Кровь, что течёт в моих жилах

- Что значит, она тебе не нравится? – сказал высокий светловолосый мужчина, скрестив руки на груди. Его раздражённый вид говорил о том, что затянувшийся разговор ему окончательно надоел, и что больше всего на свете он желает как можно скорее покончить с выматывающей дискуссией. - Ведь ты её ни разу не видел воочию? Напротив него, развалившись на удобном кресле, сидел шатен, взгляд которого был направлен сквозь собеседника, а мысли, судя по всему, плавали где-то на другом конце вселенной. В просторную комнату, где помимо двух дискутирующих братьев ещё находился брюнет, разглядывающий кончики собственных волос, проник приятный прохладный ветерок, принося с собой прохладу, которая была так необходима при такой накалившейся атмосфере. - Она рыжая, а мне нравятся брюнетки, - привёл аргумент мужчина, посмотрев в алые глаза блондину, который, сдерживая свой гнев из последних усилий, тяжело вздохнул. Брюнет же, оторвавшись от изучения своих локонов, посмотрел на говорившего и ехидно улыбнулся. - Попросишь – применит хенге и будет хоть фиолетовой в жёлтую полоску, - пробормотал блондин, потирая ладонями лицо. Хаширама понимал, что своим детским поведением доведёт до ручки младшего брата, но по-другому не мог. - Мне нравятся натуральные брюнетки, - добавил он. - Хаширама, чтоб тебя! – взорвался младший из Сенджу. - Ты сам с пеной у рта доказывал мне, как важно заключить дружеские соглашения со всеми возможными кланами, а теперь идёшь на попятную! Клан Узумаки наш дальний родственник и, возможно, и без всяких формальностей вступит с нами в союз, но упускать такой подарок судьбы в виде одной из сильнейших куноичи, в приданное которой идёт куча свитков с ценными техниками... И да: в клане все рыжие, за исключением седых стариков. Хаширама ничего не ответил брату и, повернувшись к нему спиной, начал рассматривать, что происходит за окном. Как красив в это время года их неухоженный сад, до которого у него никак не доходили руки. Как приятно гулять в такую погоду, наслаждаясь тёплыми лучами, греющими его загорелую кожу. Он сам не знал, почему всеми правдами и неправдами открещивается от уже обговоренного союза, не знал, почему ему так страшно при мысли о том, что свобода, которой он наслаждался на протяжении своей хоть и не такой долгой жизни, скоро будет скована цепями брака. Но что ещё хуже: благодаря своему желанию устроить мир во всём мире, он обрекает молодую женщину, которую никогда не любил и вряд ли когда-нибудь полюбит, на страдания и безысходность. Кладя руку на сердце, он понимал, что причина его глупого поведения – это страх, который он испытывает перед неизвестностью, и с которым он ничего не может поделать. Вроде бы такая мелочь для мужчины, отправившего к праотцам сотни противников, – жениться, и тем самым в браке обеспечить себе наследника, но ему было страшно, как маленькому мальчишке, заблудившемуся в лесу на ночь глядя. - Ты не подумал, что она может не согласиться? Что я ей не понравлюсь? – нашёлся Хаширама, приподнимаясь с кресла и устраиваясь поудобнее – за почти час препираний у него затекли спина и ягодицы. - Ты в своём уме? – глаза Тобирамы расширились, и в какой-то момент старшему Сенджу показалось, что на красной радужке его брата прорисовывается узор шарингана. - Свадьба состоится меньше, чем через неделю! Делегация Узумаки прибывает сегодня вечером! Какие ещё терзания совести по поводу мнения женщины?! - Понравишься. К тебе бабы липнут, как мухи на... - Мадара осёкся, подбирая наиболее подходящий синоним. - Девушка она, говорят, молодая, – начал Тобирама, ощутив едва заметную поддержку со стороны Учихи, которой до этого момент играл роль молчаливого наблюдателя, и толку от него было не больше, чем от дырявого зонтика, который стоял в углу комнаты в ожидании своего звёздного часа. - А такие обычно наивные и влюбчивые. Вскружишь ей голову парой комплиментов, скажешь, что любишь, прочитаешь стишок – и клиент наш. - А сам-то хоть раз так делал? – ехидно поинтересовался Мадара, оборачиваясь к Тобираме. - Не было необходимости, - надменно