Кровь, что течёт в моих жилах

Орочимару никогда не нравилась его команда, но за годы, проведённые вместе, он привык к товарищам по оружию и относился к ним, как к родственникам, которые вроде и раздражают, но без которых, увы, никак. Основной причиной недовольства его были постоянные склоки и ссоры на пустом месте – может показаться мелочью, но когда во время продолжительной миссии изо дня в день становишься невольным свидетелем и участником перепалок, начинаешь уставать. За годы наблюдений парень отметил, что в основном зачинщиком в конфликтах выступала именно Тсунаде: она вымещала свою злость на подвернувшемся под руку Джирайе, который был виноват лишь в том, что по воле судьбы его запихнули в эту злосчастную команду. Орочимару, отличавшийся особой любознательностью, прочёл несколько книг, посвященных психологии и работе в тесном коллективе шиноби, выискивая причину странного, агрессивного поведения своей боевой подруги. Но к своему несчастью ничего дельного он не нашёл – авторы даже слыхом не слыхивали о странном поведении женщин. Неразрешимых задач не бывает, так же как и безвыходных ситуаций: если возникала возможность, то Орочимару незаметно для парочки отлучался и возвращался несколько часов спустя, когда страсти утихали, а если удобного случая не подворачивалось, или они находились в закрытом пространстве, брюнет затыкал уши и пытался поспать. Однако бывало, что нервы сдавали, и Орочимару делал им замечание или растаскивал по разным углам. Шёл проливной дождь, когда команда возвращалась с проваленной в пух и прах миссии. Ничего особенного: нужно было проследить за одним отрядом, а после напасть и отобрать ценный свиток. Но на деле всё оказалось куда сложнее. Тсунаде постоянно бросала оскорбления в адрес Джирайи, который был подавлен случившимся и не отвечал оппоненту. Разборки, как и всегда, начались с самого утра после того, как Сенджу случайно увидела в вещах у беловолосого фотографию какой-то полуобнажённой девушки. Слово за слово – и началась перепалка, в которой Джирайя не сдавал сдачи, а скорее неохотно уклонялся от тумаков. Закончилось всё не очень хорошо – отступая, он грохнулся с лестницы, заработав пару ранений, из-за которых практически выбыл из строя. - Тсунаде, - не выдержал Орочимару, когда принцесса Конохи была в шаге от очередной истерики. – Помолчи, пожалуйста. Джирайя не виноват в том, что твой кунай пролетел мимо цели, так же как и то, что твой противник оказался сильнее тебя в рукопашном. - Так ты ещё за него и заступаешься? – взорвалась девушка. - Да, заступаюсь. Если бы ты не копалась в его вещах и не ранила его, то исход миссии мог бы быть другим. - А как бы ты отреагировал, увидев у него фотографию голой женщины? - Прошёл бы мимо. Его личная жизнь – не твоё дело, так что ты не имела права брать его вещи. - Чёртова ваша мужская солидарность! - Даже если бы я был девушкой, я бы всё равно придерживался этой точки зрения. Тсунаде надула губки и к великому удовольствию брюнета больше не проронила на всём пути ни единого слова. Троица остановилась на ночлег в одной из гостиниц, в которой оказалась лишь одна свободная комната. Сенджу уже собиралась развопиться, но Орочимару на корню пресёк её очередную истерику, больно сжав своими тонкими пальцами её кисть – перспектива искать ночлег под таким дождём не привлекала парня. Джирайя же понуро помалкивал, стараясь казаться незаметным. В комнате, которую выделили троице, уже было постелено, когда члены команды переступили через её порог. Блондинка тут же начала укладываться спать, в то время как Джирайя отправился смыть себя дорожную пыль. Покинув выделенную комнату, и спустившись вниз, Орочимару расположился за одним из столиков и начал писать заготовку для отчёта, в которой всеми правдами и