Кровь, что течёт в моих жилах

Кровь тонкой стремительной струйкой стекала по коже, падая крупными каплями на жёсткую сухую траву. Ещё мгновение и тело шиноби мешком повалилось на землю, поднимая клубы пыли вокруг. Его братья по оружию лежали подле: кто-то ещё корчился в предсмертной агонии, а кто-то уже отдал душу всевышнему, залив всё вокруг собственной, ещё тёплой кровью. Последнее, что видел умирающий воин – кусочек неба, выступающий между кронами вековых деревьев. Кто-то наклонился над его ещё трепещущим телом и, размахнувшись расписной катаной, отсёк несчастному голову, тем самым избавив от предсмертных мук. Человек с проседью в чёрных, смоляного цвета волосах оглядел место непродолжительного веселья: семь мёртвых изуродованных тел лежали в хаотичном порядке на жухлой траве, окрасив её и проглядывающую землю в алый цвет. Небрежно стряхнув кровь с катаны, он привычным движением убрал оружие в ножны, а после осмотрел свою одежду – никаких следов преступления, как ни странно, заметно не было. Причиной тому было хенге, которое спало в последний момент, а вместе с ним и рубиновые брызги. Мадара наклонился над трупом, чтобы обшарить карманы покойного в поисках чего-либо ценного, пока тем временем созданный минутой ранее древесный клон повторял действия своего оригинала с другим покойником. Когда с обыском было покончено, Учиха развеял свою копию, мысленно и крайне неохотно похвалив покойного заклятого друга за Мокутон, стащил тела ближе друг к другу и сложил несколько несложных печатей, после чего земля разверзлась и поглотила останки бесславно погибших разбойников. С тех пор, как произошла битва в Долине Завершения, Учиха изредка покидал убежище лишь чтобы закупить какие-нибудь продукты и вещи первой необходимости в ближайшей деревне. Откровенно говоря, нужды как таковой оставлять подземелье на долгое время не было – провиант, воду и что по мелочи можно было раздобыть без особых проблем, выйдя на поверхность или на худой конец ограбив путников, – но иногда возникала необходимость пройтись и развеяться, размять стареющие кости с суставами и кого-нибудь прикончить. В конце концов, физическая нагрузка полезна для здоровья, а та, что приносит удовольствие и моральное удовлетворение, и подавно. Мадара не показывал своё лицо местным жителям – память о его бесславном проигрыше, как ему казалось, была ещё свежа, кроме того мужчина не желал привлекать к своей персоне ненужного внимания, поэтому пользовался старой доброй техникой перевоплощения. Для жителей деревни он был молодым ниндзя, который путешествует по свету, и который каждый год останавливается на пару недель в одном и том же месте. Солнце уже клонилось к закату, когда молодой подтянутый брюнет подошёл к пункту назначения. Учиха не стал мудрить с внешностью, воспользовавшись обликом своего любимого младшего брата, и, таким образом, остался верен собственному оттенку волос и глаз – мир шиноби довольно многочисленный и людей такой же масти не перечесть. А что до Изуны – тот умер довольно молодым и мир не запомнил его облика, так же как и его самого. Через некоторое время после прибытия от шума улиц с непривычки разболелась голова, а снующие туда-сюда люди начали раздражать. Слишком давно он не был в подобного рода местах. Мадара встал около закрытого на замок входа в гостиницу, в которой он останавливался на протяжении добрых лет пять. Хозяин был стар и немногословен, от того не докучал ненужными вопросами своему постояльцу, который для большей конспирации специально каждый год «взрослил» облик хенге. Мадара топтался на пороге, пытаясь вспомнить, где поблизости есть подобное этому заведение, когда чья-то рука тихонько коснулась его плеча. – Зря стоите. Учиха обернулся и увидел худощавого мальчишку с перебинтованной рукой. Малой добродушно улыбался, смотря снизу вверх и демонстрируя отсутствие переднего зуба. Мадара еле сдержался, чтобы не свернуть шею нахалу, который посмел потревожить его, однако осознание того, что он заводится из-за сущей ерунды на пустом месте, развеяло подступивший гнев, и мужчина попробовал успокоиться. – Хозяин умер в прошлом месяце, – сообщил пацан, – а его родственники никак не могут поделить наследство. Жаль. Хороший был старик. Мадара ничего не ответил, отведя взгляд в сторону, но мальчишка, как будто не обращая внимания на его демонстративную незаинтересованность, продолжил: – Немного дальше есть уютный постоялый двор. Там готовят отличные онигири, настолько вкусные, что пальчики оближете. Пойдёмте. Он уже потянул шиноби за рукав, увлекая за собой. Мадара почему-то не стал сопротивляться, а просто поддался обнаглевшему юнцу, который без зазрения совести затаскивал прямо с дороги клиентов. – Я вас раньше видел у старика – вы несколько раз бывали в гостинице. – Мадара вновь промолчал, не желая вступать в диалог. – Наверное, вы путешествуете? – не унимался мальчишка, но Учиха упорно не отвечал. – Какой-то вы не разговорчивый. Ну, ничего – пара чашек саке развяжет язык кому угодно. Спустя несколько минут они оказались перед двухэтажным зданием, ничем особо не отличающимся от построек вокруг. Внутри было чисто и уютно – остатки раздражения, вызванного мальчуганом, улетучились, и Мадара с тщательно скрываемым интересом начал разглядывать обстановку. Несмотря на вечерний час, было не многолюдно – всего пара посетителей, да несколько человек из обслуживающего персонала – старик и парнишка на пару лет постарше зазывалы. – Отец, у нас появился новый постоялец, – подбегая к седому мужчине, прокричал мальчишка. Мадара, ещё раз обведя взглядом зал, устроился в дальнем углу, подальше от посторонних глаз. Заказав порцию тушёных овощей и бутылочку саке, шиноби начал наблюдать за случайными посетителями, которых сын хозяина заведения, так же как и его самого, затаскивал с улицы. *** Мадара пропивал и проедал деньги тех семерых, что прикончил в лесу. Настроение, как и всегда, было паршивым, а алкоголь только разжигал агрессию. Иногда, когда здравый смысл пробуждался, шиноби осознавал, что чем больше он пьёт, тем больше заводится на пустом месте. Бывало, что причиной его плохого настроения становилась всплывшая в памяти фраза, брошенная когда-то каким-нибудь его обидчиком, который уже давно отдал богу душу. Чтобы не разнести к чертям собачьим всё вокруг, Учиха, прихватив с собой бутылку, отправился к себе в комнату, где можно было в гордом одиночестве скоротать вечер. Шум зала, где вовсю пили и смеялись посетители, затихал. Мадара уже подходил к своей комнате, когда два силуэта, секунду назад жавшиеся друг к другу, отпрянули к стенам узкого коридора. Мужчина усмехнулся про себя: своим появлением он помешал парочке юных прелюбодеев, и теперь они смущённо изучали пол под своими ногами. И куда только молодёжь катится? Он на их месте уже давно облюбовал бы густые