ответил тот, глядя свысока на Учиху, который только и сделал, что хмыкнул себе под нос. - Я, честно говоря, не хочу жениться, - напомнил о себе Хаширама, тем самым задавив на корню конфликт, который норовил разразиться между его братом и его другом. – Тем более идти на какие-либо ухищрения... Вместо ответа Тобирама кинул в брата оказавшуюся по близости пустую чернильницу, которая угодила бы хокаге в голову, не перехвати Мадара её на полпути к цели. - Брат, - начал блондин после минутной паузы, овладев с приступом гнева. – Я не знаю, что с тобой творится в последнее время, но пути назад нет. Узумаки с давних времён были нашими союзниками, и твой отказ больно ударит по нашим с ними отношениям – таким действием мы наносим оскорбление клану. Мало того, что мы можем потерять отличного союзника, мы так же упустим возможность изучить ценные старинные свитки, а это столько полезной информации! Твоя задача – зачать своей супруге ребёнка и уделять ей в определённые моменты должное внимание. А дальше – хоть гарем любовниц заводи, главное – сейчас перетерпеть и отыграть роли благородного мужа. Тобирама замолчал, ожидая, что ответит брат, в то время как Мадара с довольным выражением лица кивал. Хаширама не мог и подумать, что эти двое, которые испытывают друг к другу взаимную, искреннюю ненависть, сплотятся против него, - того, кто их формально объединяет. Предчувствие подсказывало, что ничем хорошим для него это дело не кончится.

***

Последующие два дня прошли для Хаширамы как в тумане: если приезд дорогих гостей он ещё как-то помнил, то их последующее пребывание - с большим трудом. Клан Узумаки был встречен всей новоявленной деревней весьма радушно – в честь прибытия гостей был устроен грандиозный праздник, плавно перешедший в не менее грандиозную пьянку. В памяти всплывали кусочки моментов, которые Хаширама силился собрать в единую картину, но попытки были тщетными. Вот он, брат, Мадара и небольшая массовка из двух сотен человек местных жителей встречают прибывших новоявленных родственников хокаге, а вот они уже пьют на брудершафт, по-братски обнимаясь. Вот Тобирама осуждающе смотрит на подвыпившего Хашираму, отказываясь от предложенного саке, а вот он уже опорожняет желудок и пытается петь гимны. Вот Мадара сидит за праздничным столом, а вот он уже калачиком свернулся на полу и что-то шепчет в пьяном угаре. Первое официальное знакомство с дочерью главы клана Узумаки Хаширама тоже почти не помнил. В памяти остались лишь размытые образы: вот ему представляют его невесту, кожу которой покрывает толстый слой пудры, из-за чего девушка больше походит на привидение, а вот он уже обнимается с нетрезвым Мадарой, и тот признаётся ему в любви. Кое-как протрезвев на третьи сутки, Хаширама буквально выполз из своей опочивальни, которая насквозь пропахла перегаром. Пьянка-гулянка продолжалась по сложившейся на этой недели традиции до поздней ночи, а точнее практически до зори. Шатен уже слабо помнил, как добрался до своей комнаты – сам или благодаря дружеской поддержке товарищей. Солнце было уже высоко, и обеденный зной полноправно царил во всём поместье. Слуги, которые эти два дня тоже вовсю праздновали прибытие клана Узумаки, передвигались, словно сонные мухи и не особо охотно выполняли поручения, которые им давали. Недовольный ужасной дисциплиной хокаге после утреннего омовения отправился посидеть под каким-нибудь деревом в ближайшей роще – там было довольно тихо и прохладно, что могло положительно повлиять на последствия похмельного синдрома, от которого страдал шатен, а также привести беспорядочно разбросанные мысли в порядок. Путешествие до места не заняло много времени, и уже через двадцать минут Сенджу стоял под молодым ясенем, который собственноручно высаживал несколько лет назад. За это время саженец успел значительно вырасти как в высоту, так и в обхвате, а его зелёная крона возвышалась над головой мужчины. Предаваясь воспоминаниям, шиноби не заметил приближения фигуры, и только предательский хруст сухой ветки под ногами незнакомца привлёк внимание хокаге, заставив его обернуться на