Серебряные узы

«Тёмные руки тянулись к ней, и Рейна убегала по чёрному коридору в бесконечность, лишь бы только не быть схваченной призраками прошлого. Знакомые, до боли знакомые, ладони липли к волосам, стоило им соприкоснуться — девушке навряд ли удастся расстаться с воспоминаниями, которые приходили к ней во снах без спросу уже едва ли не восемь лет. Восемь лет… Девяносто шесть месяцев. И две тысячи восемьсот восемьдесят дней. Она балансировала над пропастью ада всё это время, с каждым днем спускаясь по рыхлой лестнице к огненным водам преисподней, в которых рано или поздно сгорит заживо за кровь на своих руках, за все свои смертные грехи. Еще будучи той пятнадцатилетней запуганной и разбитой девочкой, она поклялась отомстить тому, кто переломал ей жизнь и судьбу, словно сухие ветки для костра, не жалея, думая исключительно о своих интересах и чувствах. — Отпусти меня, — произносила девушка, продолжая бежать, пока силы еще не покинули ее. — Убирайся из моей головы! Рейна двигалась вперед, вот только впереди ее ждали мрак, одиночество и нескончаемый путь. Из года в год всё по-старому: не в силах было разорвать этот круг страха и преследований. Она ощущала его прикосновения на своей коже, и в точности как тогда, они по-прежнему не влекли за собой ничего нежного и доброго. Собственность. Он считал ее своей собственностью, будто она всегда принадлежала, и будет принадлежать ему одному. Ничего больше. Ненависть опаляла сердце — настолько Рейна умела презирать и желать ему смерти, пускай ей самой, может быть, суждено было умереть, добившись желаемого. Она хранила эти чувства в груди наяву, во сне же ее вечным спутником была боязнь. — Милая моя… — НЕТ! Рейна увернулась от объятий теней, чувствуя, как нервная дрожь охватывает ее целиком и полностью. Даже его голос не смогла она забыть… Девушка обняла себя руками, призывая успокоиться, и ускорила бег. Сколько бы она не убеждала себя, сколько не загоняла волка в клетку, страх остался, и навсегда останется в сердце. Ноги внезапно подкосились, будто бы невидимая сила ударила по коленям, лишая равновесия, и Рейна упала на пол такого же цвета, как и всё пространство вокруг нее. Холод немедля коснулся оголенных стоп, множество рук теней запустили свои скрюченные пальцы в изумрудные волосы. — Проснись, — шептала себе девушка, — проснись! Рейна ударила кулаком по тёмному полу, и он раскололся, подобно стеклу, сбросив девушку вниз…» Рейна дернулась и открыла глаза; взгляд зеленых глаз уперся в выбеленный потолок комнаты. Девушка, тяжело дыша, моргнула несколько раз, приводя мысли в порядок, и приподнялась на локтях. — Очнулась наконец, — раздался знакомый голос со стороны. — Как ты себя чувствуешь? Она вскинула голову и сползла с кровати, используя постель как щит, на противоположную сторону от сидящего неподалеку юноши. Это был тот самый заклинатель серебра, который вычислил ее, а если она находится здесь, то определенно попалась. Девушка вскинула руку, намереваясь призвать серебро, однако, опустив взгляд на левое предплечье, не обнаружила декоративной змеи, позволяющей ей создавать серебро из ничего. — Что?! — изумленно выдохнула она. — Где мой дарк бринг?! Темноволосый юноша поднялся с места и, засунув руки в карманы, пояснил, прикусывая зубами тлеющую во рту сигарету: — Я снял с тебя все серебряные украшения, чтобы ты не могла использовать их в качестве оружия, но связывать тебя не стал, так как не в моих правилах столь грубо обращаться с девушками. Рейна стиснула зубы, яростно взглянув на противника. Ее еще никто так не унижал, а тут какой-то мальчишка запросто лишил сознания. «Я потеряла бдительность», — проворчала она, внимательно наблюдая за юношей. — Верни мне дарк бринг немедленно! — потребовала Рейна, поднимаясь на ноги. Парень сделал последнюю затяжку и затушил окурок в пепельнице, в которой насчитывалось уже не менее пяти таких же. Видимо, она долгое время пролежала без сознания. — Прости, не могу. Я должен быть уверен, что ты не атакуешь меня. Ладони Рейны незаметно извлекли из