неправдами должен был как-то выставить себя и команду в нужном свете. Время шло, а достойного оправдания будущий змеиный саннин так и не смог придумать. Отложив письменные принадлежности, парень потёр заспанные глаза, и только сейчас заметил, что зал практически опустел, а часы показывают половину третьего ночи. Собрав со стола черновики, Орочимару не спеша поднялся вверх по лестнице, вспоминая, в какой из комнат он и его товарищи остановились. Свет в номере уже не горел, стояла полная тишина. Стараясь создавать как можно меньше шума и тем самым не разбудить членов своей команды, Орочимару добрался до своего спального места. Накрывшись с головой одеялом, парень практически в ту же минуту заснул без сновидений. Чьи-то торопливые шаги и переговоры за стенкой разбудили шиноби, и он резко вскочил с матраса, выхватив кунай, который хранил обычно в изголовье под подушкой или под тем, что её заменяло, одновременно пытаясь спросонья понять, где он находится. Такое с ним случалось частенько – даже дома, отдыхая между миссиями. Он просыпался внезапно от любого шороха или подозрительного звука – тело само реагировало на проявление любой активности вокруг. Повертев по сторонам головой, тем самым прогоняя остатки сна, взгляд брюнета упал на обнажённые женскую и мужскую фигуру, чьи руки и ноги переплетались. В представшей в предрассветных сумерках паре обомлевший Орочимару узнал Тсунаде и Джирайю. Голова девушки лежала на груди шиноби, как в принципе всё её тело. У будущего змеиного саннина создалось впечатление, что они уснули в той же позе, в какой несколькими часами ранее ласкали друг друга. Простыня едва прикрывала бёдра парочки, поэтому укусы и засосы, что так контрастировали с бледной кожей девушки, были прекрасно видны молодому человеку. Волна удивления и непередаваемого ужаса накатила на Орочимару: эти двое всё это время разыгрывали какие-то сцены, представая в глазах товарища лютыми ненавистниками, а на деле оказались любовниками. Нет, он не завидовал и не ревновал: Тсунаде как женщина, его не привлекала, да и Джирайю в качестве объекта вожделения он никогда не рассматривал. Молодой человек чувствовал себя дураком, которого всё время обводили вокруг пальца. Но на кой? Он не стал бы осуждать или как-то противостоять их отношениям – лишь бы выполнению их заданий это не помешало, а в остальном никаких претензий он бы и не имел. «Лишь бы эта парочка не натворила дел» - подумал Орочимару, собирая постель и приводя её в первозданное состояние – он не хотел, чтобы товарищи узнали, что он видел их вместе. Менее чем через минуту он покинул комнату и вышел на улицу.

***

Под палящим солнцем Страны Ветра доблестный отряд из шести человек шёл гуськом, преодолевая один бархан за другим. Возглавлял шайку блондин – высокий, немного жилистый с длинными прямыми волосами и с видом святого, готового просвещать толпы людей о настоящей истине. Следом шла, озаряя своей улыбкой песчаные холмы, до крайности стройная блондинка. После шествовали сурового вида два брата-близнеца, лица которых скрывали капюшоны плащей. Позади плелась – другое слово Орочимару не смог подобрать – Тсунаде. Её походка была крайне неуверенной, а лицо приобрело нежно салатовый оттенок. То, что её самочувствие было не важным, было понятно не вооружённым глазом на расстоянии пушечного выстрела, но ни один из членов команды этого почему-то старались не замечать. Завершал колонну Орочимару, который проклинал Джирайю за отлучку на Мьёбокузан, из-за чего брюнету пришлось участвовать в миссии с неприятными ему людьми, чьи имя парень не особо старался запомнить, а также с Тсунаде. Дорога до привала показалась Орочимару вечной: продвигались они очень медленно – неспешным шагом, постоянно оглядывались и прислушивались к шуму. Костёр было