заросли сада, где никто не помешал бы уединению. Юными любителями коридоров оказались сын хозяина гостиницы и девица в легкой юкате, сильно похожая на уроженку клана Узумаки и стремительно розовевшая от стыда. Цвет её лица уже приближался к цвету волос, когда она, взяв себя в руки, с неким вызовом подняла взгляд на шиноби, который решил разглядеть её повнимательнее. Ужас и отвращение разлились по телу Мадары – перед ним в женском амплуа с примесью Узумаки стоял Сенджу Тобирама. Те же черты лица, выполненные создателем на женский манер: нос, рот и некоторые, едва уловимые, черты лица. Только глаза, лисьи, какого-то светлого – то ли серого, то ли голубого – в полумраке не разобрать – оттенка, и волосы отличались по масти, но сути дела это не меняло. Шальная мысль свернуть девчонке шею промелькнула в нетрезвом мозгу Учихи. Но как много детей, так похожих на его врагов, ходит по миру, причем, не состоя в кровном родстве со своими старшими двойниками и совершенно не подозревая о данном факте. Мадара тряхнул головой, прогоняя глупую идею, и освобождая пространство для другой, более странной – схватить её за волосы, задрать кимоно на голову и оприходовать на месте. Мальчишка, улучив момент, рванул со всех ног по коридору, скрывшись за поворотом. Девушка непроизвольно охнула, поджав губы – остаться один на один с нетрезвым мужчиной было не самой лучшей перспективой, да и, видимо, сам факт того, что её застукали за не совсем приличным занятием, её смущал. Тем временем шиноби, подгоняемый распитой ранее бутылкой, не обращая внимания на страх в глазах барышни, коснулся рукой её длинных распущенных локонов, которые в тусклом свете приобрели бордовый оттенок. – У тебя красивые волосы, – отметил он, перебирая густые толстые локоны между пальцами и спросил, наперёд зная ответ на поставленный вопрос: – Ты из клана Узумаки? – Да... Меня зовут Узумаки Мито, – немного помедлив, представилась девушка, глядя в глаза своему собеседнику. В её голосе зазвучали те же надменные нотки, что и у Тобирамы. – Меня так назвала бабушка в честь жены первого Хокаге. Учиха чуть не рассмеялся в голос – во всей этой ситуации была какая-то ирония. Ему было интересно, что помешало родителям девчушки назвать её Тобико, к примеру. Ей бы подошло. Да и с внешностью смотрелось эргономично… Кем может приходиться эта особа Второму хокаге? – Ты не похожа на неё, – честно ответил мужчина, изобразив подобие улыбки на лице. В его воспоминаниях Узумаки, а позже Сенджу Мито представала перед ним крайне сдержанной, целомудренной женщиной, немного надменной и невозмутимой. У неё с Тобирамой, несомненно, было что-то общее, однако взгляды, которые часто ловил на себе Учиха, в корне отличались: альбиносу было свойственно высокомерие и нескрываемая неприязнь, в то время как жена его брата смотрела настороженно, словно ожидая в любой момент подвоха. Если у этой девчонки и было что-то общее с супругой Первого хокаге, то только алый цвет волос, свойственный всем представителям клана Узумаки. – А тебе-то откуда знать? – спросила девушка, прищурив глаза точно так же, как это некогда делал Тобирама. – Есть свои источники. – Мадара не собирался долго задерживаться в коридоре, понимая, что начинает злиться и, бросив полный презрения взгляд на девчонку, удалился к себе в комнату, оставив юную особу в недоумении. Утром Мадара кое-как открыл налитые свинцом веки и с неимоверным трудом оторвал чугунную голову от подушки – а как ещё встречают утро люди, пробухавшие с размахом всю ночь напролёт в полном одиночестве? Мужчина добрался до зеркала и начал изучать своё отражение – хенге спало, и теперь из дешёвой оправы на него уставился отёкший пожилой мужчина, у которого кое-где уже пробивалась седина. Мадара никогда не выглядел на свой возраст – здоровый образ жизни качественно сказывался на внешности, однако подобного рода развлечения на утро добавляли добрых лет десять, превращая его в измученного жизнью старика. Мимические морщины, которых вечером не было так сильно заметно, на следующий день словно высекались на лице старательным скульптором, а мешки под глазами раздувались ещё больше. Наиболее тяжкие последствия попоек были пострашнее тридцати шести часов в Мире бога Луны – Мадаре даже было бы даже страшно подойти к зеркалу, если бы он мог подползти ну или хотя бы разлепить глаза. Примечательно, что в более юном возрасте подобного не наблюдалось – то ли пить Учиха стал больше, то ли пойло стало по качеству хуже. Обладатель шарингана больше склонялся ко второй версии. Его здоровье в целом оставалось отменным, хотя, как и любой живой организм, его собственный тоже давал сбои – то болели старые кости, которые не совсем удачно срастили кучу лет назад, то напоминала о старой травме спина, то появлялся шум в ушах… С другой стороны, нужно было радоваться тому, что удалось дожить до такого… почтенного возраста как он – а ведь не каждый мог похвастаться даже тем, что отметил свой пятидесятый день рождения. Его движения оставались всё такими же непринуждёнными и лёгкими, какими были сорок лет назад, подтянутому рельефному телу мог позавидовать любой юноша, а живой ум не потерял своей остроты. Да, годы беспощадны даже к сильнейшим шиноби. Что уж говорить: его некогда друг и товарищ, Хаширама, погиб несколько лет назад, так же как и брат последнего, Тобирама, который также пал от стычки с хорошо вооружённым отрядом, правда, прихватив их заодно с собой на тот свет за компанию. Когда-нибудь и он сам умрёт, но перед этим подготовит почву к своему триумфальному воскрешению. А пока нужно было немного развлечься. Внизу его уже ждал сытный завтрак, состоящий из риса и рыбы. Мадара уже заканчивал с трапезой, когда к нему подсела вчерашняя девчушка из клана Узумаки, о которой, откровенно говоря, он уже и позабыл – сказывалось похмелье и то, что женщинами Учиха особо не интересовался. – Мне сказали, что ты путешествуешь, – бесцеремонно начала она беседу, устраиваясь поудобнее на месте напротив. Теперь при свете дня можно было лучше разглядеть её красные волосы, которые отливали блеском, так же как и лицо – теперь оно не казалось таким похожим на лицо Тобирамы, хотя стоило отметить, что нечто общее у них было. Мадара кивнул, поднимаясь из-за стола – разговор продолжать не хотелось, а вчерашнее наваждение казался ему сейчас глупым и странным – ну что он будет делать после того, как переспит с этой курицей? Не под венец же вести – только окружающих перепугает своей выходкой. – Эй, – удивилась Мито, поменявшись в лице, – ты куда? – Размяться, – бросил Учиха, по инерции поправляя примявшуюся от сидения одежду. – Подожди, я с тобой! Но шиноби быстро выскользнул из помещения, и пока девушка проталкивалась к выходу через внезапно нахлынувшую волну посетителей, его уже и след простыл. Сегодня у Мадары намечались