Кровь, что течёт в моих жилах

Тобираме не было так плохо с тех самых пор, как ещё в детстве он попал в передрягу, из которой ему кое-как удалось выбраться живым. Всё его тело болело, а в голове стоял гул. А ведь на первый взгляд миссия, которую он сам на себя возложил, казалась пустяковой: отправиться в селение, с кланами которого он должен был заключить договор о присоединении к Конохе. По факту с частью упомянутого ранее клана союз был уже заключён, но с их собратьями, обитающими в соседней долине, отношения были натянутые. Не смотря на уговоры Хаширамы взять дополнительную охрану, Тобирама отмахнулся: он и его парни были опытными шиноби, и какая-то кучка разбойников или ниндзя вражеских кланов не могла представлять особой угрозы. Как оказалось, Сенджу были слишком самонадеянны. Из отряда в три человека, что возглавлял Сенджу, выжило двое – сам же Тобирама был сильно изранен. А ведь старший брат уговаривал взять с собой ещё полтора десятка людей – у страха глаза велики и местные оборванцы, сидящие в кустах и нападающие на незадачливого одинокого путника, просто побоялись группы до зубов вооружённых людей. Но гордыня и желание сэкономить время и деньги на сборы, заставили отказаться от предложения, за что Тобирама и поплатился. Весь в крови – собственной, собратьев по клану и нападавших, - они с водружённым на плечи альбиноса товарищем кое-как добрались до деревни в поздний час, где их с радушием приняли. Членов его отряда разместили у местных целителей, а самого Тобираму вызвалась приютить и ухаживать молодая жена знатного в былые времена воина из клана Шимура, которая в девичестве носила фамилию Сенджу. Шиноби, которому вечером перевязали раны и дали лечащее пойло, чувствовал себя перед сном гораздо лучше, чем на следующий день. Всё, что Тобирама делал в последние дни – это спал, меланхолично изучал потолок комнаты, в которой лежал, пил лекарство, так великодушно приготовленное хозяйкой дома, и которое не сколько помогало, сколько наоборот, ухудшало состояние, и снова проваливался в сон. На поправку по необъяснимым причинам и, несмотря на все старания женщины, он не шёл, что само по себе было досадно. И всё бы ничего, но Сенджу смущали красочные сны, созерцать которые ему приходилось всё основное время, и которые имели порнографический характер – даже во времена отрочества образы полуобнажённых и обнажённых девиц, совершающих развратные действия с ним и друг с другом, не посещали его. А сопровождавшая его пробуждения эрекция, заставляла прилагать все возможные усилия, дабы не опозориться на глазах у хозяйки, которая не покладая рук заботилась о самочувствии дорого гостя. Шёл третий день пребывания Тобирамы в апартаментах клана Шимура, а сдвиги в сторону выздоровления были еле заметны. Шиноби уже задумался о спланированной диверсии на его жизнь, что молодая хозяйка целенаправленно оттягивает момент поправки, и что не ровен час, когда с наступлением сумерек его задушат подушкой. Примерно такие мысли посещали альбиноса, когда он рассматривал потолок злополучной комнаты, невольным узником которой он являлся на протяжении двух суток. - Как вы себя чувствуете? – спросила вошедшая в покои хозяйка дома. Тобирама перевёл взгляд от сделавшегося уже родным потолка на молодую женщину, которая радушно улыбалась: - Бывало и лучше, - честно признался он – в голове ещё шумело, зато его мужское достоинство рвалось в бой. Чтобы скрыть неописуемую радость, которую испытывала его нижняя конечность при виде потенциальной партнёрши, он приподнялся на ложе и положил руки чуть ниже живота, чтобы прикрыть бугорок, спрятанный под одеялом. – Как ребята из моего отряда? - Хорошо, - ответила куноичи, присаживаясь рядом и ставя на татами поднос с лекарством и порцией еды. - Тот, которого вы принесли на руках, уже идёт на поправку. Раны затянулись, но ирьёнин пока советует ему постельный режим. - Ясно, - ответил шиноби, поднимая голову к потолку. В комнате повисло молчание, пока молодая женщина готовила всё необходимое для подкормки больного и принятия им лекарства. Тем временем Тобирама размышлял о своём странном недомогании, которое мало чем было связано с ранениями, полученными во время случайной схватки. Насколько было известно, не все в клане Шимура были рады стать частью Конохи – были и противники этой идеи. Быть может, кто-то из малочисленной оппозиции подговорил Нобуко отравить его? Хотя Тобираму смущал тот факт, что муж этой молодой женщины выступал как инициатор союза, да и сама куноичи была в девичестве Сенджу. С другой стороны, нельзя ни в чём быть уверенным до конца – вчерашний друг может стать врагом. Так или иначе, шиноби собирался поговорить с Нобуко и выведать подробности. - Тобирма-сан, - окликнула она его через минуту, поднося маленькое блюдце ближе к лицу, но мужчина отрицательно покачал головой: - Нобуко-сан, - начал