принято решение не разводить, так как это могло привлечь никому не нужное внимание – да и топлива для этого не было, поэтому пришлось довольствоваться сухим пайком. Тсунаде почти ничего не съела за день, потому что и завтрак, и обед, и ужин с перекусами тут же стремились выйти после недолгого пребывания в темнице на свободу. Вот и сейчас, укрывшись за песчаным холмом от не совсем любопытных глаз команды, девушка опустошала своей желудок, обильно поливая дюну. Орочимару придерживал её длинные волосы, которые высвободились из незамысловатой причёски и норовили попасть под поток рвотной массы. Всё это время он не отходил, стараясь быть рядом. - Отравилась чем-то, - пояснила она, когда внеочередной спазм прошёл. При товарищеской поддержке она с трудом поднялась с колен, на которых стояла всё это время. Парень ничего не ответил, а лишь подал фляжку с водой, чтобы подруга могла умыться и прополоскать рот. Они отошли подальше от места, где закончил своё бесславное существование ужин принцессы Сенджу и присели на ещё не остывший от жаркого дневного солнца камень. Блондинка постаралась, насколько это было возможно, привести себя в порядок, а её напарник тем временем обдумывал речь. Краем глаза он наблюдал, как Тсунаде пыталась причесать спутавшиеся длинные волосы пальцами, как осматривает одежду, как растирает бледные щёки. Юноша не очень интересовался подробностями женской физиологии, по крайней мере, той её частью, где речь шла о репродуктивных функциях. Он, конечно, располагать информацией, откуда берутся дети, но вот нюансы о токсикозе не входили в перечень его познаний – на тот момент он даже не догадывался о существовании этого недуга. Одно он знал наверняка: продолжать путь его боевой подруге опасно как для её собственной жизни, так и для благополучия оставшейся команды. Тем временем Тсунаде перевела дыхание и почти закончила с наведением марафета. Её лицо по-прежнему имело нездоровый вид, хотя девушка даже попыталась натянуть на лицо гримасу, отдалённо напоминающую улыбку. К месту привала они вернулись где-то через полчаса, однако никто не выразил интереса по поводу их отсутствия – все уже спали, так и не выставив часового. Токи, выступавший главой их отряда, лежал на спине, прикрыв глаза рукой, но заслышав шаги, приподнялся на своём лежбище и бросил мимолётный взгляд на вернувшихся членов команды. Орочимару подумал, что грош цена такому командиру, который отправился на отдых прежде, чем назначить часового. Брюнет ожидал расспросов о том, где он был с Тсунаде или на худой конец какого-нибудь секретного позывного, по которому можно было бы определить, не воспользовался ли враг хенге, чтобы перебить всех к чёртовой бабушке. Но нет – Токи лишь сонно посмотрел в их сторону. Уложив блондинку под плащ, служивший в миссиях одеялом, парень подошёл к непутёвому командиру. - Нужно поговорить, - шёпотом обратился будущий змеиный саннин к Токи так, чтобы остальные члены доблестного отряда не смогли его услышать. Молодой человек незамедлительно поднялся и последовал за Орочимару. Они отошли на довольно приличное в сложившихся условиях расстояние, скрывшись за ближайшей дюной. - Так о чём ты со мной хотел поговорить? – поинтересовался блондин, сложив руки на груди. Его собеседник еле сдержал ухмылку на лице, заметив, как старательно тот хочет казаться авторитетным в глазах подчинённого. - О Тсунаде, - начал Орочимару своим невозмутимым тоном. – Ей нездоровится – скорее всего, пищевое отравление, если не хуже, поэтому я предлагаю доставить её до дома. - Она шиноби и должна уметь справляться с трудностями, – обрезал командир. - Это не обсуждается. - Ты не думал, что её состояние поставит под вопрос выполнение миссии? - Попьёт травки какой-нибудь и всё пройдёт. «Угу, как же, рассосётся» - подумал