грандиозные планы, связанные с покупкой провизии на ближайшие полгода, а общение с представительницами прекрасного пола, тем более так сильно напоминающих Тобираму, никак не вклинивалось в расписание. Был уже поздний вечер, когда Учиха вернулся в гостиницу, пряча за пазухой бутылочку горячительного. Внизу уже никого не было кроме хозяина и надоедливого мальчишки, который при виде Мадары энергично замахал рукой в знак приветствия. Забравшись на верхний этаж, Учиха обнаружил неприятную неожиданность в виде дремлющей под его дверью рыжеволосой девчушки из клана Узумаки. Громкий наигранный кашель разбудил её, и Мито сразу вскочила, уставившись на шиноби. – Я тебя весь день прождала, – начала она с интонацией обозлённой супруги, встречающей своего непутёвого мужа-пьяницу. Для полноты картины не хватало фартука и чего-нибудь увесистого в руках. – Ты где был? Мадара, игнорируя расспросы, оттолкнул нахалку в сторону и прошёл в комнату, правда, дверь ему закрыть не удалось – девушка, во время сунула ногу. – Ты мне не жена, чтобы перед тобой отчитываться, огрызнулся шиноби, понимая, что ещё минута, и он выйдет из себя, разнеся к чёртовой бабушке всё вокруг. – Пшла отсюда. – А то что? – с вызовом ответила она. Ни секунды не колеблясь, Учиха распахнул трёклятую дверь, схватив девчонку за горло и приподняв на несколько сантиметров над полом. Мито хватала ртом воздух, с ужасом уставившись в глаза рассвирепевшему Мадаре – такого поворота событий она явно не ожидала. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не придушить её – уж слишком был велик соблазн, и останавливало лишь то, что он недостаточно трезв, чтобы тщательно скрыть следы преступления. А завтра его, ещё сонного накроет группа местных хранителей правопорядка, которые, с огромной вероятностью уступают по силе, но справиться со стареющим начинающим алкоголиком вполне смогут. Шиноби отшвырнул нахалку, стараясь не переусердствовать, и одновременно дать урок девчонке, чтобы впредь не лезла к нему и не нарушала его личное пространство. Он заперся, хотя прекрасно понимал, что Мито не предпримет вторую попытку вторжения – уж очень хорошо он её схватил за горло, и у девчушки через пару часов должны проступить синяки от его лапищи. Мадара почему-то остался стоять около двери, опершись о косяк, и прислушиваясь к звукам, которые должны были исходить по другую сторону. Через минуту гробовая тишина была нарушена звуком удаляющихся шагов, сопровождающихся всхлипываниями. «Сутки точно доставать не будет» мелькнуло в голове у старого гения. *** Примерно три раза в год Мадара посещал квартал с непотребными девицами, что входило в обязательную программу его пребывания вне убежища. Плюсом было, что на ухаживания не нужно было тратить уйму времени, да и не было необходимости ходить и выискивать более-менее подходящую женщину – на любой вкус цвет и кошелёк даму можно было найти в одном месте. Так или иначе, подобный способ удовлетворения естественных потребностей в сношениях Мадаре идеально подходил – ничего плохого в этом он не видел, тем более что акт происходил по обоюдному согласию сторон. Да и уединяться с рукой он не любил – находил данное ниже своего достоинства, особенно, когда имелась альтернатива. До заветной цели оставалось не более сотни метров, когда его кто-то окликнул. Мужчина вздрогнул, оборачиваясь, и ожидая увидеть кого угодно, но только не маленькую рыжую нахалку из клана Узумаки. – И куда ты собрался? – поинтересовалась она, подбегая ближе, но выдерживая расстояние – такое, чтобы Мадара не смог дать ей оплеуху или вновь схватить за горло. Мужчина хмыкнул, отметив, что сучка-то быстро учится. – Может быть, ты наконец перестанешь меня преследовать? – Учиха понимал, что пора поговорить и расставить приоритеты – он уже давно не мальчик, чтобы бегать от этой ненормальной. Всё-таки воспользоваться крайней мерой или гендзюцу он всегда успеет – главное перед этим не напиться. – Я тебя не преследую. – Ну-ну. Если не преследуешь, то ходишь по пятам. – Вот ещё. – Девушка скрестила руки на груди, от чего Учиха невольно поёжился. Откровенно говоря, он и сам не знал, что было хуже – эти похожие на тобирамины жесты, или отдалённое внешнее сходство с Мито, пусть и заключающееся только в цвете шевелюры. И тот и другая ему крайне не нравились. – Иди своей дорогой и перестань за мной ходить хвостом. Приличные девушки ведут себя более скромно, чем ты, когда им нравится тот или иной мужчина. От услышанных слов лицо Мито приобрело цвет её волос, губы сложились в тонкую полоску, и девушка отвела взгляд в сторону, но она не отступила и не убежала – продолжила стоять на месте. Мадара понял, что визит в заветный квартал ему сегодня точно обломится, и чтобы не привлекать к себе лишнего внимания зевак, которые и так стали оглядываться на странную парочку, а некоторые – даже останавливаться, он сделал знак Мито следовать за ним. Девушка шагала позади, стараясь делать вид, что они идут не вместе, но видимость создавалась диаметрально противоположная её желанию. Они свернули с оживлённой улицы в безлюдный проулок, где свидетелем их разговора могла лишь стать жирная крыса, гордо восседающая на горе мусора, наваленного в паре метров от места, где остановилась незадачливая парочка. – А теперь объясни, что тебе от меня надо? – Мадара старался говорить ровным спокойным голосом, который, по его мнению, не мог выдать его предельной раздражённости. – Ничего особенного – я хочу, чтобы ты меня сопроводил до Конохи, – совершенно уверенно, без тени сомнения ответила девушка, так словно такого рода просьбы были для неё в порядке вещей. Мадара удивлённо изогнул бровь, искренне поразившись услышанному – гибрид Тобирамы и кого-то из клана Узумаки просит его, Учиху Мадару, того самого Учиху Мадару, проводить до Деревни Скрытого Листа. В этом было что-то символичное… – Позволь поинтересоваться, – совладав с собой, спросил шиноби, – почему именно я? – Прямая дорога, – начала Мито невозмутимо, словно зная его вопросы наперёд, и поэтому отрепетировала ответы перед зеркалом, – которая ведёт в Коноху, проходит через лес, где засели разбойники. Никто из местных не захотел меня сопроводить – все боятся быть убитыми и ограбленными. А ты единственный, кто пришёл сюда по этой дороге, и поэтому я решила попросить тебя о помощи. Мадара грязно выругался про себя, понимая, как сильно он оплошал, воспользовавшись коротким путём из убежища. Что сказать, теряет хватку. Ладно, хоть без маскировки его никто не видел… по крайней мере, он надеялся, что никто не видел. – А ты не думала своей маленькой и такой красивой головкой, что я могу быть тем самым разбойником? – Нет. Ты совершенно не такой: ведёшь себя больше как путешественник… Ты – другой. Я сразу поняла это, когда впервые увидела тебя. И чакра у тебя особенная, не такая как у