Серебряные узы

Рейна очнулась от резкого толчка в грудь, вздрогнув всем телом, и, вскинувшись вперед, села на кровати. Ладони машинально легли к сердцу в попытке закрыть кровоточащую рану. Потребовалась пара секунд для того, чтобы понять: кривой нож, зашедший ей по рукоять между ребер, — дурной сон. Один из тех, которые наперебой влезали в голову последние восемь лет. Кошмары поубавились, стоило Рейне принять предложение присоединиться к «Демон карду» — тогда она впервые за три года страха ощутила себя в безопасности. Сейчас Рейна не могла быть в безопасности, и паника, укрытая за, казалось бы, прекрасно выкованной броней, захлестнула в самое горло. Рассвет рдел слепящим отблеском по стеклу. Солнце — бочок сияющего диска, расплавленный вдоль горизонта, — застыло меж городских высоток, горящей каёмкой мерцая перед глазами. Тьма, всклокоченная в стены номера, постепенно плавилась, подожжённая подступающей зарей, но в комнате было по-прежнему довольно-таки темно. Рейна накинула спавшее одеяло и, улегшись обратно, попыталась успокоить инстинкты, которые так и кричали о тревоге. Она сжала губы и задержала дыхание, силясь скинуть с плеч чувство ужаса, облепившее тело и ощущающее более остро там, где, Рейна готова поклясться, с каждым вздохом вибрировала рукоять клинка. Заклинательница потрепала волосы, выпрямилась. Похититель лежал к ней спиной в тенях софы напротив изножья кровати. — Эй, — позвала она, и голос прозвучал предательски осипшим. Рейна в спешке откашлялась и окликнула юношу вновь: — Эй!.. Ты спишь? Плечо юноши плавно поднималось-опускалось под умиротворенное дыхание спящего. Тело заклинательницы замлело из-за скрученной вокруг туловища одежды. Рейна слабыми шажками, на ходу расправляя материал алого платья в привычную форму, подкралась к Хамрио. Как и ожидалось, тот запрятал свой серебряный череп, а вместе с ним, вероятно, и ее дарк бринг под футболку, и расположение заклинателя было таково, что Рейна рисковала разбудить юношу, если дерзнет полезть к нему за оружием. «Надо же было тебе свалиться на мою голову, — проговорила про себя Рейна, внимательно разглядывая контуры лица брюнета — связные линии лба, носа, губ и подбородка. — Сколько же тебе лет? Ты столь молодо выглядишь… Совсем еще мальчишка». Рейна отпрянула на шаг. По мерклым лучам солнца, расцветающим по оконному стеклу, девушка предположила, что проспала всего-то два часа, впрочем, несмотря на усталость, залезать обратно в мокрую от пота и испачканную платьем постель совершенно не хотелось. Другие варианты — сбежать или убить противника — также не вызывали у Рейны ничего, кроме злости на саму себя и собственную безысходность. Ее руки связаны, отчего выкарабкиваться придется с мольбой о помощи, что злило девушку сильнее пущего. Ночной кошмар отступил, однако на душе осел неприятный осадок, будто бы прикосновения были реальнее сна, оттисками ладоней, несущими его запах, его страсть, остались на коже. Как тавро, которое впиталось в саму сущность Рейны: она его собственность, его порок. Как и он — ее. Теперь, когда она настолько близка к цели, чтобы вырвать его сердце, эта связь восьмилетней давности чувствовалась телесно, сжимаясь у самого горла стальной цепью из ненависти, жажды мести и ощущения горячей крови на руках, которая душила и подгоняла взбешенного зверя вырваться из клетки. Всего опаснее обиженная женщина. Юношу она решила не будить: покуда имеется время, Рейна желала побыть в тишине. При всем при том абсолютно не хотелось слышать мужской голос. Заклинательница, прихватив бутылку вина и бокал, стоящие до этого момента нетронутыми на столике рядом с брошюрной рекламой, какие услуги в силах предложить гостиница еще, отправилась приямком в ванную. Девушка с облегчением скинула с себя помятое, покрытое пылью платье и оглянулась в зеркало. — Какой кошмар, — Рейна скривилась своему отражению. — Без губной помады я выгляжу подобно крестьянке.