он, подбирая слова, - я думаю, мне стоит прекратить курс приёма этого… лекарства. Я не вижу прогресса, да и не был я не настолько сильно изранен, чтобы недуг приковал меня к постели на двое суток. - Шиноби хотел быть как можно более деликатным, что, как ему казалось, удалось, но к его удивлению Шимура разрыдалась. - Простите меня, Тобирама-сан, – начала оправдываться та, склонив вниз голову. Слёзы скатывались по её щекам, падая на сложенные на коленях руки, а также на домашнее кимоно, оставляя большие мокрые пятна. - Я ни в коем случае не желала подвергать вашу жизнь и здоровье опасности. Я всего лишь хотела… - Молодая женщина осеклась на полуслове, и вновь залилась слезами, спрятав покрасневшее лицо за ладонями. Сенджу, голова которого и так раскалывалась без дополнительного источника шума, начал массировать пальцами виски, чтобы хоть как-то совладать с болью. Его подмывало крикнуть «Да заткнись ты уже», но из последних сил он сдержал порыв гнева. - Нобуко-сан, выйдите и успокойтесь, – со всем свойственным ему спокойствием проговорил Тобирама. Однако молодая женщина замотала головой и подавила нахлынувшую на неё истерику. Выждав ещё с минуту, шиноби продолжил: - Вам кто-то приказал убить меня? - Нет, что вы! – шмыгнув носом, запротестовала Нобуко. Взяв себя в руки, она начала утирать слёзы с заплаканного лица, пока её собеседник внимательно наблюдал за ней. - Вам кто-то дал яд, чтобы ослабить меня? - всё с той же невозмутимостью спросил мужчина, стараясь поймать взгляд женщины и понять, врёт она или нет. - Нет, Тобирама-сан. Я… - она запнулась, потупив глаза и покраснев ещё сильнее прежнего. – Я хотела вас попросить об одной услуге. Сенджу отметил, что женщины очень любят переводить тему, но промолчал - в конце концов, он рано или поздно выбьет из неё признание. - О чём вы хотели меня попросить? Нобуко прикусила губу, и неуверенно начала, стараясь не поднимать с пола взгляда: - Дело в том, что мой муж, Шимура Изао, почитаемый мужчина, много лет состоял на службе у дайме, довольно богат, повидал многое за свою долгую жизнь. У него нет официально детей, только племянники – дети его младшей сестры, и проблема состоит в том, что… - Она замялась, теребя край кимоно, в то время как Тобирама терпеливо ждал. – Он… даже не знаю, как корректнее сказать… - Говорите уже как есть, - не выдержал шиноби. - Ну… меня, как вы помните, выдали полтора года назад замуж за Изао-сана, для вступления клана Шимура в союз с Конохой, и чтобы я родила ему наследника. Но… - Она замолкла на полминуты, собираясь с силами, а после выпалила: - За всё это время я никак не могу забеременеть. - А от меня-то что надо? – возмутился мужчина. - Подержать свечу, когда ваш муж будет выполнять супружеский долг? - Я хочу зачать от вас ребёнка, - пролепетала она, вновь потупив свои карие глаза. Сказать, что Тобирама опешил – ничего не сказать. За всю его жизнь ему ни разу не делали столь непристойных предложений стать отцом. Сохранив привычное для окружающих безразличное выражение лица, он ответил: - Вынужден вам отказать. - Тобирама-сан, вы моя последняя надежда! Пожалуйста, помогите мне. Я не останусь перед вами в долгу. Сенджу искренне сомневался, что эта женщина хоть как-то может быть полезна: Изао и так поддерживает решение присоединение клана Шимура к деревне Скрытого Листа, да и сама Нобуко вряд ли сможет как-то повлиять на мнение старика-мужа, который не изменял себе и своему мнению и был твёрд как камень, когда нужно было отстоять собственную точку зрения. Хотя… Мало ли какая ситуация сложится в ближайшем будущем, и помощь этой куноичи окажется как нельзя кстати. Однако факт, что ему придётся наставить кому-то рога, да ещё человеку, к которому испытываешь искреннее уважение, отрезвил мужчину и он вновь покачал головой: - Я не хочу брать бремя, которое вы пытаетесь на меня навесить. - Мой муж одной ногой в могиле. Раны, которые он получил ещё в молодости и болезнь, которая съедает его изнутри, не дают надежды на его выздоровление. Всё что мне нужно – это родить наследника до его смерти. А он уже не может иметь детей. Тобирама на секунду задумался: он знал Шимуру Изао, этого человека хорошо знали ещё его отец и дед. Сенджу помнил, как именно эту кандидатуру на роль супруга Нобуко рассматривали на совете почти два года назад. Изао был старым воином, повидавший за свой долгий век всякое, и принявший участие в многочисленных сражениях. Он был женат много лет назад, когда Бутсума был ещё зелен и ходил, в буквальном смысле, под стол пешком, однако брак не принёс наследника – все родившиеся дети умерли ещё в младенчестве. - Так попросите его племянников, - нашёлся альбинос. Он почти готов был уступить, но голос совести настойчиво твердил, что ничем хорошим всё это не кончится. У него также имелись подозрения, что всё действие, которое сейчас