всех… «А то я не знаю» подумал шиноби, но ничего не произнёс вслух. – Верно, я шёл именно той дорогой, а если быть точнее, тропой. Но ни каким сопровождающим я быть не собираюсь. Можешь пойти в обход – потеряешь всего четыре дня в пути, но дойдёшь целая и невредимая. Да и деньги сохранишь. – Я не могу пойти в обход, только через лес. – Это уже не мои проблемы. Я тебе предлагаю самое рациональное решение. – Я заплачу. Заплачу столько, сколько ты скажешь. – Деньги для меня не имеют значения. Ищи кого-нибудь ещё или иди в обход. – Да понимаешь ты или нет?! Я не могу идти другим путём и никто не хочет меня сопроводить. Хотя бы только через лес, только через опасный участок, а дальше я сама. – Мой ответ – нет. – Почему? Ты снял комнату на несколько дней, через два дня ты съедешь, и пойдёшь той же дорогой через лес. Что такого, чтобы отбыть на сутки раньше и проводить меня? Я же с тебя живого не слезу. Мадара устало вздохнул, осознавая, что иного выбора у него не осталось. – Хорошо, – произнёс он тоном смирившегося с собственной участью человека. Похоже, надо было давно так поступить, не портя себе нервы и не тратя попусту время. Но уж лучше поздно, чем слишком поздно. – Ты согласился? – обрадовалась Мито. – Ушам своим не верю! – И не надо верить. – Интонация в его голосе изменилась, что не скрылось от рыжей. Она недоверчиво посмотрела по сторонам, выискивая, где здесь может быть подвох. – Посмотри мне в глаза, скомандовал брюнет, активируя шаринган. *** Солнце было уже высоко, когда Мадара вышел из посёлка. Идти через злополучный лес он не решился – как выяснилось, слава о путнике, запросто гуляющем мимо логова разбойников, облетела всё захолустье, в котором мужчина провёл эти дни. Чего доброго, найдутся идиоты, которые додумаются его выследить, а этого Учиха не хотел – убрать свидетелей, даже при помощи легендарного гендзюцу дело не долгое, но привлекать к своей уже прославившейся персоне внимание – не совсем правильная тактика. Он отошёл на приличное расстояние, встретив пару путников, идущих ему навстречу, и потеряв пару часов, прежде чем на одном из участков дороги, свернуть на Запад, и направиться в сторону леса. Пробираясь заячьими тропами, он убил ещё полдня, прежде чем выйти на знакомую опушку. Откровенно говоря, обитель местных разбойников была ему хорошо знакома – ещё до их появления в округе он, будучи помоложе, частенько срезал через лесной массив, чтобы попасть в теперешнюю страну Водоворота. Многое изменилось с годами, но многое так и осталось в том первозданном виде, каким и помнил Мадара. Память сама начала воспроизводить картины прошлого, где, так или иначе, фигурировал его друг и любимый младший брат, какие-то моменты, ставшие решающими в его жизни. Мужчина так сильно задумался, что не сразу услышал, что кто-то бежит ему навстречу, а также крики и улюлюканье, разносившиеся невдалеке. Кусты разошлись, явив взору престарелого ниндзя уже знакомую девицу Узумаки, которая бежала, спотыкаясь и не разбирая дороги. Одета она теперь была по-дорожному – в старое косоде, потрёпанные штаны и дзори на босу ногу. Ещё несколько секунд и Мито обязательно бы врезалась в него, и, чего доброго, повалила бы наземь, благо, что мужчина вовремя очухался. Тонкие девичьи пальчики вцепились в видавшую виды одежду, и Узумаки простонала, глядя в глаза Мадаре: – Пожалуйста, помогите. Меня преследуют разбойники. Мысль, что гендзюцу не подействовало, и что маленькая нахалка всё ещё его помнит, сама по себе развеялась. Она знала его имя и вполне могла позвать. Топот бегущей оравы усилился, и через долю секунды на опушке показались добры молодцы в количестве семи или около того. Мадара окинул вновь прибывших беглым взглядом, оценивая способности и возможности будущих противников. Назвать себя шиноби могли человека два, да и то с большим натягом, что очень сильно облегчало задачу. Другое дело, что Учихе хотелось немного позабавиться и поиграть с ничего не подозревающими жертвами, которые даже не представляли, в какую переделку сейчас вляпались, а также блеснуть перед дамой. Зачем? Он и сам не знал. Левой рукой отец-основатель нащупал катану, которая была прикреплена к поясу. В принципе, можно было удавить их и голыми руками, добивая противника его же оружием, но сегодня он хотел задействовать свой меч. Высвободившись из хватки Мито, которая от страха стала ещё бледнее, Мадара сделал пару шагов вперёд, тем самым закрывая девушку. – Чем обязан? – поинтересовался он, скрещивая в своей коронной позе руки на груди. Его самоуверенность сбила с толку разбойников, от чего они немного замешкались перед тем, как из толпы вальяжно не вышел один из шиноби. Он был невысокого роста, коренастым, с грубыми чертами лица. Одежда, явно отобранная не по размеру, была грязная, а в некоторых местах порвана. – Ты, я вижу, очень смелый, – заметил вожак, ухмыляясь. – Такие долго не живут. – Вопрос довольно спорный. Так что если хотите дожить до завтрашнего утра, то советую идти своей дорогой, пока я не передумал. На полянке повисло молчание. Полминуты, минута и местные хозяева леса разразились дружным хохотом: кто-то едва держался на ногах, кто-то повалился прямо на подсушенную солнцем траву, хватаясь за живот, а у кого-то от смеха потекли слёзы. Мадара выжидал, когда всеобщая истерика пройдёт и можно будет с достоинством продемонстрировать свою силу в полной красе. – Да ты, малый, тот ещё шутник, – проговорил вожак, кое-как совладавший с собой. На пыльных щеках у него пролегли дорожки от слез, и теперь он старательно протирал лицо, размазывая грязь. – Твоя смерть будет недолгой, обещаю. А вот с твоей подружкой мы ещё развлечёмся. – Ну, если так... – прикрыв глаза, Учиха размял шею, сделав пару наклонов влево и вправо, тем самым неосознанно стимулируя приток крови к голове. – То ваша судьба предопределена. Резким движением он скинул походную сумку, бросив её Мито, которая от неожиданности едва успела поймать торбу. В ту же секунду он помчался в сторону вожака, на ходу вынимая меч из ножен, при этом перемещаясь по криволинейной траектории на случай, если противник решит атаковать оружием на дистанции. Двигался он практически на предельной скорости, какую сейчас в своём уже почтённом возрасте мог себе позволить, однако страх оступиться его не покидал. Жухлая трава, что ломалась под тяжестью ног Мадары, ещё не успела опасть на высохшую землю, когда Учиха, слегка припав вперёд на правую ногу, уже стоял напротив своего нерасторопного противника с опущенной катаной. Ухмылка, что буквально секунду назад красовалась на лице предводителя разбойников, перекосилась в непонятную гримасу, а в глазах бандита застыло выражение недоумения. Гробовую тишину, вновь возникшую на лесной опушке, прерывало лишь далёкое пение запоздалого соловья и шуршание походного мешка, который