потайного кармана алого платья кусочек металла. За восемь лет бесчисленных сражений она уяснила, что подстраховка не навредит ее репутации победительницы, а, наоборот, поможет в трудной ситуации. Рейна приказала серебру сформироваться в нож — это единственное, на что она могла рассчитывать, владея малюсенькой частью подвластного ей металла. — Не будь таким самонадеянным, — ухмыльнувшись, проговорила заклинательница и бросилась на Музику, перепрыгнув кровать. Хамрио ожидал от нее подобной выходки: как-никак она состоит в «Демон карде», банде лучших бойцов и наёмников, поэтому заранее проанализировал подобную ситуацию, пока ожидал ее пробуждения. И, как и следовало предполагать, она атаковала, рассчитывая, что сумеет хотя бы сбежать. Музика сколдовал меч и отразил атаку, однако девушка не стала отступать: она пригнулась и испытала удачу ранить противника в бок, но Музика успел вовремя уклониться в сторону, и лезвие ножа рассекло лишь воздух. — А ты не так проста, — усмехнулся юноша, — но тебе не выиграть. Он замахнулся на нее мечом, и Рейне ничего не оставалось, как встретить сопротивление. — Ты не знаешь, с кем связался, мальчишка, — сквозь сжатые зубы, проговорила заклинательница — сдерживать напор противника было не так просто. Рейна, насколько это было возможно, оттолкнула от себя противника, стоило клинкам сойтись у рукоятей, и бросилась к двери, но была схвачена за ногу Музикой. Она, дернувшись вперед, лишилась опоры и упала плашмя на пол, ушибившись плечом и стукнувшись головой о непокрытую ковром поверхность комнаты. Перед глазами замелькали черные крапинки. Рейна, чувствуя на коже чью-то руку, задергалась, тщась освободиться. — Отпусти меня! Отпусти! И вновь дрожь охватила ее тело, а воспоминания детства разом заполнили мысли, утаскивая девушку в темные воды ужаса. Нет, только не снова. Кошмары нередко приходили к ней, захватывая врасплох, но Рейна не ожидала, что на этот раз приступ будет самым сильным за прошедший месяц. — Да чего ты психуешь? — пробурчал Музика. — Угомонись! — он перехватил размахивающие из стороны в сторону руки и скрутил их, а дабы не брыкалась, опустился на ноги. Девушка под ним выгибалась дугой, болтая головой и что-то невнятно шепча себе под нос. Пряди налегали на лицо, застилая глаза, но, склонившись ближе, Хамрио наткнулся на туманный взгляд, лишенный красок и сознания. Заклинательница содрогалась в приступах мелкой дрожи: тело ее хаотично вздрагивало, пальцы рук, трясясь, сжимались и разжимались. — Эй, — позвал парень, забеспокоившись. — Что с тобой? Дивино?.. Услышав имя, которое она приписала себе для анонимности своей личности, Рейна заглотнула со всхлипом воздух и перевела взгляд на черноволосого парня, наблюдающего за ней с тревогой. Да он был довольно-таки симпатичным. И сильным. И даже умелым заклинателям серебра. Встретившись с ним взглядом, Рейна ощутила, как злость одним взрывом поднялась с глубин и заполнила голову, придав огню весь липкий ужас, возникший из-за прикосновения мужчины к местам, где остались самые ярко ощутимые незримые ожоги от чудовища из минувшего. Девушку охватил порыв ярости. Этого мощного чувства ей, пожалуй, еще ни разу не удавалось испытать. — Не смей прикасаться ко мне! — зашипела Рейна ему и с силой, которой не могла себе вообразить, столкнула с себя юношу, а затем ударила ногой ему по голове в височную область. На мгновение Музика забылся, но стоило заклинательнице перевернуться на живот и попытаться дотянуться до ножа, в схватке отлетевшего к стене, как юноша снова навалился на беглянку и придавил ее собой к полу, завернув за спину руки. — Ай, больно! — сердито воскликнула та. — Значит, грубо с девушками не обращаешься? — Обычно нет, однако ты не оставила мне выбора. — Ты как-то всё равно не смахиваешь на джентльмена, — иронично произнесла Рейна, буравя его взглядом, насколько это позволяла сложившиеся ситуация. — Ты успокоилась? Или же и дальше продолжим кататься по полу? — Пошел ты к черту! — огрызнулась заклинательница, задергав руками, но Хамрио сжимал девичьи