Орочимару, но вслух произносить не стал. - Где ты здесь травки видел? Мы в пустыне на вражеской территории, и по близости нет ни одной лавки с практикующим лекарем. - Ты предлагаешь её бросить? – Токи скептически приподнял светлую бровь. - Нет. Я предлагаю одной из твоих сокомандниц сопроводить Тсунаде до Конохи или хотя бы до Страны Огня. - Орочимару, я не могу позволить себе такое расточительство - у меня каждый человек на счету. - Судя по тому, что ты не выставил дозорного перед тем, как лечь спать – вполне можешь. Если бы я был врагом, то беспрепятственно мог бы вас всех перерезать. - Это разные вещи… - Это халатность, Дан, которая может привести к печальным последствиям. Если не сейчас, то в следующий раз. - И что ты предлагаешь? - Я доведу Тсунаде до границы, а после вернусь к вам, и мы продолжим миссию. - У тебя только на путь уйдёт два дня. Мы не сможем тебя столько ждать. - Я управлюсь за сутки. По рукам? - Хорошо, - протянул Токи, - по рукам. - Голубые подштанники Мадары, – Бросил Орочимару, поворачиваясь в сторону лагеря. Дан с полминуты ошарашено смотрел на него, не понимая смысла услышанных слов, но потом умная мысль озарила его голову и он кивнул, хотя брюнет отошёл за это время на метров сорок и не видел поданного знака. Тсунаде не спала, устремив свой взгляд карамельного цвета глаз куда-то в пространство. Орочимару старался ступать как можно тише, чтобы не разбудить членов команды, которые к тому времени же видели десятый сон. Он легонько, дабы не напугать, толкнул в плечо девушку, прошептав на ухо: «вставай, мы уходим, вопросы задашь потом». Блондинка торопливо собирала импровизированную постель, складывая всё не нужно в пути в сумку и нахлобучивая немного помятый плащ. К моменту, когда Токи добрался до лежбища, оба будущих саннина уже были готовы выдвигаться в путь. - Ситцевое кимоно, - прошептал юноша на ухо брюнету, когда они поравнялись. Орочимару слегка кивнул, подхватывая спутницу под руку. - Встретимся через двадцать четыре часа. Я надеюсь на тебя.

***

Орочимару уже подходил к общежитию, в котором жил, а если быть точнее, то перекантовывался между миссиями, так как дома он практически не проводил времени, когда заметил пышную копну светлых волос своего боевого товарища, который ошивался около здания. Брюнет сразу понял, что что-то произошло – Джирайя был у него не частым гостем, хотя формально они считали друг друга если не друзьями, то хорошими приятелями. По крайней мере, Орочимару так думал, а что творилось в голове напарника, ему было не известно. - И давно ты меня ждёшь? – поинтересовался он, заправляя выбившуюся прядь чёрных, почты смоляных волос за ухо. Вид Джирайи говорил всё за себя – у него было подавленное состояние, и никакая фальшивая улыбка не могла этого скрыть. - Пару часов. – Честно признался блондин. - Мне надо с тобой поговорить. - Хорошо. Пойдём, поднимемся ко мне. Орочимару скинул запылившийся рюкзак и пошёл заваривать чай, в то время как его товарищ скромно плёлся за хозяином квартиры. Комната, давно не знавшая уборки, была пыльной, хотя все вещи были расставлены в привычном порядке по местам. Парень провёл пальцем по запылившейся за несколько недель отсутствия поверхности стула. Слой был весьма внушительным, и, вынув из кармана платок, он пару раз провёл по сиденью. - С Тсунаде что-то случилось, - начал блондин, пока его сокомандник лазил по полкам шкафа, вспоминая, где у него была заварка, и была ли она вообще - насчёт наличия еды вечно собранный парень никогда не был уверен. Будущий змеиный саннин иногда подумывал, не завести ли ему девушку, которая бы помогала ему по хозяйству, но всякое желание отпадало начисто, стоило вспомнить Тсунаде. Если будет похожая, то придётся раскошелиться ещё и на пару