теребила в руках перепуганная Мито. Мадара сделал шаг назад, отряхивая от багряных капель меч. Главарь пошатнулся: его голова, словно по маслу, соскользнула с плеч, а вслед за ней тело, потерявшее опору, мешком пало на землю. Шиноби обвёл взглядом, полным безразличия, оставшихся членов шайки, для пущего устрашения демонстративно подбросил меч высоко в воздух, чтобы освободившимися руками сложить печати. Огненный поток, изливающийся изо рта Учихи, накрыл с головой бросившихся наутёк разбойников – примерно треть из них сгорела заживо, вторая треть начала кататься по траве, пытаясь сбить окутавшее их пламя, а оставшимся счастливчикам удалось уклониться от смертельной атаки. Поймав брошенный меч и выхватив прикреплённый к поясу у ещё не остывшего тела главаря вакидзаси, Мадара кинулся в очередную атаку на уцелевших. Трофейное оружие полетело в спину одного из убегавших, угодив в область сердца, в то время как сам Учиха достиг в два прыжка валяющегося по земле воина, обезглавив последнего, тем самым проявив своеобразное милосердие. Второй подгоревший уже не подавал признаков жизни, развалившись на почерневшей от огня траве. Последний оставшийся в живых воин, воспользовавшись смертью товарищей по оружию, уже скрылся в зарослях, оставляя после себя лишь погнутые ветви кустарника. Мадара равнодушно оглядел поле битвы, на котором с минуты на минуту норовил начаться пожар – сухая трава, подожжённая одной из техник Катона, стала отличным топливом. Разгорячённый минутным сражением, ниндзя был готов разнести ещё пару противников, однако тратить своё драгоценное время и силы на простых проходимцев, не имеющих никакого представления о чакре, ему не хотелось. По идее, нужно было догнать и добить сбежавшего разбойника, но он, как и его собратья перестали вызывать интерес у гения клана Учиха. Азарт возникал при виде сильного, одарённого врага, способного что-либо противопоставить в сражении. Тем не менее, покончить с хозяйничающей в округе шайкой следовало хотя бы для того, чтобы в следующий раз не тратить на них время. Ну а пока нужно было что-то срочно предпринимать по спасению массива, дабы ненароком не задохнуться в дыму, но ничего толкового мужчине в голову не приходило. Словно по чьей-то слёзной молитве, очаги пламени накрыл обильный поток воды, лишая тем самым огонь кислорода. Учиха изумлённо повернулся к Мито, которая, складывая печати, бормотала себе под нос их названия. – А ты, оказывается, владеешь навыками шиноби, – констатировал мужчина. – По крайней мере, можешь пользоваться Суйтоном. – Я – ирьёнин, – отдышавшись, ответила девушка, – поэтому моих знаний хватило лишь на то, чтобы дать себе время на побег. И спасибо большое, что спасли меня. Мадара ничего не ответил, лишь усмехнулся, наблюдая, как струи воды вырываются изо рта Мито, а после прошагал к телу главаря и начал обшаривать его карманы. – По-моему, это низко, – отметила Узумаки, когда ей таки удалось покончить со всей воспламенённой травой. Девушка стояла всё на том же месте, стряхивая пыль с мешка Учихи, который ей пришлось бросить на землю, чтобы воспользоваться Суйтоном. – Низко – что? – Обкрадывать его. – Низко – промышлять разбоями и пытаться изнасиловать девушек. А я… хм… я лишь забираю себе честно заработанные трофеи. – Но ведь… – Она осеклась на полуслове, понимая, что оправдывать почивших как минимум глупо. – Как мне отблагодарить вас? – А как, по-твоему, может выразить свою благодарность женщина мужчине? – Мадара постарался придать своему лицу самое серьёзное выражение, на которое только был способен и ненароком не улыбнуться или, того хуже, не рассмеяться в голос. Учиха сложил печати, создав трёх клонов своего младшего брата, которые, не теряя времени даром, начали помогать своему создателю обыскивать карманы трупов. Девушка же продолжала стоять на месте как вкопанная, пока её случайный знакомый, многократно размноженный, обшаривал на предмет ценностей тела противников. Улов был небольшим – пара монет, которых бы в лучшем случае хватило бы на бутылку авамори, несколько дешёвых кинжалов, моток лески, а так же неплохая с виду катана. Когда с обыском было покончено, клоны помогли стащить тела на наиболее выжженный Катоном участок опушки и спустя несколько секунд бесславно погибшие воины были погребены в братской могиле. Краем глаза он наблюдал, как искажает ужас лицо девушки, как закрывает она ладонями лицо. Клоны, словно по команде, молниеносно скрылись в кустах, двигаясь в том же направлении, что и сбежавший четвертью часа ранее разбойник. – Вы не будете самолично его преследовать? – спросила Мито, когда Мадара подошёл к ней, чтобы забрать свой мешок. От её былой надменности и уверенности в себе, которую ему выпала честь наблюдать буквально сутки назад, не осталось и следа. У мужчины создалось ощущение, что вместе с воспоминаниями о себе и их недолгом общении, он стёр и все ужимки Тобирамы, которые девушка ему демонстрировала. – Нет, мне они теперь не интересны, чтобы тратить ещё своё время. – Он выхватил сумку из её податливых рук, развернулся и уже отошёл на несколько шагов, прежде чем понял, что Узумаки не сдвинулась ни на сантиметр. – Ты идёшь или как? Мито, словно очнувшись от забытья, тут же сорвалась с места, вышагивая попятам за Учихой, который не сбавлял установленного им самим же темпа. – Куда вы направляетесь, если не секрет? – наконец спросила девушка спустя минут семь, когда полянка осталось далеко позади. – Для начала провожу тебя до Конохи. – Откуда вы знаете, что мне надо в Коноху? Я ведь вам и словом не обмолвилась. – Я случайно услышал твой разговор с хозяином постоялого двора, на котором ты остановилась. – Мы с вами жили под одной крышей? – Мадара неохотно кивнул. – Быть того не может – я бы вас точно запомнила! – Значит, ты не очень внимательная. – Как вас зовут? – спросила Мито после непродолжительной паузы. – Это не так уж и важно, поверь. – Но всё-таки? Я же должна знать, как следует к вам обращаться. – Изуна, – немного подумав, ответил Учиха. В конце концов это имя его брата, внешность которого он сейчас бессовестным образом эксплуатирует. – Приятно познакомиться, Мито. – Куноичи попыталась как-то почтительно поклониться на ходу, что едва не стоило ей подвёрнутой ноги. – Взаимно, – небрежно бросил Основатель, даже не оборачиваясь в её сторону. Мито замолчала, видимо, решив приберечь вопросы для более подходящего случая – привала, например. Теперь она изо всех сил старалась сократить расстояние между собой и проводником, ускоряя шаг, который в любой момент мог перейти в бег. Едва различимую тропинку пересекали многочисленные корни вековых и не совсем деревьев, кое-где прорастала колючка, которую приходилось осторожно перешагивать, поэтому девушка старалась очень внимательно смотреть себе под ноги, чтобы не оступиться. Мадара изредка