шум. В метрах десяти под сенью деревьев застыла рыжеволосая девушка, в которой мужчина сразу признал члена клана Узумаки. - Здравствуйте, Хаширама-сан, - не уверенно поздоровалась она, заливаясь краской. Шатен выдавил из себя приветствие, тщетно стараясь припомнить, какие ещё особы женского пола этого же возраста помимо его будущей супруги прибыли в Коноху. Незнакомка показалось ему весьма привлекательной наружности: гладкая молочная кожа, большие тёмные глаза, изящная фигура. - Не стоит гулять одной, - начал он, внимательно всматриваясь в её лицо, и силясь вспомнить, как выглядела Мито – будет не очень хорошо, если выяснится, что он не признал жену. – Здесь довольно опасно – границы пока только формальные и враждующие с нами кланы спокойно могут поджидать вас под любым кустом. - Отец говорит, что я неплохой сенсор, так что... - Девушка осеклась, смущённо опустив взгляд вниз. Полученная толика информации дала хокаге зацепку, и он начал прокручивать в голове воспоминания о способностях Узумаки Мито, но всё было тщетно – всплыл факт, что почти многие члены клана Узумаки, так или иначе, сенсоры. - И что же говорил вам отец? – поинтересовался шатен, пытаясь удержать ускользающую нить разговора, в ходе которого он смог бы понять, кто перед ним стоит. - Не важно, - буркнула она, изучая белоснежные носки на своих ногах и стараясь не встречаться с Сенджу взглядом. Повисла затянувшаяся пауза – Хаширама, обычно общительный и лёгкий на подъём, внезапно для самого себя засмущался и не смог найти подходящую тему для разговора. Ещё одним тормозящим фактором являлось то, что он не был уверен до конца, кто перед ним в данную минуту, а наводящие вопросы так и не хотели идти на ум. - Думаю, - проговорил шатен после пяти минут молчания и топтания на месте. – Стоит возвращаться назад. Девушка кивнула и засеменила вслед за Хаширамой, который продолжал испытывать неловкость в присутствии дамы. Тропинка, по которой они направлялись, проходила сквозь заросль кустов и была довольно узкой – по ней мог пройти лишь один человек. Шиноби прокручивал в голове, как незаметно прокрасться в деревню, на тот случай, если это всё-таки не Мито, а какая-нибудь её родственница. Времени оставалось не так много – уже послышался гул голосов местных жителей, готовящихся, судя по всему, к церемонии бракосочетания их лидера. - Хаширама-сан, - пискнула девушка, - нам, наверное, нужно будет зайти в деревню по отдельности – люди могут неправильно истолковать, увидев будущих супругов вместе. Сенджу вздохнул с облегчением – всё-таки это его невеста. В эту минуту с его груди словно упал огромный булыжник – да, теперь он точно знал, как выглядит Мито, что тот образ, который всплывал в его пропитой памяти, совершенно не соответствует действительности, что она не так уж и плоха, как ему впервые показалось. По крайней мере, умытой и ненапудренной она смотрелась куда лучше, чем в их первую встречу, от которой у него скорее остались неприятные ощущения, нежели воспоминания. - Глупости, - фыркнул Хаширама, и резко остановился на узкой тропинке, по которой они следовали, от чего Мито, шедшая по пятам позади, врезалась ему в спину и потеряла равновесие, благо, молодой мужчина вовремя придержал её. - Куда больше проблем будет, если вы вернётесь из рощи одна. Ведь вы не должны были покидать территорию деревни. Девушка ещё больше покраснела, отстраняясь от будущего супруга и убирая его ладонь, которая всё ещё держала её за локоть. Дождавшись утвердительного кивка, шиноби продолжил путь, значительно сбавив шаг, чтобы Мито не отставала, хотя теперь она старалась выдерживать небольшую дистанцию. Хашираму теперь мучил вопрос: а не натворил ли он чего во время празднества, что могло сказаться на его репутации? Ведь не просто так девушка постоянно краснеет и держится на расстоянии. Хотя если бы это было так, то младший брат, исполняющий обязанности личного секретаря и совести, непременно оповестил бы, но проблема заключалась в том, что альбинос во время попоек пил наравне с братом, и, скорее всего, сам страдал от похмелья и провалов в памяти.