***

Пробуждение оказалось не таким приятным, каким его ожидал почувствовать Музика: вместо ощущения комфорта тело юноши сковала послесонная ломота. Хамрио с неудовольствием и огромным усилием сделал рывок, чтобы отодрать замлевшее тело от софы, тотчас же пожалев о своем преждевременном решении: шею и плечи пронзила нещадная вспышка боли, которая более-менее угасла только лишь после нескольких круговых вращений головой. Мышцы рук ныли — юноша поправил серебряный череп с закрепленным на нем дарк брингом, которые ночью запали под подмышечную ямку и теперь оставили красные следы на коже, и похрустел косточками пальцев, замлевшими до того сильно, будто изначально были сотворенными из стали. Музика свалил ноги на пол и взъерошил приглаженные волосы. Спать на софе размера в два раза меньше человеческого роста было не самым удачливым выбором, тем не менее брюнет почувствовал некое облегчении, что ему удалось отдохнуть от тягомотины миссии хотя бы пару часов. Солнечный диск к этому времени достаточно выбрался из-за городских строений для того, чтобы номер озарился белым светом, и Хамрио не сразу разобрал в волнах одеяла Дивино и ее необычно зеленые волосы. Тело вмиг позабыло сонливость, когда Музика, продрав глаза, осознал, что постель пустовала — он вскочил, покачнулся и, упершись на подлокотник дивана, в изумлении осмотрел комнату, словно девушка обернулась лилипутом и сейчас пряталась за каким-нибудь торшером. Устоявшуюся тишину номера развеял тихий всплеск воды, доносившийся из ванной комнаты, и, прежде чем Хамрио сообразил, что творит, он уже ломанулся на звук. — Дивино!.. — вскричал Музика, буквально вваливаясь в комнату. — Ты..! И сию секунду застыл на месте, натолкнувшись на сброшенное у зеркала алое платье. Заклинательница серебра нежилась в ванной, и только лишь мыльная пена, прикрывавшая от взора Музики всё, кроме оголенных плеч да коленок, выглядывающих из-под пузырей, отчасти сглаживала возникший конфуз. Яркие волосы девушки намокли и распрямились, зеленым водопадом ложились за спину и исчезали в белоснежных облаках пены. Глаза, под цвет локонов, смотрели холодно и, кажется, несколько равнодушно. — Прекрасно, — проговорила та бесстрастно. — Ванную мне тоже принимать с тобой? Хамрио ощутил, как покраснели и загорели уши. Чувствовал он подобное и раньше: когда бывшая девушка, смущенная и оттого очень милая, осталась перед ним в одном нижнем белье, Музика испытал себя в роли вуайера, но никак не в роли ее парня. Он автоматически прикрыл глаза ладонью от греха подальше и уже собирался юркнуть обратно в номер, как заметил опустевшую наполовину бутылку вина, стоящую подле купальни. — Откуда ты ее взяла?! — изумился юноша, вновь взглянув на Дивино, чтобы подтвердить свою догадку: бокал недопитого бордового напитка, не замеченного им ранее, девушка лениво разбалтывала в левой руке. На этот раз лицо заклинательницы залил румянец, в глазах заметали молнии, кие отшибли у Хамрио мысль спрашивать что-либо еще и вернули осознание происходящего. Взгляд юноши задергался и в поле зрения вновь попали голые плечи с искусно выгибающими ключицами и белые, как цветок магнолии, коленки, которые то скрывались в холмиках пузырей, то ловко выныривали, когда Дивино болтала ногами. Девушка сердито нахмурила брови. — Может, выйдешь?! Музика со словами извинений вылетел из ванной кометой. Рейна раздраженно фыркнула и, отставив бокал в сторону, подняла висящую по другую сторону купальни руку с маленьким ножом, который она сформировала тут же, как дверь в ванную комнату выломали. Инстинкт. «Не хочется оставаться без оружия, но, похоже, выхода у меня действительно нет», — подумала Рейна и с этими словами поднялась во весь рост. Вода стекала с нее реками на кафельный пол, когда девушка выбралась из пены, чтобы открыть окно. Она расправила ладонь с маленьким кусочком серебра в нем, который несколькими моментами позже преобразился в сверкающую птичку. Рейна долгое время разрабатывала игрушку, чтобы временами тайно сообщать «Демон Карду» о своих перемещениях, и наконец-таки научилась так же мастерски вылепливать фигуры из серебра, как когда-то ее отец… — Укажи Сиг Харту, как найти меня, — шепотом проговорила Рейна, преподнеся губы к хвостику синички. Металлическая пташка захлопала тонко подточенными крылышками и взметнулась с руки в голубые небеса, разбавленные оттенками оранжевых и желтых тонов. Рейна опустила глаза ниже ладони, где на запястье выступали темные некрасивые шрамы. — Да, — отстраненно выговорила она, прикрывая глаза и сжимая руку в кулак так, чтобы залеченные вены и сухожилия под рубцами натянулись до предела. — Я никому не дам помешать моим планам.