оборачивался, чтобы узнать, как сильно отстала его спутница, но скорости специально не сбавлял. Душераздирающий крик настиг парочку на очередном повороте, в момент, когда Учиха как раз решил приостановиться, чтобы дать девушке время на отдых. Мито, таки нагнавшая и приблизившаяся вплотную, не помедлила вцепиться в руку шиноби мёртвой хваткой. – Давайте где-нибудь спрячемся, – предложила она, содрогаясь от очередного громкого зова о помощи и милосердии, разносившегося где-то вдалеке. Странно: клоны были довольно снисходительны и не предавали противника пыткам. – Зачем? – усмехнулся Мадара, галантно, по его меркам, высвобождая локоть, который стал невольным пленником ладоней куноичи. – Ты передохнёшь немного, и мы продолжим путь – до границы со Страной Огня не так уж и далеко. – А сколько осталось идти? – Сутки или около того – я уже давно не ходил тем путём и поэтому не могу сказать точно. Очередная жертва на этот раз, выкрикивая боевой клич, завопила на весь лес, возвещая о грядущей атаке. Учихе показалось, что такими темпами все ближайшие территории в радиусе пятидесяти километров будут осведомлены о резне в лесу. Всё-таки следовало напасть менее помпезно, и не отпускать свидетеля бойни на опушке – по крайней мере, сейчас не пришлось бы слушать вопли, как и терпеть железную хватку Узумаки, которую вдобавок пробирала дрожь. Вот и сейчас она в него вцепилась, как обезумевшая. – Давайте не будем больше задерживаться, выдавила из себя Мито, когда призыв к атаке оборвался так же внезапно, как и начался. – Мне, мягко говоря, не по себе. – Как знаешь. – Мадара пожал плечами, на время смирившись с тем, что куноичи продолжит за него держаться и вряд ли уже отпустит. Из всей шайки осталось только четверо, да и проживут они не больше пяти минут. Он приподнял голову к небу, словно прислушиваясь к собственным ощущениям. – Уже трое – один, кажется, помер со страха. – Пожалуйста, прекратите всё это! Не надо их убивать. – Слишком поздно. Считай, получают по заслугам за все совершённые зверства в лесу. Они продолжили свой путь и шли, не останавливаясь до заката – только тогда сделали небольшой привал.. К тому времени крики умирающих утихли, так как клоны успели разобраться с разбойниками и даже замести следы своей деятельности, однако Мито продолжала держать за руку своего провожатого, которого всё это уже порядком начало раздражать. Кроме того тропа не шла прямо, а всё время виляла, огибая ручьи, овраги и особо густые заросли, поэтому Мадара иной раз срезал, прокладывая путь напрямик, что значительно сказывалось на скорости их передвижения. – Собери сухих веток – нужно разжечь огонь, – попросил он спутницу, выкладывая круг из камней, где должен был в дальнейшем располагаться костёр. – Я боюсь. – Чего? Разбойников больше нет, по лесу кроме них никто не шарахался, крупные хищники в округе не водятся, так что опасаться нечего. – Духов. Тех, кого ты убил сегодня. – Брось уже. Если они и будут кого-то преследовать, то меня. Так что давай иди за ветками, если не хочешь замёрзнуть ночью. – А что, если… – Если что – кричи, – посоветовал мужчина, не отрываясь от своего занятия. Мито нехотя отцепилась от Учихи, и уже через несколько минут возвратилась с охапкой хвороста. Она тут же устроилась поближе к своему провожатому, оборачиваясь при каждом подозрительном шорохе. После лёгкого ужина, состоявшего из риса, который брала с собой девушка – шиноби не стал потрошить свои запасы провианта – Мадара подложил в костёр пару веток и начал готовиться ко сну. Спать на земле он не любил, так как с возрастом от лежания на жёстком побаливала спина, однако сейчас особого выбора не было. Его спутница продолжила сидеть у костра, делая вид, что смотрит на языки пламени, в то время как искоса поглядывала на мужчину, который, прикрыв глаза ладонью, начал засыпать. Сквозь сон, отличавшийся особой чуткостью, Мадара почувствовал, как кто-то, хотя и так было не трудно догадаться кто, пристроился сбоку, нагло подложив его свободную руку себе под голову, и вдобавок нежно гладит подушечками пальцев приоткрытый участок крепкой груди. Не открывая глаз, шиноби убрал чужую ладонь. Ему не нравилось, что его кто-то ласкает без данного согласия. Хорошо, что без спроса не лезет чистить от серы уши… – Я хотела отдать долг, – подала голос Мито, неуверенно опуская ладонь ниже. – Какой ещё долг? – простонал Мадара, приподнимаясь на импровизированной кровати. – Ну тот самый… Вы ещё мне прозрачно намекнули, в какой форме желали бы получить своё вознаграждение. – Я, если ты не поняла, пошутил. Оставь при себе свои благодарности. Девушка опять покраснела, да так сильно, что почти засветилось в темноте, а ее губы предательски задрожали. Мадара ощутил все предзнаменования женской истерики. – Я не нравлюсь вам? Вы считаете меня некрасивой? Я недостаточно хороша для вас? – разразилась она тирадой. – О боги, – шиноби потёр заспанное лицо ладонями. – Нет, ты очень красивая, но не стоит размениваться на человека, которого знаешь один день. Побереги себя для будущего мужа, в конце концов. – Я не хочу ни для кого себя беречь! А уж для мужа тем более! – На тёмных при таком освещении глазах показались слёзы, предвещая громкую и сопливую истерику. – Вы не представляете, каково это, когда тебя насильно выдают замуж за сорокалетнего старика, который только и думает о маленьких девочках! Мой опекун успокаивал меня, говорил, что всё не так уж и плохо, что со временем я привыкну… Но какой там! Это ужасный человек! В первую брачную ночь, когда он… Девушка так и не договорила, оборвав предложение плачем. Голова Учихи и без того частенько болевшая в последнее время, начала раскалываться от такого повествования в повышенных тонах, поэтому он счёл за благо для себя как можно скорее успокоить спутницу, пока его котелок не разорвался от трескотни и воя. Мужчина почти нежно гладил её по густым красно-рыжим волосам, отмечая, что с каждым движением всхлипывания становятся всё тише и тише. – Именно поэтому ты сбежала и собралась укрыться в Конохе? – поинтересовался он, когда Мито практически успокоилась. Шиноби незаметно отодвинулся от неё, чтобы выдержать личное пространство, которое в последнее время постоянно нарушали. – Да, – Девушка подняла на Учиху покрасневшие глаза. – Там живут родственники моей бабушки, которые могли бы меня приютить хотя бы на время. – На время? А что потом? – Я не думала пока. За мной отправили погоню, и главной моей целью было не попасться на пути в Коноху. Поэтому я и пошла через этот лес. А вы? У вас есть жена или возлюбленная? – Нет, ни той, ни другой никогда не было и вряд ли уже будет. – Почему вряд ли? Вы ведь такой молодой и привлекательный. Женщины за вами толпой небось бегают. Мадара усмехнулся, причём настолько громко, что его юная собеседница не на шутку удивилась: – Я что-то