запястья железной хваткой. Боль в голове не утихала — Хамрио уже с сотню раз проклял эту бесшабашную. Со столь боевыми особами ему не приходилось сталкиваться до этого мгновения. Успела всё-таки нанести ему поражение, надо же. Немного восстановив дыхание, Музика ослабил хватку, чтобы позволить заклинательнице перевалиться на спину для удобства, но она опять-таки попробовала вырваться, и терпение юноши, в конце концов, лопнуло. — Ты достала меня, женщина! — Хамрио разжал руки и грубо развернул девицу к себе лицом. — Я не собираюсь тут сюсюкаться с тобой! Если думаешь, что сумеешь убежать, то давай, беги! Рейна стиснула зубы, едва не зарычав от злобы. Как он смеет обращаться с ней точно с животным?! Ей хотелось бросить ему парочку колких слов и вмазать хорошенько кулаком в живот, чтобы поменьше хохлился, но вместо этого она сорвалась с места и кинулась к двери, а оттуда — в коридор, к лестнице. Рейна до того была поглощена мыслями о всевозможных предположениях побега, что не придала значению тот факт, что за ней нет преследования, и только когда пощипывающее чувство скрутило правую руку, Рейна осознала, что проиграла вторую партию. Заклинательница рухнула на колени прямо около ступенек лестницы. Всего несколько шажков, и она могла бы вырваться к свободе, вот только теперь в бегстве не было никакого смысла. Рейна подняла руку и увидела, что кожу от запястья до локтя изящно покрыли ленты серебряной татуировки. От нее исходило белое свечение, и она жглась, словно кислота, пробуждая желание содрать покрывающею ею кожу. — Вот видишь, ты опять попалась, и зачем тебе было тратить столько энергии на сопротивление? — стоило Рейне услышать эти слова, как боль отступила, а татуировка сделалась невидимой. — Ты ведь знаешь, что это за заклинание, верно? Серебряные Цепи позволяют связать двух заклинателей серебра и заставляют держаться друг рядом с другом, потому что если один из них отдалится от другого, то «пойманный» умрет от болевого вого шока через несколько дней. Ты умирать, по всей видимости, не собираешься, но и по-хорошему ты не захотела, поэтому мне пришлось связать тебя со мной, — Хамрио подошел к ней и протянул руку. — Пойдем в номер. — Пошел ты, ублюдок! — Рейна отбросила протянутую ладонь и, поднявшись на ноги, направилась обратно в комнату. По пути она успела отметить, что находилась в гостинице — коридор, обделанный по всем изыскам, говорил еще и о дорогостоящей гостинице: кремовые стены, хрустальные люстры и канделябры выглядели роскошно и радовали глаз. Помимо их номера, в коридоре находилось еще четыре, из-за двери самого последнего с любопытством выглядывала женщина, привлеченная посторонним звуком. Отель был ей незнаком, поэтому Рейна не ведала, в какой части города она находилась и как далеко клуб-прикрытие «Демон карда», что тоже играло не в ее пользу. — Знаешь, я тоже от этого не в восторге, — искренне проговорил Музика, закрыв за собой дверь в номер гостиницы, куда принес девушку во избежание лишних слухов и вопросов. Заклинательница сидела на кровати, закинув ногу на ногу, и смотрела в окно, крутя в пальцах подобранный с пола нож. Хамрио мысленно выругался, что преждевременно не убрал оружие, пока имелось время. — Мне как-то всё равно, — холодно отозвалась девушка. — Не знаю, зачем я тебе понадобилась, но не рассчитывай, что «Демон кард» простит тебе моё похищение. Они найдут тебя и уничтожат. Парень привалился к двери и, закурив очередную сигарету, проговорил заранее придуманную байку, почему же она понадобилась ему: — Меня послала за тобой стража Эль Надии, потому что ты украла у них какие-то документы. — «Какие-то»? Тебя что же, не ввели в курс дела, за что на меня нацелились? — насмешливо хмыкнула заклинательница, ловко крутя между пальцев нож. — Хорош же охотничек. — Эта информация меня не интересует, — отозвался Хамрио и, махнув пальцами, сжимающими сигарету, указал на оружие: — Его следует лучше отдать мне для твоего же блага. — Для моего же блага иметь при себе хоть какое-то оружие, мало ли, — пожав плечами, ответила