творилось перед его очами, это хорошо спланированный спектакль, итог которого призван очернить персону Тобирамы и поставить огромный жирный крест на вступление клана Шимура в Коноху. - Не могу. Его семья, в частности дети его сестры, презрительно относятся ко мне, и я не хочу давать им повод для сплетен. - А вас не смущает тот факт, что я, совершенно посторонний мужчина, нахожусь с вами наедине? Разве это не может стать причиной для слухов? - Они слишком высокого мнения о вас. И среди клана Шимура ходит молва, что вы имеете пристрастие к молодым мальчикам, нежели к девочкам и женщинам. – Куноичи опять запнулась, осознав, что ляпнула лишнее, и вновь потупила взгляд. - Подумайте о будущем Конохи, Тобирама-сан, очень многое зависит от того будет ли рождён наследник от союза Сенджу и Шимура или нет. И в данный момент это зависит от вас. - Не надо давить на жалость и на мой долг перед родиной, вы, видимо, слишком плохо меня знаете. Тобирама бросил взгляд на несчастную: он не мог назвать её красавицей – тёмные волосы, тёмные глаза, правда, фигура хороша - высокая грудь, тонкая талия, округлые бедра, - таких, как она, полным-полно в клане. Она не была сильна в техниках - в противном случае её бы не отдали замуж за какого-нибудь старика из клана Шимура, пусть даже такого высокоуважаемого. Она была скромной и застенчивой тихоней, о существовании которой иной раз забывали. В ней ровным счётом не было ничего особенного, кроме того, в какой неприятной ситуации она оказалась и теперь давила на то, что от Тобирамы зависит её судьба и судьба единства Конохи. Но в праве ли он поступать так вопреки своей совести и закону брака? Однако, вспоминая миссию, по итогам которой он оказался в этом доме в ослабленном состоянии, Сенджу начинали одолевать сомнения. Голос совести утихал, а природная интуиция ничего не подсказывала. - Я должен подумать, - тихо проговорил он, повернув голову в сторону и окончательно сдавшись. Он и сам не ожидал от себя такой уступчивости – он, человек принципиальный, поддался на уговоры какой-то слабой женщины, не выдержав в словесной баталии и получаса. - До завтрашнего утра. Нобуко сразу оживилась: - Максимум до сегодняшнего вечера – ценен каждый час, каждая минута. - Хорошо, - сдержанно проговорил шиноби – ему не нравилось плясать под чью-либо дудку, но иногда приходилось мириться с пассивной ролью. Хотя в их отношениях с братом роль серого кардинала его вполне устраивала. Но то был могучий Хаширама, при одном упоминании имени которого у многих от страха тряслись поджилки, это какая-то куноичи. – Сегодня вечером я дам вам свой ответ. А пока оставьте меня. Нобуко низко поклонилась и, шурша тканью своего одеяния, удалилась из комнаты, оставив гостя наедине с самим собой. Подождав, когда лёгкие шаги женщины утихнут, Тобирама, превозмогая головную боль, встал с ложа и прошёлся по комнате. Шиноби мысленно проклинал себя за то, что не выведал у Нобуко, чем и главное для чего она его поила, но это сейчас почему-то не казалось важным. Он определился с ответом ещё тогда, когда сказал, что подумает, но ради приличия и во избежание принятия скоротечного, необдуманного решения, сделанного в порыве эмоций, он захотел оттянуть момент. Необходимо ещё раз взвесить все «за» и «против», поразмыслить над возможными последствиями. Так или иначе, а ему следовало подготовиться к вечеру – помыться и побриться, да и с поручением, ради которого он и оказался здесь, следовало разобраться как можно скорее. Личная гигиена стояла для него на первом месте и поэтому, накинув халат на своё перевязанное тело, мужчина отправился на поиски слуг, которые должны были нагреть воду и помочь привести шиноби в надлежащий вид. Тобирама не любил интриги любовного характера: ещё его отец говорил, что если в деле замешана женщина – беды не избежать. Сенджу не мог представить последствия столь невинного на первый взгляд предприятия. Шиноби уже возвращался в свои покои и продолжал размышлять на эту тему, пока его не окликнули. Перед ним стоял не кто иной, как сам Шимура Изао. Тобирама видел несколько раз этого человека во время собраний – уже тогда это был мужчина в возрасте, немного полноватый, но мощного вида, внушающий уважение. Сейчас же Изао лишь отдалённо напоминал прежнего себя самого: его загорелое лицо пожелтело, гордая осанка исчезла, и теперь мужчина опирался на клюку, сам же он точно высох, а глаза, которые смотрели на мир с вызовом, теперь излучали усталость. Оба шиноби поприветствовали друг друга, и Шимура жестом предложил пройти в сад. - Как ваше самочувствие, Изао-сан? – поинтересовался скорее из соображений этикета, нежели из собственного любопытства Сенджу. Ему, безусловно, было важно, чтобы престарелый мужчина дотянул до вступления части клана Шимура в деревню мечты его брата, но на этом вся его заинтересованность иссякала. - Лучше, чем