сказала не так? – Ну… как бы тебе объяснить… – Учиха прокрутил в голове, что воспользоваться гендзюцу повторно ему так или иначе придётся в любом случае, поэтому не видел ничего плохого в том, чтобы выложить всё начистоту. Кроме того в его арсенале всегда оставался радикальный способ заставить свидетеля молчать. – Я не совсем тот, каким ты сейчас меня видишь. Хенге спало и, когда белый дым развеялся, перед девушкой во всей своей уже не молодой красе предстал Учиха Мадара собственной персоной. Глаза Мито округлились и она, невольно прижав ладонь ко рту, ойкнула. – Думаю, – начал шиноби, выдержав минутную паузу, – тот факт, что своего сорокалетнего супруга ты считаешь стариком, позволит тебе отложить возврат долга до лучших времён мне, человеку, которому муж твой годится в сыновья. – Что вы, – запричитала куноичи, – я не хотела вас обидеть! Вы очень даже красивый и отлично выглядите. – Полно, – прервал девушку Учиха, подняв вверх руку, на которой уже начали проступать пигментные пятна. – Я устал и хотел бы отдохнуть. И без фокусов – ты прекрасно видела, что я сделал с шайкой взрослых вооружённых до зубов мужиков, поэтому справиться с тобой мне будет не сложно. Пусть ты и владеешь чакрой. Мито понимающе закивала, стараясь быть как можно более убедительной. К сожалению, старый шиноби не мог точно сказать, узнала ли она его прославленную физиономию или нет, поэтому на всякий случай не стал поворачиваться к ней спиной, чтобы не получить кунай промеж лопаток. Прикрыв глаза, мужчина наблюдал за своей рыжей спутницей, которая поёрзав на месте, стала тоже укладывать, как и в прошлый раз, под боком у великого и ужасного Учихи. – Так нам будет теплее, – шёпотом пояснила она, поднимая увесистую мужскую руку, для того, чтобы лечь в непосредственной близости от Мадары, который, казалось, смирился с назойливым соседством. После того, как девушка удобно устроилась на плече шиноби, который был не в восторге от сложившейся ситуации, её ладонь, как и немногим ранее сегодняшним вечером, медленно, но верно соскользнула вниз и начала ласкать плоть через ткань. – Мито, – предостерегающе произнёс мужчина, пытаясь перехватить маленькие, но шаловливые ручонки, которые стремились начать хозяйничать в его штанах. – Я постараюсь сделать так, чтобы вам понравилось, – томно прошептала она, перекидывая ногу через торс мужчины. «Шлюха», подумал Мадара прежде, чем Мито начала покрывать его лицо поцелуями. Во всём этом было что-то странное, спонтанное, что настораживало, однако долгие месяцы воздержания взяли своё, одержав победу над здравым смыслом, и легендарный ниндзя окунулся с головой в круговорот событий, позабыв о том, что собирался спать. Ему никогда не нравилось, когда женщины, причём малознакомые и, откровенно говоря, доступные, касаются своим не совсем чистым ртом его рта. В обряде поцелуя, если таковым его можно назвать, было что-то священное, что-то духовное и высоконравственное. Сдерживая кряхтение из-за боли в спине, которая любила напоминать о себе в самые неподходящие моменты, Учиха приподнялся на импровизированной постели, принимая удобное положение. Его ладонь незаметным движением оказались у девушки на талии и начала развязывать пояс, в то время как его губы скользнули на бледную шею, нежно лаская её, освободив тем самым своё лицо от нежелательных лобызаний. Тонкие пальчики вцепились в густую с проседью шевелюру шиноби, то ли стимулируя его, то ли пассивно задавая ему нужное направление. Не терпящим возражений движением Мадара потянул за вырез косоде, оголяя одну из молочного цвета грудей. Умелые мозолистые пальцы нащупали уже затвердевший сосок, зажимая в тиски и оттягивая на себя. Мито дёрнулась от неприятного ощущения, однако словно выпрашивая какой-то компенсации за принесённый дискомфорт, её губы потянулись к лицу мужчины, который, пользуясь своей превосходящей силой, повалил юную нимфу на спину, высвобождая из томного плена одежды вторую грудь. – Пожалуйста, будьте нежнее, – простонала Мито, когда рот Мадары накрыл один из сосков, покусывая его всё ещё крепкими зубами. Его руки ласкали её тело, изучая каждый его сантиметр и заставляя юную Узумаки извиваться от удовольствия. Мозолистые пальцы через ткань тренировочных штанов тёрлись о взмокшее от желания женское лоно, дразня и разжигая страсть. Мито, изнемогая, сама пыталась подстроиться под лёгкие движения рук, приподнимаясь на ногах, и подаваясь вперёд. Учихе доставляла удовольствие их странная игра: девица наигранно похныкивала, выпрашивая пощады её заждавшемуся телу, одновременно с этим сжимая свои полные груди, чтобы хоть немного унять жар похоти. Мадара наклонился над ней, целуя в пупок, а после немного оттянул промокшую насквозь ткань штанов Мито, и резким движением порвал их прямо по шву. Облизнув в предвкушении палец, мужчина, шире раздвинув рыжей ноги, провёл им по раскрывшимся половым губам, а после протолкнул в нежное лоно. Прикрыв глаза, куноичи выгнулась дугой, издав сладострастный стон. Ниндзя не стал дальше медлить, осознавая, что заминка может выйти для него боком – чем старше становился великий и ужасный Учиха, тем чаще случались с ним непредвиденные осечки. Взрослые, умудрённые опытом обитательницы публичного дома с пониманием относились к такого рода неудачам, всячески подбадривая клиента, но вот с молодой любовницей дело обстоит совершенно по иному. Поэтому шиноби как можно быстрее расправился со штанами, завязки на которых, как назло, не хотели поддаваться, чтобы представить миру, суженному до одной девчушки из клана Узумаки, доказательство своей похоти. Один из отцов-основателей Конохи устроился между юными женскими ногами, опираясь на одну руку, в то время как другой направлял свою мужественность в заждавшиеся женские недра. Мадара медленно, не спеша, словно испытывая терпение юной любовницы, протиснулся внутрь, наслаждаясь влажной теплотой. С каждым сантиметром её мышцы всё сильнее и сильнее обхватывали мужское достоинство, которое стало твёрдым словно камень. Шиноби застыл на секунду, а затем двинулся в обратном направлении, освобождаясь от сладкого плена. Мито недовольно застонала, крепче обхватывая ногами любовника за поясницу, и пытаясь придвинуться к нему ближе. Усмехнувшись, Мадара провёл по её пересохшим губам мокрым от женских соков пальцем, который куноичи тут же нежно ухватила ртом, проглатывая собственную естественную смазку. Одобрительно похлопав Мито по щеке, Учиха возобновил прерванный процесс. С каждым толчком он проникал всё глубже и глубже, попеременно меняя темп, который то ускорялся, то замедлялся, доходя чуть ли не до полных остановок. Подвергшаяся за день нагрузкам поясница начала неприятно побаливать, обещая вдобавок заклинить в самый ответственный момент, из-за чего шиноби изменил своё положение, поднявшись из упора лёжа. Закинув