Рейна. Заметив его задержавшийся на ней подозрительный взгляд, оценивающий подвох слов, девушка ухмыльнулась и покачала нож из стороны в сторону, держа предмет за острие. — Да не бойся, мальчик, я не идиотка, чтобы при случае попытаться тебя убить, пока на мне это гребаное заклинание. Но, признаюсь, твоя смерть не была бы лишней в данный момент. Музика пропустил мимо ушей низкое обращение и неприкрытую враждебность. — Логично. Рейна придушила бы этого засранца собственными руками, и презрение к нему усиливалось с каждой секундой от осознания, что мальчишке удалось ее одурачить. «Хотя он вовсе неплох, — отметила про себя заклинательница и тут же злорадно добавила: — Жаль, что такой красавчик умрет от рук "Демон карда"». За окном, мигая уличными фонарями, фарами машин и окнами жилых многоэтажек, гудел ночной жизнью город, освещая чернильные сумерки, накрывшие мегаполис на несколько часов, неестественным светом. Рейна попыталась определить время, но ни предрассветных прорезей на черном небосклоне, ни часов в комнате она не наблюдала. Когда Юлий начинал свой танцевальный номер, было около часа ночи. Сколько же она пробыла без сознания? — Сейчас три часа и шесть минут. Ты была в отключке больше часа, — ответил на немой вопрос Музика, подошел к пепельнице и затушил в ней папиросу. — Наше знакомство прошло нехорошо. Может, исправим косяк прошлого? Меня зовут Хамрио. А твоё имя отнюдь не Дивино, я прав? Рейна лишь саркастически усмехнулась на протянутую рукопожатию ладонь. Он что, издевается? Значит, похитил ее, а ведет себя так, словно они с ним давние знакомые и вовсе не враги. Странный. Окинув юношу внимательным взглядом, девушке на несколько секунд довелось поверить беглым мыслям, будто парень в действительности не такой плохой, как Рейне думалось, но она быстро отогнала их прочь; улыбка с лица пропала, глазам вернулся знакомый зеленый блеск. Все они, мужчины, одни и те же, и вежливое обращение — не повод верить в его ангельское сердце. — Верно. Но настоящего, как ты надеешься, я тебе не назову, мальчик, — последнее слово она буквально выплюнула сквозь оскалившиеся зубы и, отведя протянутую навстречу руку в сторону лезвием ножа, чтобы встать, направилась по направлению входной двери. — И вымой руки, от них несет сигаретами. Холод металла остался на коже незрячим клеймом — Музика буквально почувствовал через это прикосновение всю нелюбовь девушки к нему, и от этого нервный холодок пробежался по позвоночнику. А тем временем заклинательница отступила от него на шаг. Сбросив с себя оковы оцепенения, он схватил девушку за руку. — Куда ты собралась? Рейна дернулась, будто бы от удара электричества, поспешно вырвала запястье и отшатнулась от Музики в сторону, поглаживая ранее обхваченное мужскими пальцами место, точно юноша впрямь обжог ее. Музика озадачено смотрел, как девушка отворачивается, скрывая в глазах маячащую панику за прядью изумрудных волос, и заводит руки за спину. — Что с тобой? Я что-то не так сделал? — Я проголодалась, — прохладно ответила Рейна на ранее заданный вопрос. — Надеюсь, в здешнем меню есть что-нибудь съедобное? Хамрио еще раз смерил заклинательницу взглядом за выявлением причины ее странного поведения, однако та по-прежнему прятала лицо, поэтому юноша не стал затягивать момент и вышел из номера, приказав никуда не уходить. Когда хлопнула дверь, Рейна судорожно выдохнула, наслаждаясь минутами одиночества: наедине с собой не приходилось притворяться. В полной тишине она почувствовала, что тело снова принялась бить мелкая дрожь, Рейна раскрыла перед собой трясущиеся ладони и, сжимая-разжимая пальцы, начала внушать им, точно маленькая девочка, перестать выдавать ее внутренние страхи. Рейна вспомнила взгляд, с которым на нее смотрел юноша, и прокрутила в голове сцену своей выходки. — Идиотка, — шикнула она, сжав ладони в кулаки, этим жестом страстно желая раздавить охватившую врасплох дрожь, подобно мерзкому насекомому. Рейна подняла с пола случайно оброненный нож, поклявшись, что никто не узнает о ее слабостях.