вчера, - ответил старик, улыбаясь уголками морщинистых, сухих губ. – Моя жена говорила мне, что вы ещё не встаёте с постели. - До сегодняшнего утра - раны не такие серьёзные, чтобы я лежал пластом. - Это радует. В ваши годы на мне заживало всё как на собаке, а сейчас моё здоровье оставляет желать лучшего. – Старик улыбнулся, переступив с одной ноги на другую. Несмотря на изматывающую болезнь, он предпочёл стоять во время беседы, а не просидеть на татами. - Насколько мне известно, вы прибыли к нам, чтобы окончательно утрясти все формальности по поводу заключения союза? - Совершенно верно, - утвердительно кивнул Тобирама – ему не хотелось ходить вокруг да около, тратя попусту время на болтовню, а такой деловой подход старого воина даже воодушевил Сенджу. - Ох уж эти союзы. На своём веку я был свидетелем их бессчетного количества. А что в итоге? Ничего. Ибо нет на земле ничего вечного. Старик тяжело вздохнул и принялся вспоминать былые времена, военные походы, в которых ему выпала честь участвовать, воинов, что пали от его руки и тех, с кем он сражался бок о бок, службу у дайме. Тобирама терпеливо ждал, когда Изао выговорится, однако с каждой минутой ему начинало казаться, что этот момент никогда не наступит.По окончании получаса Шимура прервал свой рассказ и обратился к своему молодому собеседнику: - Тобирама-сан, вы когда-нибудь задумывались о том, что останется после вас? Альбинос покачал головой, ибо жил по большому счёту одним днём и не ставил перед собой такого вопроса. Он проникся идеей брата создать деревню шиноби, и сейчас исполнение этой мечты стояло на первом месте в его списке обязательных к выполнению задач. Вопроса о детях, как и о семье, он не ставил: для него семьёй являлся его клан, и брат в частности. Жене и детям нужно постоянно уделять время, которое и так было в дефиците. - Это ваша большая ошибка, - заявил Шимура. - Я тоже, как и вы был молод и тоже не думал о детях, отдавая предпочтение службе. Моя первая жена умерла во время родов, выживший сын не протянул и месяца, а первенец, подхватив лихорадку, почил через полгода. Я придавал большое значение своим племянникам, но они не оправдали моих ожиданий – то, что я нажил непосильным трудом, они пустят по ветру, и уже через год будут просить милостыню. Так что теперь на старости лет мне некому передать своё состояние, свои убеждения, свою волю. - У вас есть молодая жена, которая может родить вам сына, - как бы невзначай напомнил его собеседник. - Времени у меня осталось не так уж и много – я одной ногой в могиле, и я не думаю, что небеса даруют мне наследника. - Жизнь непредсказуема, особенно на подарки. - Если бы боги хотели, то уже давным-давно послали мне сына. Но мой закат совсем близко, а надежда с каждым днём становится всё туманнее. Сенджу молчал, ожидая, что скажет Изао, но тот, казалось, что-то тщательно обдумывал, погрузившись полностью в себя. - Тобирама-сан, - прервал затянувшееся молчание старик, - я всегда хотел, чтобы у меня был сын похожий на вас или на вашего брата – такой же сильный, волевой, способный. Возможно, именно поэтому я и женился на женщине из клана Сенджу. - У вас очень хорошая жена, она отличный представитель нашего клана, - соврал Тобирама. Ему не хотелось разочаровывать старика правдой о том, что Нобуко не блещет способностями, что по большому счёту она серая мышка, и что выдали её замуж только потому, что для клана она особой ценности не представляла. Так как старик продолжал молчать, никак не отреагировав на реплику собеседника, Сенджу решил задать главный интересующий его вопрос: – Мне хотелось узнать, когда состоится собрание? - Думаю, завтра днём после обеда. – Немного поразмыслив, сказал Изао. - Я пришлю за вами. А пока, если у вас нет ко мне вопросов, можете идти отдыхать. - Я, пожалуй, навещу своих товарищей. Если вас не затруднит, не могли бы вы предоставить мне слугу, который сопроводил бы меня. Уже через несколько минут Тобирама следовал по узким грязным улочкам за сгорбленным стариком, который, судя по всему, был ровесником Изао, если не старше. Сенджу только дивился, с какой прытью и лёгкостью передвигается похожий на живые мощи человечек, как ловко он перепрыгивает через лужи. Было очевидно, что старичок был неплохим ниндзя, Тобирама даже почувствовал, как по иссохшему телу бежит живая, такая же бодрая чакра. На одном из поворотов, когда пожилой мужчина довольно высоко вскинул руку, чтобы удержать равновесие, острому глазу альбиноса предстала изуродованная рука, на которой отсутствовала кисть. Для воина потеря конечности оборачивалась неприятными последствиями: он уже не мог складывать печати и, следовательно, не мог проявить себя во всю силу на поле брани. Наблюдая за вёртким стариком, шиноби для себя отметил, что хотел бы умереть в расцвете сил, в разгар битвы с сильным противником.