слуг. – Ты, наверное, заметил, что нас сплавляют на миссии с другими командами. - Может быть, Хирузен посчитал, что мы не сработались, и решил исправить ошибку. Ну, или разогнал нас, чтобы мы соскучились друг по другу. – Орочимару прекрасно догадывался к чему ведёт его закадычный друг, но озвучивать самую правдоподобную версию почему-то не считал нужным. Пусть сам скажет, если ему так хочется. - Дело в том, что Тсунаде не ходит на миссии. Я сначала думал, что она приболела, но сколько можно хворать, если учесть, что она сама медик, как и её бабушка. - Тут два варианта: или Тсунаде очень сильно больна, да так, что её никто не может вылечить или наша дорогая принцесса в положении. – Парень глубоко вздохнул, набираясь не то сил, не то какой-то внутренней поддержки. - Рассказывай, что вы учудили в тот вечер, когда я ушёл вниз. В комнате повисла тишина, не считая звуков ударяющейся друг о друга посуды, которую брюнет переставлял, выискивая злополучную заварку. Джирайя собирался духом с минуту, в течение которой его товарищ решил, что лучше будет пока поставить чайник, чтобы не терять времени даром, тем более, что поиски могут и не обернуться успехом. - Я задержался, подглядывая за женщинами в бане, а когда вернулся, то застал её всю в слезах. Она плакала, причитая о том, что Дан её не любит, что не отвечает взаимностью, и не замечает её. Я попытался её успокоить, но она опять разрыдалась, спрашивая меня, что с ней не так, красивая ли она. - И ты, конечно, сказал, что она самая прекрасная куноичи Конохи? – поинтересовался Орочимару, на что Джирайя смущённо кивнул. - А потом Тсунаде достала початую бутылку, которую она стащила у одного лавочника, когда мы заходили в деревню… - А дальше вы перебрали и понеслось. Ладно, можешь избавить меня от подробностей. Блондин замолчал, потирая глаза и стараясь не смотреть на товарища, который таки нашёл злополучную заварку. И куда делся тот весёлый и беззаботный парень, которого столько лет знал Орочимару? - Я хотел попросить тебя пойти со мной к Третьему. - Предлагаю пойти сразу к Сенджу. Думаю, Сарутоби уже давно в курсе дела и не будет нам ни в чём сознаваться. Только сначала предлагаю попить чай - я с дороги и хотел бы хоть немного передохнуть.

***

Орочимару устало наблюдал, как ёрзает на стуле Джирайя: блондин очень сильно нервничал и не находил себе места. Мито встретила их довольно дружелюбно и сейчас оставила в гостиной. Окажись они здесь по какой другой причине, брюнет бы стал внимательно изучать обстановку, старательно запоминать увиденное – ещё бы, ведь ни каждый день появляется возможность заглянуть в дом к вдове самого Первого хокаге, но сейчас его мысли были сосредоточены на предстоящей встрече и беседе с Тсунаде. И чем меньше времени оставалось до этого момента, тем больше он понимал, что страх буквально схватил его за горло, проникая тонкими нитями под кожу в кровь, заставляет сердце биться быстрее. Даже было страшно представить, что чувствовал Джирайя, если сам Орочимару, такой сдержанный и холодный, испытывал волнение. Он и сам не знал, чего так боялся: того, что его догадки подтвердятся, хотя всё было и так понятно с самого начала, или, что Тсунаде откажется с ними разговаривать, но в противном случае Мито дала бы им это понять в ту же минуту, когда они переступили порог дома. Его уверенность, не склоняемая никакими невзгодами, начала медленно, но решительно таять, как тает выпавший нежданно-негаданно снег в конце весны, а слова, которые он мысленно подготовил, когда они с Джирайе пробирались к поместью Сенджу, напрочь стёрлись из памяти, словно их и не было. Прошло полчаса, а ни одна Сенджу так и не соизволила побеспокоить своим присутствием гостей. Джирайя сделал приблизительно сорок пятый круг по комнате, когда в дверном