***

Свадебная церемония и последующие после неё мероприятия, казалось, прошли молниеносно. Хаширама сам того не заметил, как уже остался наедине со своей новоиспечённой супругой, которая, краснея, стояла напротив в нерешительности. Перед Сенджу встала дилемма: с одной стороны, он страшно устал и не хотел ударить в грязь лицом перед молодой супругой, с другой – в его же интересах было выполнение супружеского долга в первую же брачную ночь. Сплетни дело лихое – распространяются быстро, а загасить их иной раз становится проблематичным занятием. И если прислуживающую челядь ещё как-то можно поставить на место, то вот родственников его милой жёнушки, которые узнают подробности из первых уст, вряд ли. Жестом он приказал Мито расположиться на супружеском ложе, которое, к слову, было уже разложено и ожидало своих хозяев, а сам тем временем пытался воскресить в памяти наставления и советы, которые давали Тобирама, Мадара и старая повитуха, которую компания шиноби посетила за день до прибытия Узумаки. По комнате были расставлены благовония, от аромата которых и без того сонному Сенджу хотелось спать ещё больше. Он протёр глаза, отгоняя подступившую дремоту. Мито, которая была внешне спокойна всю церемонию, явно нервничала – её некогда плавные движения, которые она демонстрировала весь день и вечер, стали более угловатыми, взгляд метался по комнате в поисках неведомого ей самой спасения. А ведь всего пару часов назад ничего не выдавало её волнения – наличие поблизости родственников давало ей моральную поддержку. Сенджу хотел хоть как-то успокоить свою новоиспечённую супругу, но никак не мог подобрать подходящих по ситуации слов. История, случившаяся в роще, повторялась – Мито трясло от страха, а у Хаширамы начался словесный запор. Мужчина присел на постель и, наклонившись, провёл рукой по волосам девушки, которая в то же мгновение вздрогнула. Взяв себя в руки, Хаширама начал настраиваться. - Ты очень красивая, - наконец-то выдавил он, смотря в глаза супруге – тёмные, такие же, как у Мадары. Хокаге отогнал странное наваждение в лице своего верного товарища в попытке сосредоточиться на предстоящем деле. – Попробуй расслабиться. Всё будет хорошо, - добавил он, подсаживаясь ближе. Стараясь не довести жену до обморока, Хаширама непослушными от волнения пальцами начал развязывать узлы халата супруги, медленно стаскивая ткань с её онемевшего тела. Девушка, пытаясь не смотреть на мужа, смирно лежала, затаив дыхание, пока шатен избавлял её и себя от мешающей одежды. Перед взором хокаге предстала красивая женственная фигура с округлыми бёдрами, тонкой талией и аппетитной грудью. Волна желания, дремлющего доселе где-то в глубине подсознания, накрыла его с головой, придавая сил и уверенности. Мужчина наклонился ниже и, прикрыв очи, коснулся своими губами её сухих от волнения губ. Мито в очередной раз вздрогнула, видимо, ожидая, что будет дальше, а Хаширама, дотронувшись теплой ладонью до плоского живота девушки, просунул язык в её податливый рот. Он целовал её с упоением, со всей нежностью, на которую был в данную минуту способен, и вскоре его старания принесли свои плоды – Мито сперва начала неуверенно отвечать на ласки, а после обхватила руками голову мужа, притягивая его ближе к себе. Не теряя времени даром, Хаширама накрыл ладонью полную грудь супруги, и, нащупав начинающий твердеть сосок, сжал его между пальцами. Он принялся изучать её руками: её бёдра, живот, шею, периодически возвращаясь к бюсту, который так ему