***

- Хорошо, Нобуко-сан, - сказал Тобирама, когда молодая хозяйка зашла в его комнату с небольшим подносом, на котором лежал скромный ужин. Головная боль почти утихла и только последние её отголоски напоминали о себе, но в целом мужчина чувствовал себя хорошо. А всего-то стоило перестать пить «лекарственное» пойло. - Я помогу вам. Только у меня одно условие: чем бы ни закончилось наше предприятие – успехом или провалом, главное - никто не должен о нём узнать. Это в первую очередь в ваших же интересах. На лице молодой женщины расцвела широкая, по-детски наивная и искренняя улыбка. Отставив в сторону поднос, она быстро проговорила, не отрывая взгляда от беспристрастного лица шиноби: - Я согласна. Когда можно будет приступать? - Во-первых, - начал Тобирама, стараясь оттянуть момент истины, - вы должны убедиться, что ваш муж не прознает через слуг… - Мой муж сейчас болен, а вся прислуга состоит из двух престарелых женщин и немощного старика, которые днём и ночью находятся при нём. Сегодня наиболее благоприятный для зачатия день: мое тело... в подходящем состоянии. Можно начинать хоть сейчас. - Зато я не готов, - запротестовал альбинос, поражаясь такой настойчивости. Он уже начал жалеть о принятом решении – творящееся вокруг всё больше и больше напоминало спланированную акцию против присоединения клана Шимура. Фантазия уже начала рождать видения, где в самый разгар соития, в комнату врывается здоровый Изао в сопровождении слуг и обвиняет своего дорогого гостя в соблазнении своей благоверной жены. Однако, если верить его сенсорным способностям, по близости не было ни одного шиноби, а сам хозяин дома сейчас отдыхал. Какой к чёрту заговор? А если Нобуко действительно говорит правду, то все её желания и мысли крутятся лишь вокруг рождения наследника для мужа, и пусть биологическим отцом тот и не будет являться. - Это поправимо, - улыбнувшись, промурлыкала молодая женщина. – За полтора года замужества я испробовала множество способов, чтобы вызвать у мужчины эрекцию. Она уже собиралась встать на колени перед Сенджу, в предвкушении облизывая свои немного полные губы, однако природная брезгливость перед оральными ласками шиноби заставила его остановить куноичи. Искомая причина крылась даже не в том, что альбиносу не нравился сам процесс, а в том, что он считал не допустимым для девушки благородного происхождения, которая состояла с ним хоть и в дальнем, но родстве, заниматься подобными вещами. Будь она обитательницей закрытого квартала, то никаких претензий он бы не имел. - Ничего личного, Нобуко-сан, - возразил Тобирама, сделав шаг назад и тем самым попытавшись выдержать расстояние между собой и изголодавшейся по мужчинам женщине, - но я хотел свести наш контакт к минимуму. - И с этим нет проблем. – Она достала откуда-то из складок кимоно небольшой пузырёк и протянула его шиноби. – Это очень мощный афродизиак. Я добавляла его вам в лекарство, но, видимо, не все их компоненты совместимы. Тобирама искренне поблагодарил про себя создателя, что эта женщина не угробила его в своих экспериментах со смешиванием препаратов. Он нехотя выпил предложенный стимулятор, и сделал ещё пару шагов назад, ожидая начала действия. Тем временем Нобуко, к удивлению мужчины, без какого-либо стеснения скинула с себя одежду и предстала полностью обнажённой. Переступив через образовавшийся круг из ткани, она распустила из-под гнёта прически свои тёмные волосы и, прикрыв глаза, мотнула головой. Тобирама почувствовал, как настроение его приподнимается, наблюдая, как покачиваются её полные груди с затвердевшими горошинами сосков. - Думаю, будет