проёме наконец показалась Мито. Женщина была одна. - Прошу прощения за задержку, - начала вдова Первого хокаге, – но Тсунаде неважно себя чувствует и не сможет принять вас. Блондин уже собирался что-то ответить, но Орочимару дёрнул его за рукав: - Благодарим за гостеприимство, Мито-сама. Раз уж так вышло, то мы, пожалуй, пойдём. – Он повернулся к выходу, увлекая за собой товарища, который не особо желал покидать комнату. - Я вас пока не отпускала, – властно проговорила пожилая женщина, сверкнув глазами, от чего брюнет непроизвольно вздрогнул. – Орочимару, ты можешь идти, а с тобой, Джирайя, я хотела бы побеседовать наедине. Брюнет, бросив взгляд на друга, выражение лица которого умоляло не бросать его на произвол судьбы с этой старухой, поклонился и покинул гостиную. По его мнению, возражать хозяйке смысла не было. Уже на подходе к воротам, его остановила одна из служанок, протянув письмо, в котором говорилось о просьбе в приказном порядке – прийти на закате в бывшую резиденцию Первого хокаге, чтобы повидаться с Тсунаде. Спустя три, а быть может и все четыре часа, Орочимару вернулся один. Прокручивая в голове слова, написанные в послании ровным каллиграфическим почерком, он начинал сомневаться в правильности своих действий. Около входа в дом его уже ожидала Мито, которая без лишних слов проводила его до внучки, и закрыла за ним дверь. - Здравствуй, Тсунаде, – поприветствовал он боевую подругу, параллельно оглядывая её покои – довольно богато убранные в сравнении с его общежитскими. Девушка обернулась, с неким непониманием уставившись на гостя. Парень не мог не отметить, как округлился её некогда плоский живот, который выпирал из-под домашнего халата. Тсунаде знатно раздобрела и похорошела – Орочимару тут же вспомнил слова, брошенные кем-то когда-то, о том, что женщины в положении – самые прекрасные. - Не волнуйся – я один, - сказал он, подходя ближе к ней и уже не скрывая любопытства, разглядывая её. - Я и не волнуюсь – бабушка запретила. – Буркнула она в ответ. - Мы приходили сегодня днём с Джирайей, но ты не захотела с нами разговаривать. Тсунаде фыркнула, метнув раздражённый, полный презрения взгляд в товарища. - Я знаю, что между вами произошло в той гостинице, - продолжил брюнет, присаживаясь на край кровати. - Зачем ты пришёл? - Поговорить. - Я не хочу и не буду ни с кем разговаривать, так что можешь уходить. Орочимару, пожав плечами, остался сидеть на месте, даже не подумав об уходе. Не для этого он потратил почти весь день и вечер, чтобы в конечном итоге уйти ни с чем. Минута. Вторая. Часы на тумбочке пробили десять, но в комнате всё ещё никто не нарушил молчание. - Кто ещё знает о тебе? – поинтересовался Орочимару, понимая, что его пребывание здесь немного затянулось и в любой момент может нагрянуть Мито, чтобы попросить удалиться. - Кроме бабушки и Сарутоби – никто. - А Дан? - Он думает, что я на миссии. Как в принципе и все. - Скажи, - начал парень, не понимая сам, зачем задавать вопрос, на который он и так прекрасно знает ответ. – Ты любишь его? - Люблю, и всегда буду любить. И мне наплевать на то, что произошло между мной и Джирайей. И не надо мне говорить, чтобы я пригляделась. - И в мыслях не было, - честно ответил он – к напарнику он очень хорошо относился, чтобы желать столь незавидной участи. Ему хотелось бросить ехидное замечание насчёт того, что Дан, будучи человеком высоконравственным, не стал продолжать отношения с принцессой клана Сенджу после одной бурной ночи. Орочимару не знал точно, как следовало бы охарактеризовать этого юношу, но он никогда ему не нравился – слишком правильный, слишком нудный, слишком высокомерный, мнящий себя чуть ли не хокаге, а на поверку оказавшийся бездарем. Судьба пару раз сводила их на миссиях, и все эти пару раз