***

В пригостиничном ночном кафе-баре Музике удалось раздобыть глазунью с несколькими ломтиками бекона и апельсиновый сок — единственные блюда, которые подавали посреди ночи, если посетители внезапно захотят заказать не только выпивку. Вернувшись с находкой в номер, юноша застал заклинательницу меряющей комнату шагами: она злилась и скребла ногтями правое предплечье. Заметив Хамрио, девушка быстро преодолела расстояние между ними и подняла руку, показывая покрасневшую кожу. — Я думала, с меня кожа слезет! Сними это чертово заклинание! — Ты же знаешь, я не могу, ведь тогда ты сбежишь. Рейна фыркнула. — И что теперь, мне мучиться каждый раз, когда ты уходишь?! — Впредь ты будешь ходить со мной, куда бы я ни направился, идет? — терпеливо сказал Музика и, не дожидаясь ответа, протянул ей поднос с едой. — Это всё, что я нашел. — М-да… не густо, — разочарованно проговорила девушка, выхватила поднос и уселась с ним на кровать. Она отрезала кусочек глазуньи с беконом и отправила порцию в рот. — А на вкус даже ничего. Пользуясь моментом, Музика запер дверь, пока заклинательница не отправила его еще за чем-нибудь, а затем переместился на диван: свалил на пол рюкзак, лег, не сбрасывая ботинок, и, подоткнув под голову рулонный пуфик, накрылся покрывалом. Серебряный череп он упрятал под майку — вдруг Дивино взбредет в голову попытаться завладеть серебром — и перевернулся лицом к спинке софы. Ноги не помещались вдоль, пришлось их подогнуть. Спасть в таком положении было не комфортно, но как только Музика расслабился, понял, что заснул бы даже на двух стульях — сонливость накрыла с головой. Глаза слипались, Музика зевнул и натянул на плечо тонкое покрывало. — Ты что, спать уже собрался? — девичий голос рассек царящую тишину. — И тебе советую, — пробормотал в ответ Хамрио, борясь со сном, чтобы не уснуть раньше заклинательницы. — А я хотела ванную принять… — Утром примешь, — оборвал юноша, — время половина четвертого утра, ложись уже в кровать. Заклинательница промолчала, но Музика представил в себе, как она со вздохом закатила глаза, когда ставила поднос с посудой на кофейный столик. Щелкнул выключатель — погас свет, послышался звук падающих на пол громоздких сапог, а следом шелест одеяла. Музика дождался тишины и только тогда, приподнявшись на одном локте, оглянулся. Девушка была в постели, накрывшись хлопковым одеялом и отвернувшись лицом к окну. Уличные огни падали на зеленые волосы, безбрежно рассыпавшиеся по соседней подушке, отливаясь в летах локонов изумрудными и таинственно-синими оттенками. Лица Музика не видел — оно было спрятано за элегантно выглядывавшим из-под одеяла плечом, — но отчего-то знал, кожей чувствовал: глаза ее не прикрыты, а направлены в его сторону. Хамрио выждал несколько мгновений и отвернулся, падая чугунной головой на неудобный валик.