лучше, если вы ляжете, Тобирама-сан, - посоветовала куноичи, не сводя бесстыжего взгляда с лица родственника. Сенджу не нравилось занимать пассивные роли и уж тем более подчиняться женщине, но тут он не стал сопротивляться, желая как можно быстрее покончить с этим цирком, участником которого он ненароком стал. Его терзало двойственное ощущение: с одной стороны он чувствовал себя вором, которые посягнул на чужое имущество – в его случае на женщину пожилого, уважаемого человека. С другой стороны - томное желание, которое он подавлял на протяжении нескольких дней, требовало безотлагательного удовлетворения, невзирая на совесть. Мужчина лёг и не стал раздеваться полностью: на нём ещё оставались штаны свободного покроя, когда обнажённая Нобуко, раздвинув широко ноги, уселась Тобираме на колени. Её тонкие, ухоженные пальчики легонько коснулись бугорка желания шиноби, видимо, оценивая размеры и состояния органа любовника. Тобирама невозмутимо наблюдал за тем, как ловко женщина расправляется с завязками на его штанах, а после достаёт уже рвущийся в бой лингам. Она плюнула себе на руку, а затем провела пару раз вверх и вниз по всей длине ствола, равномерно распределяя слюну по поверхности. Мужчину немного удивил тот предвкушённый, несколько безумный взгляд, каким смотрела Нобуко на его достоинство – он невольно поёжился, но виду не подал. Он частенько был в центре внимания, но не такого, когда его части тела так пристально разглядывали, а тем более так. Женщина, приподнявшись над осёдланным Тобирамой, аккуратно ввела фаллос в себя, придерживая его одной рукой. Она зажмурилась, прикусывая нижнюю губу, и медленно опускаясь – несмотря на боевой настрой, лоно её было не совсем готово. Мужчина почувствовал приятное тепло её тела, мышцы её влагалища туго обхватывали его, вызывая приятные ощущения, по которым, стоило признаться, соскучился шиноби. Женщина почти полностью впустила в своё чрево плоть мужчины, который инстинктивно подался навстречу. Упираясь в рельефный живот блондина, она наклонилась вперёд, и сделала пробное движение вверх. Тобирама прикрыл глаза от полученного удовольствия, когда Нобуко вновь опустилась. Мышцы её чрева крепко сжимали его при каждом толчке, издавая непристойные звуки, которым, постанывая, вторила женщина. Тобирама с самого начала отвёл руки, чтобы не касаться тела своей родственницы, но желание вцепиться ладонями в аппетитные бёдра всё же присутствовало и было велико. Словно читая мысли любовника, Нобуко не прерывая скачки, переложила одну руку Сенджу себе на ягодицу, а другую - на колышущуюся грудь. Мягкие и упругие выпуклости было приятно сжимать, оставляя красные отметины, которые норовили на следующий день превратиться в синяки. Когда в очередной раз Тобирама особо рьяно сдавил затвердевший сосок, оттягивая его, женщина чуть ли не взвизгнула от боли. Это немного отрезвило мужчину: он переложил вторую руку на бёдра Нобуко, задавая тем самым нужный ему темп. Через несколько минут всё закончилось: приглушённый стон наслаждения и семя, наполняющее лоно. Обессиленная куноичи повалилась на грудь Тобираме, который, находясь на пике блаженства, позабыл о муках совести и других, неимущих в данный момент значения, мелочах. Ему было очень хорошо, но не было той полноты ощущений, которая даруется в момент полной удовлетворённости. Действие зелья ещё не успело закончиться, из-за чего первобытный, животный инстинкт взял верх над бесчувственным разумом шиноби. Немного отдышавшись, Сенджу подмял под себя податливое женское тело, которое долгое время жаждало ласки, пронзая вновь окаменевшей плотью.