приглянулся. Девушка же тихо стонала, припадая к его губам и запуская непослушные пальцы в волосы супруга, пока тот ласкал её тело. Мужчина старался растянуть прелюдию донельзя, хотя эрекция говорила о том, что уже пора переходить на следующую стадию. Подмяв под себя Мито, при этом не разрывая поцелую, Хаширама удобнее расположился между её стройных ног, раздвинув их шире. Проведя дрожащими от предвкушения пальцами, шатен ощутил тёплую влагу, которая источалась из лона супруги. Она была готова, она жаждала его, но Сенджу не хотел спешить. Его губы, незатейливо лаская её бархатистую гладкую кожу шеи и ключицы, добрались до напряжённых сосков. Подобно младенцу, шатен накрыл ртом затвердевшую вишенку, попеременно лаская языком, и кусая зубами. Рукой, которая ещё касалась вульвы, Хаширама раздвинул половые губы Мито, просовывая указательные палец во влагалище и ощущая его приятную узость. Сделав несколько пробных движений, он добавил ещё один перст, протиснувшейся с некоторым усилием. Она извивалась под ним, томно дыша, и обхватив его голову руками, сильнее прижимая к себе. Мужчина, запечатлев на лбу девушки поцелуй, резко вторгся в неё, разрывая затвердевшей плотью девственную преграду. Мито отвернулась, стараясь не морщиться, однако в приглушённом свете ночника было видно, как она прикусывает нижнюю губу. Выждав немного, Хаширама начал осторожно двигаться, растягивая собой узкий проход и проникая всё глубже. Он наклонился к её лицу, целуя шею, лоб, ланиты, нос и губы, тем самым стараясь отвлечь Мито от болезненных ощущений внизу живота. Наращивая темп, мужчина не мог не отметить, как девушка подаётся ему навстречу, подстраиваясь под заданный ритм. Её ноги обхватили его бёдра, а руки блуждали по широкой мускулистой спине, то поглаживая, то впиваясь ногтями, пока хокаге старательно вдавливал её в супружеское ложе, совершая поступательные движения. Её мышцы сильно сжали его, перед тем как сладострастный стон сорвался с её уст, и Мито провалилась в негу, содрогаясь всем телом в экстазе. Через несколько секунд Хаширама наполнил её своим семенем, и обессилено развалился сбоку, переводя сбившееся дыхание. Шатен уже давно не испытывал столь приятных ощущений, а опыт с девственницей и вовсе был ему в новизну. Будучи занятым в основном на поле брани, участвуя в многочисленных сражениях, ради разрядки и расслабления братья Сенджу иной раз навещали публичные дома. Быть может обитательницы закрытых кварталов и обладали большим опытом в ублажении мужчины, однако эмоциональное удовлетворение от сегодняшнего соития окупало всё с лихвой. Он притянул к себе Мито, которая лежала рядом и тяжело дышала. Её длинные рыжие локоны, которые при слабом освещении приобрели тёмный оттенок, были раскиданы по подушке. Сенджу заворожено вдыхал приятный, тонкий аромат жасмина, исходивший от волос супруги. Мерное дыхание Мито, которая крепко прижималась к нему во сне, закинув на хокаге ногу, успокаивало и давало приятное ощущение на душе. Оказывается, это так приятно быть кому-то нужным. Не смотря на это, уснуть мужчине удалось лишь под утро, незадолго до рассвета. Тихие шаги и перешёптывание разбудили Хашираму до того, как его брат бесцеремонно ворвался в покои молодожёнов. Так уж сложилось: если ситуация была чрезвычайная, то приходилось забывать об этикете и манерах. Шатен приподнялся на постели за минуту до того, как створки сёдзе распахнулись, и в проёме появилась фигура младшего брата хокаге. Мито, разбуженная незваным утренним