Орочимару готов был лезть на стену от общения с Даном – даже его «любимая» команда со всеми её недостатками казалась идеальными собеседниками. Да чем так хорош этот придурок, что многие девушки от него без ума, ну или, по крайней мере, чем он так зацепил Тсунаде? Да и чем хороша сама эта дурочка? Может быть, её внешность и была привлекательной, зато несносный характер - и как только Мито умудрялась её терпеть - портил всё положительное впечатление. Почему Джирайя так самозабвенно любит её, прощая все те обиды, что она ему причиняла? Его друг, а именно таковым в глубине души и считал Орочимару, был достоин лучшей партии, которая должна была его хотя бы уважать как человека. Но нет – всё было не так уж и просто. И самое интересное, что парню не дано было этого понять – он сам никогда не испытывал таких чувств по отношению к окружающим. - Как собираешься его назвать? – весьма логичный, по мнению Орочимару, вопрос вызвал у Тсунаде бурю негодования, которая переросла в полный ярости взгляд. - Никак. Я не думала,– ответила она, поджимая пухлые губы. - А срок какой? - Двадцать шесть недель. Орочимару перевёл недели в месяцы, прикидывая, сколько осталось ждать до часа «Хэ». - Пора бы уже и подумать, - заметил он. Она вновь ничего не ответила, отойдя к окну. Орочимару даже не знал, что в этой ситуации хуже: мамаша, которая совершенно не готова к материнству, папаша, который не может найти себе места, обуреваемый муками совести, или то, что до ребёнка совершенно никому нет дела. То что малыш всё ещё жив и что, не смотря на не самое благосклонное отношение своей непутёвой матери, до сих пор связан с ней, определённо заслуга Мито. Парень был готов дать руку на отсечение – Тсунаде избавилась бы от нежеланного ребёнка сразу, как только бы узнала о его наличии у себя в чреве. - Я зайду к тебе завтра, когда ты будешь в настроении, - кинул он на прощание, перед тем как покинуть комнату. На сегодня вполне достаточно. Разговор явно не клеился, и он только теряет время, выжидая у моря погоды. Нет, лучше сейчас пойти отдохнуть, хорошенько подкрепиться и выспаться, а на следующий день вновь прийти к ней. Но к чему всё это? Зачем он сидит рядом с ней, пытаясь вывести на разговор? Да и на кой ему сдался этот разговор? Ведь они не друзья, и никогда ими не были. Простые сокомандники. В гостиной, мимо которой он должен был пройти на выход, его ожидала Мито. Она жестом подозвала к себе. - У моей внучки солома вместо мозгов, – честно призналась женщина, тяжело вздыхая. – Не могу сказать, что я в восторге от отца своего будущего правнука, но и Дан мне не по душе. А что скажешь ты? - Насчёт Дана - полностью согласен. - А Джирайя? - Он мой друг и поэтому моя оценка может показаться вам необъективной. Кроме того, при всём уважении к вам и памяти вашего мужа, я бы не очень хотел, чтобы моему другу досталось такое счастье, как Тсунаде. Мито одобрительно улыбнулась, демонстрируя не по годам белые, ровные зубы. Юноша находил, не смотря на разницу в возрасте, довольно привлекательной для своего возраста, более того, силился представить, какой она была лет сорок-пятьдесят назад. Сколько же мужских сердец покорила она в молодости, просто бросив мимолётный взгляд? Ведь даже сейчас он почувствовал, что очарован этой старой женщиной. - Я сама не знаю, зачем тебе говорю всё это, - продолжила Мито, – видимо, очень устала от Тсунаде – она никогда не проводила столь много времени дома. Но ещё одного ребёнка я не потяну. - Вы собираетесь… - Нет. Я из принципа запретила делать ей аборт на ранних сроках, а теперь и подавно. Это должно послужить ей уроком, сделать её ответственной за свои поступки, но теперь я понимаю, что немного погорячилась с преподношением морали. Подождём, когда она разрешится от бремени, а после