***

Тобирама проснулся незадолго до рассвета. Раны, полученные им во время недолгого путешествия, почти не напоминали о себе, да и головная боль уже не ощущалась – а всего-то стоило прекратить пить смесь из лекарства и афродизиака. Он уже собирался приподняться, когда чьи-то мягкие руки инстинктивно обхватили его тело и притянули обратно к себе. Только сейчас Сенджу вспомнил, что провёл эту ночь не один. Нобуко, тихо посапывая с блаженной улыбкой на лице, спала под боком у Тобирамы, одной рукой обняв его за талию. Её тёплое размеренное дыхание согревало кожу, вызывая непонятное приятное ощущение. Тобирама всегда пользовался популярностью у женщин: его грация и сила заставляли биться девичьи сердца быстрее, грезить о нём днём, а ночами плакать, уткнувшись в подушку. Но сам шиноби оставался беспристрастным: делам амурным он назначал малозначительные роли, отдавая предпочтение служению клану, деревне и исполнению мечты брата. Женщины не играли особой роли в его жизни, если только какая-либо представительница прекрасного пола не была его противником или участником делового соглашения. В остальное время младший из братьев Сенджу оставался к ним равнодушен. Даже закрытые кварталы он посещал чисто из целей поддержания здоровья, стараясь не иметь дело с одной и той же представительницей древнейшей профессии. Правда, после женитьбы брата, который ранее выступал постоянным спутником и товарищем, визиты к куртизанкам стали редкими. Как бы Тобираме не хотелось нарушать сложившуюся идиллию и прерывать сон дальней родственницы, он неуверенными толчками в плечо попытался разбудить Нобуко. Та, открыв глаза, сладко улыбнулась, по лисьему щуря глаза, и потянулась к губам мужчины, который остановил её движением руки. На лице молодой женщины застыло выражение удивления и непонимания. - Вам следует удалиться к себе, Нобуко-сан, - заметил шиноби. – Слуги могут заметить ваше отсутствие и заподозрить неладное. - Они придут не раньше, чем через три часа. - В любом случае будет лучше, если вы покинете мои покои, - повторил шиноби, отодвигаясь подальше от искусительницы. - Тобирама-сан, смею вас осведомить, что дети не всегда получаются с одного раза. - Вчера был ни один, и даже ни два раза, – напомнил он. - Я, я…- женщина покраснела, но сиюминутно взяла себя в руки и с преисполненным гнева лицом проговорила. – А теперь представьте, что ничего не получится? У меня вряд ли будет возможность найти помощь у кого-нибудь другого мужчины. - Мы с вами ещё вчера договорились на этот счёт. - Неправда: вы не оговорили, сколько ночей проведёте со мной. Тобирама вздохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно, и что дальнейшие выяснения отношений могут привлечь внимания прислуги. - Хорошо, Нобуко-сан. Разворачивайтесь ко мне спиной и вставайте на четвереньки. - Почему спиной и почему на четвереньки? - Слишком много вопросов. Потому что я так хочу. Нобуко неохотно повиновалась: стащив с себя тонкое одеяло, под которым они с Тобирамой спали, куноичи встала в нужную позицию. - Опустите ниже голову, а бёдра приподнимите. Тобирама невзначай оглядел половые губу: из-за отсутствия предварительных ласок женщина была ещё не готова к сношению. Мужчина прикоснулся рукой к упругим ягодицам и немного помял их ладонями. Женщина заёрзала, но Сенджу продолжил, не обращая на её немое недовольство внимание. Он раздвинул сомкнутые колени своей любовницы, провёл пальцем по раскрывшейся перед ним розовой плоти. Совершив несколько пробных поступательных движений пальцами, он расшнуровал штаны и достал свой начинающий твердеть детородный орган, которым, проводя по женской промежности, дразнил любовницу. Нобуко извивалась, стараясь, чтобы трение было более интенсивным, и сладостная пытка быстрее закончилась. Но Тобирама не спешил прерывать игру, которую затеял: в этот раз верховодил и устанавливал правила он, от чего испытывал моральное удовлетворение.

***

С тех пор она приходила каждый вечер, аргументируя тем, что, во что бы то ни стало, нужно зачать наследника для Изао. Тобирама недовольно кивал, запуская её к себе, а после бурно проведённой ночи, тихо выставлял из своей комнаты. Время шло, а Нобуко с прежней настойчивостью посещала его, стойко терпела его холодный взгляд, которым он всякий раз награждал, его отстранённость во время соития, его еле сдерживаемую раздражённость, когда она о чём-либо просила или пыталась заговорить. Тобирама словно выполнял приевшуюся ему рутинную работу, которая не доставляла ни малейшего удовольствия. Днём они почти не виделись, а если такое и случалось, то обменивались краткими официальными приветствиями и расходились дальше по своим делам. Соглашение вскоре было подписано, все формальности улажены и Тобирама должен был отбывать обратно в Коноху, чему был несказанно рад. В ночь перед отъездом Нобуко не пришла, чему шиноби искренне удивился – до этого не было и дня, чтобы женщина пропускала их встречу. Блондин, однако, не стал отчаиваться или сожалеть – благодаря такому прогулу он отлично выспался перед небольшим путешествием, которое он планировал немного сократить благодаря своей техники перемещения, придуманной относительно недавно и не имевшей столь частое применение. Нобуко выловила в одном их коридоров Тобираму незадолго до отбытия из деревни – затащила его в оружейную и, закрыв за собой сёдзе, зашептала что-то, что мужчина не