гостем, пискнула и натянула на себя одеяло, видимо, стараясь прикрыть вместе с телом ещё и раскрасневшееся лицо. Хладнокровный Тобирама, совершенно не обращая внимания на молодую женщину, до которой ему в данную минуту не было дела, отрапортовал о нападении клана Хагоромо, вкратце описал обстановку и добавил, что ждёт брата через семь минут у главного входа. Выросший в спартанских условиях Хаширама начал собираться, натягивая на себя трико, которое он обычно носил под доспехами. Доспехи и другие его вещи хранились в другом месте, однако вчера он сам предусмотрительно на всякий случай положил дополнительный комплект одежды в комнату, где планировалось совершаться таинство первой брачной ночи. Мужчина чувствовал спиной взгляд Мито, которая замерев на постели, всё также прикрывая свою наготу, внимательно наблюдала за действиями мужа. Шиноби же лишь чмокнул супругу на прощение в лоб – на большее у него не было времени, и скрылся за створками сёдзе.

***

Разборки с кланом Хагоромо затянулись на почти четверо суток: первое нападение было с лёгкостью отбито ещё к обеду первого дня, остальное время ушло на то, чтобы выслеживать разгромленные на голову горстки шиноби, которые объединившись в отряды по три-пять человек, прятались в горах. Даже, несмотря на активную помощь нескольких представителей клана Узумаки, специализация которых относилась к сенсорным способностям, а так же незаурядную способность младшего брата, дело затянулось – слишком много было групп на довольно большой территории и слишком рьяно они сопротивлялись. В перерывах Тобирама сетовал, что было бы неплохо объединиться с этим кланом, а не гоняться за ним по пересечённой местности. Лишь на шестой день отсутствия члены отрядов Конохи вернулись домой. Было уже за полночь, когда Хаширама в сопровождении представителей своего клана переступил через порог собственного поместья. Слуги сразу же сообщили, что его супруга уже отошла ко сну, на что хокаге попросил не беспокоить её. Совершив омовение, заодно смыв с себя дорожную пыль, собственный пот и кровь врагов, Хаширама отправился к себе в опочивальню. Он слишком утомился за последние дни – сначала нервомотная свадьба с первой брачной ночью, а после незапланированная вылазка, в ходе которой он почти не спал, периодически выслушивая ругань брата и заклятого друга. В его комнате, порог которой он устало переступил, в полной темноте поджав под себя ноги, сидела Мито. Её длинные волосы кроваво-красного цвета были распущены, лицо не было обременено слоями косметики. Хаширама удивлённо уставился на новоявленную супругу, которую он не рассчитывал увидеть раньше утра. Заметив на пороге хозяина покоев, девушка вскочила с насиженного места и бросилась мужу на шею. Сказать, что Хаширама в тот момент опешил – ровным счётом ничего не сказать. Он неуверенно положил руки на тонкую талию жены, привлекая её ближе к себе, и ощущая через тонкую ткань женской сорочки тепло её тела. - Я так рада, что с тобой всё в порядке, - наконец выдавила из себя молодая женщина, еле сдерживая подступившие к глазам слёзы, как искренне верил хокаге, радости. - Всё в порядке, - попытался ободрить её он, целуя в макушку и вновь ощущая приятный аромат жасмина, который источали её локоны. – Старые счёты со старыми врагами – ничего особенного. – Он провёл рукой по густым, гладким волосам и как бы невзначай добавил: - Мне доложили, что ты уже спишь. - Да, - Мито приподняла голову, и посмотрела в глаза мужу – страх, который раньше читался в её