отдадим малыша в приёмную семью. - Вот так просто?! Это никак не послужит ей никаким уроком, а наоборот – даст понять, что она может остаться безнаказанной, что бы ни делала. - Это ты так думаешь. Её беременность проходит крайне тяжело – я даже сперва думала, что будет выкидыш. Её отстранили от миссий и лишили привычного общения, а то, как она разговаривала с тобой сегодня – всего лишь ширма. Я прекрасно вижу, как она скучает по тебе и по... – женщина на секунду замялась, - вашему общему другу. Она отвратительно себя чувствует, её постоянно заставляют пить всякое вонючее пойло, ей не с кем поговорить и пожаловаться на судьбу… Но она не может ничего сделать: ни послать меня, ни убить того, кто сидит в ней. И главное – я сказала ей, что любое ослушание или неповиновение мне - и Дан узнаёт обо всём. Да, тебе может показаться всё это странным, но теперь она с десяток раз подумает перед тем, как раздвигать перед кем-либо ноги. - А вы не боитесь, что она вообще потом не захочет рожать? - Тем лучше. Сенджу и так становится мало, а их кровь с каждым годом всё слабеет и слабеет. Тсунаде и Наваки – лишь бледная тень великого клана, и я это прекрасно понимаю. Моей внучке следовало бы выйти замуж за какого-нибудь сильного шиноби или за мужчину из плодовитого клана, тем самым обеспечив себе достойного преемника. Но нет, этой курице взбрело в голову поразвлечься и в конечном итоге разгребать приходится мне. Я искренне надеюсь, что мой правнук пойдёт в своего отца. - Я передам ему ваш комплимент, Мито-сама. Мито вновь одарила его своей улыбкой, но на этот раз это скорее была ухмылка. - Я знаю, что ты этого не сделаешь, равно как и не упомянёшь ни о нашем с тобой разговоре, ни о встрече с Тсунаде. - Почему вы так уверены? - Ты же не будешь нарушать традиции выкладывать другу всё на чистоту? - В каком смысле? Единственное, о чём я умолчал, - это о нашей сегодняшней встрече. - А о том, что почти полгода назад сопровождал больную Тсунаде, которая на поверку оказалась беременной, не говорил? - Нет. В тот раз я подумал, что ей нездоровится по другой причине. Женщина вздохнула, покачивая головой и закатив глаза к потолку: - И чему вас только в академии учат? – прозвучал риторический вопрос. - Ерунде всякой, - пожал плечами Орочимару. - Это я уже давно поняла. Такими темпами неровен час и всю Коноху разнесут на каком-нибудь экзамене шиноби Суны. Сарутоби очень талантлив, но вот роль руководителя явно не для него. Орочимару в очередной раз пожал плечами: - Не мне судить о способностях моего учителя – я всего лишь рядовой ниндзя. - Ну-ну, - усмехнулась женщина. - Я очень признателен вам за аудиенцию, но мне пора. - Как долго ты пробудешь в Конохе? - Этот вопрос совершенно выбил из колеи Орочимару, который не ожидал такого поворота событий. Как-то много всего странного произошло с ним меньше, чем за двенадцать часов. - Неделю или около того. - Я попрошу Сару, чтобы ты немного задержался – побудешь с моей внучкой некоторое время, чтобы выбить из неё эту дурацкую меланхолию. Считай это миссией ранга «D». - Боюсь, Тсунаде не очень обрадуется, - заметил парень. Торчать в одной комнате с беременной мегерой - не самая радужная перспектива. - Других вариантов у неё нет. Джирайе из соображений собственной безопасности пока лучше держаться на расстоянии - она до сих пор злится, что он её обрюхатил. Жду тебя завтра в это же время. Орочимару попрощался и уже собирался уходить, когда голос Мито вновь остановил его: - Я знаю, что такое времяпрепровождение тебе не совсем по душе, и ты бы с радостью сбежал на край света, чем торчал здесь... Но я чувствую, что этот ребёнок будет особенным – очень сильным и талантливым, так что Тсунаде просто обязана его доносить и родить. - Хорошо, Мито-сама. Я буду стараться.