расслышал: - Если ты за этим самым, то мне придётся тебя огорчить – у меня нет свободного времени, чтобы тратить его на твоё усмотрение. - Я не за этим. Мне хотелось попрощаться с вами, Тобирама-сан, и попросить об ещё одной просьбе. - У вас была великолепная возможность сделать это ночью. – Мужчина догадывался, для чего они сейчас здесь, но выполнять женские прихоти ему не хотелось. - У меня не было возможности это сделать – я была с мужем. Ни один мускул не дрогнул на его лице – выражение оставалось всё таким же беспристрастным. Эта новость никак не удивила и не расстроила мужчину – у него были дела поважнее, чем переживания задушевное состояние женщины, с которой его связывает дальнее родство и интимная близость. Жива, здорова – и на этом спасибо. А то, что она несчастна в браке – на то воля всевышнего. За тонкой стеной послышались чьи-то шаги и голоса – кто-то оживлённо разговаривал, обсуждая последние свежие новости – присоединение к Конохе. Боясь быть застуканным с женой уважаемого Изао-сана, и тем самым быть разоблачённым в преступной связи, Тобирама подал знак куноичи помалкивать. Замерев, чтобы не производить каких-либо звуков, которые могли бы привлечь посторонних, и, вслушиваясь в слова незнакомцев, Сенджу перестал обращать внимание на стоявшую рядом женщину, которая не помедлила воспользоваться сложившей ситуацией. Нобуко потянулась к лицу шиноби, и до того как он успел что-либо предпринять, прильнула к его губам, стараясь проникнуть языком внутрь, раздвигая плотно сомкнутые зубы. Тобирама отстранился, придерживая искусительницу за плечи, чтобы предотвратить повторную диверсию. - Тобирама-сан, - томно прошептала она, всматриваясь в беспристрастное лицо. Её взгляд был затуманен вожделением, которое она испытывала от близости с этим мужчиной. Шиноби догадывался, что не только похоть руководила действиями куноичи, но и, возможно, более высокие чувства, однако он их явно не разделял. Если раньше Сенджу относился к Нобуко нейтрально и особых эмоций она не вызывала, то теперь она его раздражала. - Нет, - покачал он головой. – На это мы не договаривались. - Тобирама-сан, пожалуйста, - проговорила женщина, и на глазах её заблестели капельки предательских слёз, - для меня это очень важно. - Нет, - отрезал мужчина, прокручивая в голове, как от неё быстрее отвязаться и как можно скорее покинуть эту трёклятую деревню. - Я люблю вас, - Нобуко повысила голос, крепче сжимая пальчиками ладонь шиноби, которой он придерживал её за плечо. - Всегда любила и буду любить. - Помолчите, сейчас не самое лучшее время для признаний. - Я закричу и привлеку внимание тех людей за стеной, если вы меня не поцелуете. Вы же не хотите, чтобы союз с Конохой был расторгнут? «Вот сука, - подумал Тобирама, проклиная тот день, когда вызвался быть послом воли Хаширамы. – Сначала давила на жалость, а теперь вообще нагло шантажирует. Чтобы твой муж выздоровел и держал тебя на коротком поводке возле себя». Грязно ругаясь про себя, мужчина таки поцеловал куноичи, но без особого рвения и желания – просто прижался губами к её губам. - Вы халтурите, Тобирама-сан, - возмутилась женщина, когда он отпрянул от неё, прожигая взглядом полным презрения и ненависти. – Поцелуйте меня, как это делает любящий мужчина. - Мне откуда знать, как это делает любящий мужчина? Я с такими ни разу не имел дело. Перестаньте паясничать – и меня, и вас скоро будут искать. - Конечно, будут, после того, как я закричу на всю округу. У нас достаточно времени, так что не теряйте его на пустую болтовню. Решив хоть как-то отыграться на своём положении, Тобирама яростно сжал руки женщины, которая уже вознамерилась привести в исполнение свою угрозу, и буквально вцепился губами в неё, проникая языком в рот, и устанавливая своё главенство. В порыве страсти шиноби повалил куноичи на пол оружейной, не переставая грубо целовать её, одновременно задирая подол кимоно, и проникая пальцами во влажное лоно. Нобуко со всем старанием отвечала, прижимая его к себе, и, видимо, сожалея, что на них в данную минуту столько мешающей одежды.

***

Тобирама соскочил с постели, осознавая, что ему приснился ночной кошмар, где была задействована жена благородного Изао-сана. Сенджу не любил вспоминать те ночные часы, проведённые с Нобуко – они тяготили его, напоминая ему о слабости, по причине которой он стал своеобразным заложником этой влюблённой в него женщины. К слову, Изао скончался почти через год после того инцидента, застав появление на свет наследника, который, к сожалению, не оправдал ожиданий, так как являлся девочкой. Эта новость в какой-то мере тоже опечалила Тобираму – ведь он так старался, ночами не спал. Благо, об этом, можно сказать, промахе, никто не знал и даже не догадывался. С Нобуко будущий второй Хокаге старался не видеться, хотя она довольно часто наведывалась под предлогом повидаться с родными, по которым так сильно скучала, живя вдали от отчизны. Альбинос знал, что как таковых поводов для шантажа у этой женщины уже нет, однако лишний раз искушать судьбу он не хотел, поэтому всякий раз почувствовав в зоне досягаемости чакру бывшей любовницы, отправлялся на незапланированную миссию. Устраиваясь поудобнее, Тобирама невольно отметил, что потолок в его комнате всё-таки лучше, как и само помещение в целом. Хотя для полного душевного спокойствия чего-то не хватало – наверное, тепла женского тела.