***

Время тянулось до невозможности долго — Музика, сцепив руки в «замок», сидя на кровати, пытался придумать остроумную отговорку своим действиям, а заодно утихомирить полыхающее лицо, сейчас похожее на сочный помидор. И только юноша придавал ясность мыслям, как в голову сию минуту приходил новый возможный сюжет разговора. Хамрио покачал головой и потер лицо руками. «Чего это я разволновался? Ну подумаешь, ну случайно так получилось. Она ведь тоже это должна понимать. И вообще, можно подумать, девушек я не видал». А вот последняя мысль была явно лишней, потому что воспоминания заново возвратили заклинателя к коленкам и плечикам, тонкой шее, гибко вытянутой руке, которая красиво держала бокал артистично выгибающимися пальцами… Хамрио ужаснулся и, хлопнув себя по щеке, повалился на постель, закрыл глаза. Когда зрение отключается, усиливаются слух и обоняние, и Музика с первым вздохом заглотнул легкий запах, впитавшийся в подушки и одеяло, веющий чистотой и неким сладким ароматом. У каждого человека он являлся индивидуальным. И от постельного белья, очевидно, веяло Дивино: уникальным запахом ее кожи и волос. — Да что же такое!.. — Музика вскинулся, приняв сидящее положение как раз в тот момент, когда дверь в ванную распахнулась, и в номер ступила заклинательница. На которой, собственно, пребывал лишь гостиничный халат, длиной не ниже знака «Демон Карда», проявляющегося на левой ноге чернильным символом. — Почему ты в этом?! Дивино приподняла одну бровь и, скрестив руки на груди, парировала: — А в чем я должна, по-твоему, быть? В том грязном, между прочим, по твоей вине, платье? Нет уж, увольте. — Она скептически окинула его взглядом и здесь сделала невозможное — она улыбнулась. Но не той приятной улыбкой, от какой стайка бабочек в животе взвивается табором, — широкой и, вкупе с леденистым цветом глаз, крайне острой. — Ты, что же, смущен, мальчик? Чувства, овивающие Музику доныне, отхлынули, и глаза юноши под угольными ресницами вспыхнули яркой чернотой. Он, кажется, позабыл, с кем имеет дело, и зазря волновался о ее чувствах — у той, похоже, человечность вырвана подчистую. Не проронив ни слова, Музика вытащил из сумки сменную одежду и швырнул ею в Дивино и попал бы в лицо, если бы заклинательница своевременно не распахнула руки. Заклинатели серебра, стоящие друг от друга в тройке прыжков, походили на псов, замерших перед смертоносным прыжком, а пока что скаливших зубы. Она ненавидела за свое пленение, он — за ее игру, которая, по-видимому, веселила ее. Музика не любил грубо обращаться с женщинами, но на карту брошена не только его жизнь, поэтому силой или нет, но он доставит девчонку адресату, и наконец-таки покончит с этим. — Просто отвратительно, — поморщилась Дивино, встряхнув вещами, чтобы те расправились на весу. — Если хочешь знать, то в этом я никуда не поеду. — Ты предпочитаешь разгуливать в гостиничном халате? Что ж, думаю, хозяева не будут против маленькой рекламы. Изумрудные глаза сверкнули, потемнев на несколько оттенков. — Не язви мне, или я вырву тебе язык. Музика вынул сигарету и, зажав ее между зубов, в спешке зачиркал по колесику зажигалки — до того нуждался в никотине, лишь бы сдержаться, чтобы не вспылить. — Черт! — шикнул Хамрио, безуспешно пытаясь закурить. Он поднял глаза на девушку, с некой усмешкой наблюдающую за его действиями, и потряс в ее сторону папиросой: — Эй ты, иди уже переодеваться! По пути купим тебе что-нибудь по размеру. — Да пожалуйста, — хмыкнула заклинательница. — Оставлю тебя тет-а-тет со своими заскоками. Она повернулась на цыпочках, пытаясь выглядеть как можно более независимо, и немедля покачнулась — плюхнулась бы на колени, если бы Хамрио не вернул ей вертикальное положение, ловко ухватив под локоть. Пытаясь совладеть с застелившей видимость пеленой, Дивино заморгала. — Ты пьяна, — констатировал Хамрио, уловив легкий запах алкоголя. — Это была всего лишь половина бутылки вина, мальчик, — девушка высвободила руку и сделала шаг по направлению к ванне, качнулась ещё. Музика вытянул руки, но на этот раз та самостоятельно удержалась на ногах. — Не убейся, ради бога. — Что же это? Забота? Джентльмен из тебя все равно, как из меня балерина, — скептически заявила Дивино и с заминкой фыркнула, явно что-то припомнив. — Повторяешься. Но там, в клубе, признаюсь, ты неплохо танцевала. Ответом послужили закатившиеся глаза и кривая ухмылка, мигом позже скрывшаяся за дверью.

