются её лба и что-то неистово шепчут. Внезапно он стал опускаться вниз, на мгновение их глаза оказались на одном уровне, и Дарси отшатнулась, не в силах поверить в происходящее. Мгновение спустя он стоял перед ней на коленях. Холодный, гордый, циничный, с трудом выдавливающий доброе слово для кого-либо, – Локи прижимался лбом к её животу и повторял, словно молитву: – Вернись ко мне. Вернись.

***

Первое время он был так зол на неё, что решил для себя – пусть катится на все четыре стороны. Однако уже спустя два месяца Локи удалось взять её след. В одной из деревушек на юго-востоке страны стали происходить непонятные вещи, однако по прибытию на место он обнаружил лишь сожжённые ведьминские избы и пустые гильзы. Позже они чуть было не пересеклись в Берхтесгадене. Местный шериф едва не бросил его в темницу, узнав, что в городе вновь появился охотник на ведьм. – Вымогатели денег! – верещал он, выпучив свои бесцветные глаза и угрожающе размахивая револьвером. – Одна уже поигрывалась здесь своим арбалетом, а толку-то! Если бы Локи не пришлось зачищать лес от оставшихся ведьм, он бы сумел перехватить Дарси до того, как она вновь исчезла. И вот, спустя несколько недель, в толпе ликующих пьянчуг, что пришли поглазеть на кулачный бой, в котором он вызвался поучаствовать, Локи увидел знакомые рыжие вихры и вздёрнутый нос. А ведь он выбрал эту рыбацкую деревню случайно, для того, чтобы передохнуть пару деньков прежде, чем вновь отправиться на её поиски. Когда Йен заметил его, то попытался сбежать, но тяжёлый кулак настиг его прежде, чем сопляк успел выскочить из помещения. Спустя столько недель отравляющего жизнь гнева, бессилия и отсутствия сна он наконец оказался в нужное время и в нужном месте. Он нашёл её.

***

И откуда у них только оставались силы держать глаза открытыми после бесконечной, полной откровений ночи, которую они провели вместе? Измученные, израненные сердца, ищущие покоя, тела, жаждущие близости и признания, которые было необходимо произнести вслух – в тот день они дали друг другу клятвы, и Дарси простила его. Наутро, толком не выспавшись, они отправились искать Йена, которому неслабо досталось прошлой ночью. Старик-следопыт едва не прослезился, увидев Дарси, и заключил её в объятия, не переставая повторять, какой необдуманный поступок она совершила, отправившись в столь опасное путешествие без своего брата. Хотя, скорее всего, Джексон уже давно понял, что между ней и Локи была связь иного рода. Прошло немало времени прежде, чем она подпустила его к себе ближе. В Мюнхене, во время бойни с верховной ведьмой Локи сделалось дурно от приступа сахарной болезни, и если бы она не успела в последний момент ввести лекарство, они оба были бы мертвы. Дарси вонзила лоток лопаты в шею брызгающей слюной нечисти, и от усталости повалилась на пол рядом с печью. Локи опустился следом, нависая над ней и пытаясь отдышаться. – Проклятье, я люблю тебя! Я тебя люблю, – не переставал повторять он, осыпая её испачкавшееся лицо поцелуями. Она только смеялась в ответ, отмахиваясь и отворачиваясь, пока он не поцеловал её по-другому – глубоко, страстно и напористо. А ночью Дарси перебралась в его постель.