очах, исчез. Видимо, их близость сказалась на этом. – Я уже лежала в постели, когда почувствовала твою чакру. Тогда я решила дождаться тебя в твоей комнате – хотела убедиться, что с тобой всё хорошо. - Как видишь, - подтвердил Хаширама, натянуто улыбаясь. Он догадывался, что по логике вещей должно было последовать за такой радушной встречей и это его немного раздражало – этой ночью в его планы входили исключительно сон и восстановление сил, а не исполнение супружеских обязанностей. Он бы с радостью вытолкал Мито из своих покоев, но её взгляд, полный собачьей преданности, заставил его лишь прозрачно намекнуть на своё первостепенное желание: - Мито, я очень устал и хотел бы поспать. - Хочешь, я разомну тебе плечи? – тут же нашлась госпожа Сенджу. Шатен выругался про себя, но утвердительно кивнул. Всё-таки не каждый день ему предлагают сделать небольшой массаж – вчера Тобирама, не внимая мольбам брата, бесцеремонно отказался, сославшись, что он не для этих целей руки растил и что не для этого его мать рожала. Хаширама скинул халат, оставшись лишь в домашних штанах из лёгкого материала, и улёгся животом вниз на расправленную постель, встретившую его прохладой простыней. Через несколько секунд мужчина ощутил приятную тяжесть тела Мито, которая уселась ему на поясницу, и, судя по шуршанию ткани её одежды, начала складывать печати. Через тонкий слой материи хокаге ощутил спиной жар, исходивший от лона супруги, которая, прошептав заветные слова техники, коснулась пальцами широких плеч мужа. Хаширама почувствовал приятное покалывание, на смену которому пришло тепло, от чего до этого момента напряжённые мышцы начали расслабляться. Мито помассировав плечи, перешла к позвоночнику, и через несколько минут вся поверхность спины шиноби была полностью обследована тонкими пальчиками куноичи. Мужчина уже собирался переворачиваться, когда мягкие губы коснулись его лопатки – Мито медленно прокладывала влажную дорожку из поцелуев вдоль хребта, переходя на шею, а после – к лицу хокаге. Оголённой кожей спины он чувствовал затвердевшие горошины сосков, которые как бы невзначай задевали его, когда супруга прижималась к нему. Хаширама удивился – ещё несколько дней назад эта хрупкая женщина краснела при его появлении, теряя дар речи, а сегодня – уже проявляет инициативу – того гляди, как бы подкаблучником не сделаться. Сенджу всё-таки лёг на спину, позволяя жене занять позицию сверху и тем самым руководить процессом. Почувствовав себя хозяйкой положения, Мито наклонилась к лицу мужа, опираясь на грудь холодными от волнения ладошками, и припала к нему губами. На этот раз прелюдия не растянулась надолго – видимо, молодая женщина слишком долго ждала этого момента, чтобы тянуть кота за хвост и практически сразу приступила к делу, насаживая себя на готовое мужское достоинство мужа. Уже утром, когда Хаширама, удобно положив голову на коленях супруги, лениво потягивался, размышляя о прошедшей ночи и о делах, которые предстоят ему днём, Мито, балуясь, заплетая волосы мужа в косы, сказала: - Я боялась, что не понравлюсь тебе, или что ты не понравишься мне. - Но, кажется, всё благополучно обошлось, - заметил хокаге, очерчивая кончиками пальцев лицо молодой женщины. Ему нравилось, как сейчас, касаться её мягкой бархатистой кожи, проводить по контуру губы, притрагиваться к изгибам её тела, овладевать ею. Он не мог утверждать с полной уверенностью, что любит свою жену, но то, что он к ней очень сильно привязался - сказал бы без всяких сомнений.