***

С двадцатой попытки Хамрио всё же удалось получить от зажигалки заветные искры для сигареты, мундштук которой за этой время заметно замусолился и подразмяк, касавшись языка, и сейчас юноша с удовольствием вдыхал дым, наблюдая за голубями, которые стаями слетались на крыши соседних домов напротив. В руках он сжимал телефон, на который минутой ранее пришло сообщение с приказом выполнить задание к завтрашнему вечеру, в противном случае худо придется всем близким Музике людям. Волноваться ему было ни к чему, поскольку девушка находилось у него, но сам факт того, что Рэн имел наглость ставить его в такие рамки, бесило Музику, оттого сигарета уменьшалась с удвоенной скоростью. Он отчетливо понимал, что позвонить ему и удостоверить о выполненной работе — самое разумное и безопасное для жизни и самочувствия оставленных в Хип-Хопе товарищей, тем не менее Музика оттягивал момент, раз за разом прокручивая в голове свои дальнейшие действия и выискивая самый оптимальный вариант. Если он известит Рэна немедля, то потеряет самое важное — уверенность, что его не обведут вокруг пальца. «Необходимо спрятать эту девицу в таком месте, где ее не найдут, пока этот подонок не гарантирует, что сдержит свою часть уговора… Только где такое место отыскать?..» Мысли прервал звук шуршащей при ходьбе одежды — заклинательница возвратилась. На ней была его черная футболка на несколько размеров больше, отчего просторно свисала вдоль тела, скрывая осиную талию, и такие же большие, сложившиеся складками из-за туго затянутого пояса, штаны цвета охры. — Фу, какая гадость! — сморщилась заклинательница, отмахивая от лица никотиновый туман. — Ты бы окно, что ли, открыл, не хочу, чтобы мои волосы провоняли твоей мерзостью. Подметив плотно обвязанные бинтом запястья, Музика отворил форточку и выкинул окурок. — Ты поранилась? Он знал, что это не так: страж архива Эль Надии упоминал о шрамах, но всё равно задал вопрос, любопытствуя выведать, при каких обстоятельствах они появились. — Нет, — лаконично ответила девушка и сменила тему: — Я голодна. Закажем еду в номер или пойдем завтракать публично, как парочка? Надеюсь, у них готовится что-то еще, кроме дохленькой ночной глазуньи… — Обувайся, потому что мы уезжаем, — Музика спрятал телефон в глубокий карман брюк и схватил свой рюкзак. — Нам ведь еще нужно заскочить в магазин, а поесть мы можем и в поезде. — М-м-м… Совершим небольшое путешествие? И куда? — Об этом порассуждаешь по дороге на вокзал. Это что-то вроде развлекательной программы для тебя на сегодня. — У тебя отвратное чувство юмора и явные извращенные предпочтения, — сказала Дивино, пытаясь без особого результата застегнуть свои длинные сапоги на вбитые вовнутрь портки. Музика вздохнул и присел перед ней на одно колено. Молния не планировала сходиться, то и дело разъезжаясь, и Музике пришлось сжать пальцами сапоги у основания, с нажимом продвигая замочек вверх. Только лишь когда слайдер щелкнул, Хамрио взглянул на девушку, не предпринимающую никаких попыток сопротивления. — Куда спрятала нож? Заклинательница еле заметно улыбнулась уголками губ и склонила голову к плечу, смотря малахитовыми глазами сверху вниз внимательно и с долей хитрости, словно изучала, запоминала каждый мускул, каждый нерв. Девушка, слегка наклонившись, коснулась ноготками пирсинга Хамрио над левым глазом. Юношу бросило в холод, он весь напрягся, представляя, что произойдет, если она заберет серебро, а у нее определенно хватит смелости совершить это — Музика знал. Улыбка девушки стала шире — она опустила ладонь ниже, на место, где под одеждой висело оружие заклинателя. — А это твоя развлекательная программа на сегодня, — произнесла она в лицо, потом откинулась назад и подставила Хамрио второй сапог. — Давай, доухаживай уже за дамой до конца и пошли развлекаться. Будет весело! — и шепотом, от которого у Музики пробежались мурашки, добавила: — Обещаю.