стройную ножку любовницы себе на плечо, шиноби продолжил совершать поступательные движение с новой силой. Рот Мито был немного приоткрыт и при каждом толчке из него доносились приглушённые сладострастные вздохи, нарушавшие тишину ночного леса. Маленькие ладошки, массируя, ласкали возбуждённые груди, которые покачивались в такт движению бёдер мужчины. Всё это только сильнее заводило Мадару: заставляло двигаться быстрее, проникать в разгорячённую женскую плоть глубже. Стоны Мито, её развратное личико с прикрытыми глазами, пухлые алые губы и аппетитная грудь разжигали огонь внутри, молодили тело. Девушка сжимала мышцами его естество внутри себя, делая совершаемый акт ещё приятнее. Она буквально втягивала в себя, сокращая эластичные стенки вагины, заставляя шиноби закрыть глаза от получаемого удовольствия обладания столь юным, но таким опытным телом. Конец был уже совсем близко – Мадара чувствовал это, учащая фрикции. Волна невероятного наслаждения накрыла мужчину, который излил частичку себя глубоко внутрь Мито. Он едва не взвыл в голос от наступившего блаженства, но вовремя сдержал секундный порыв. Мадара опустился рядом с обессилевшей куноичи, переводя сбившееся дыхание и утирая пот с лица. Разрядка была словно манна небесная – от усталости, которая каких-то полчаса назад буквально валила шиноби с ног, не осталось и следа. Приятные ощущения переполняли его – в таком состоянии Основатель был готов свернуть горы голыми руками без помощи каких-либо техник, пробудить риннеган или воскресить Хашираму для матча-реванша в Долине завершения. Девушка тяжело дышала – на её лице блестели капельки пота, а бледных щеках проступил румянец. Прошло несколько минут, прежде чем Мадара с уже приподнявшимся настроением сделал Мито знак, что вечер нужно продолжать в том же направлении. Она не была против: на молоденьком личике промелькнула игривая лисья улыбка, так символически сочетавшаяся с её цветом волос. Куноичи приподнялась, стягивая мешающую одежду, и демонстрируя сформировавшуюся женственную фигуру, чем только ещё больше порадовала заждавшийся лингам. Она, протянув тонкую руку к затвердевшей мужской плоти, и умелым движением обхватила её, поглаживая уздечку большим пальцем. «Талант», подумал Мадара, когда девчонка после ласки ладонью зажала его достоинство между полными грудями. Что ни говори, а её мужу – бывшему или ещё не совсем, можно будет послать благодарственное письмо за проделанную воспитательную работу – заслужил. – Пока хватит. – Мито, облизывая нежным язычком кончик мужественности любовника, хихикнула, когда Мадара прервал её, коснувшись мягкой, по детски пухлой щеки. Без лишних слов она оседлала его, принимая плоть внутрь себя, не забывая при этом эротично прикусывать губу и испускать стон удовольствия. Эх, если бы она родилась лет на двадцать пораньше и судьба так же свела их вместе, то Учиха обязательно бы сделал её своей постоянной любовницей. Хотя… *** Позднее утро встретило сына Тенгу ноющей болью в пояснице и ломотой во всём теле – ещё одно лишнее подтверждение того, что молодость уже давно канула в прошлое, и физические нагрузки уже не проходят бесследно, так же как и сон на голой земле. Пытаясь сдержать старческое кряхтение, которое так и норовило сорваться с пересохших губ, Мадара попытался подняться, чтобы хоть немного размять затёкшие за ночь суставы, когда осознал, что рыжая девчонка мирно посапывает у него на груди. Мужчина осторожно высвободился из объятий маленькой распутницы, укутав её обнажённое тело своим дорожным плащом, который послужил им одеялом. Косоде, как ни странно, осталось на месте, зато штаны куда-то запропастились. Оставлять поиски он не стал – сегодня было довольно свежо, чтобы разгуливать по лесу голышом. Отыскав родник, который протекал неподалёку, Учиха умылся – залезть полностью в воду он не хотел, побаиваясь простыть со всеми вытекающими или отморозить ещё нужные ему гениталии и начал приводить свои запутанные мысли в порядок. Прогрессирующий ревматизм советовал как можно скорее избавиться от девчонки, которая, того гляди, загонит в гроб своей ненасытностью. Самым верным решением было бы вернуться на лежбище и задушить юную нимфу во сне, а после избавиться от тела – точно так же, как он поступил с трупами разбойников сутками ранее. Её смерть можно было списать на дело рук всё тех же вороватых парней, на совести которых была не одна, и не две загубленные жизни. Однако Мадара посчитал, что правильнее будет сопроводить эту лисицу до места назначения, по дороге подчистив память. Дело за малым – обыграть всё так, чтобы случившееся в лесу выглядело как можно менее подозрительно. Возвратившись в импровизированный лагерь, Мадара обнаружил потягивающуюся сонную Мито, которая продолжала сидеть всё на том же месте, прикрывая наготу всё тем же плащом. На её бледной, точно фарфоровой коже красовались начавшие багроветь засосы. Шиноби даже стало как-то не по себе – он никогда, даже во времена своей бурной молодости, не позволял себе подобного проявления безрассудства, а тут… на старости лет… Хаширама бы отметил это забавным, если был бы жив. Зато синяк, оставленный ранее на шее, отсутствовал вообще. – Доброе утро, – промурлыкала куноичи, беззаботно улыбаясь Учихе, который, бросив ей сухое приветствие, принялся складывать раскиданные в порыве страсти вещи. Довольная Узумаки пыталась проделать нечто, отдалённо напоминающее утренний марафет – вычёсывала тоненькими пальчиками опавшую листву из волос. – Одевайся, – сказал шиноби, протягивая девушке помятую одежду. – Мы потеряли довольно много времени, поэтому нужно наверстать упущенное, если, конечно, ты хочешь поскорее добраться до Конохи. Во взгляде Мито, который невольно поймал сын Тенгу, промелькнула обида – не такого отношения утром она ожидала от пылкого ночного любовника... С другой стороны, он ей никогда, по крайней мере, сегодня, не давал обещаний – ни одна женщина никогда не получала от него клятв любви, в верности и подобной ерунде, что твердят влюблённые молодые олухи. – А ты куда потом пойдёшь? – поинтересовалась она. – Это уже не должно тебя касаться. – Я могла бы пойти с вами, – не обращая внимания на огромную дыру, в которую можно было протиснуть руку, начала куноичи натягивать штаны. – У тебя, кажется, были немного другие планы, – заметил шиноби, приподняв бровь. – Я их могу в любой момент поменять. Тем более что в Конохе меня никто не ждёт и даже не знает, что я покинула страну Водоворота. – И ты наивно полагаешь, что со мной тебе будет лучше, чем с мужем? – Вы повели себя достойно, не бросив меня в беде – для меня этот факт уже многое значит. – Ёкаи с тобой, – устало вздохнул Мадара, понимая, что спорить с ней, переубеждая, что он не настолько благороден, как она о нём думает, бесполезно. – Собирайся, может, в пути ещё передумаешь.