Другая сторона медали.

      Я никогда прежде не летала на самолётах, в принципе, и некуда было летать. Позволить себе отдых за пределами Штатов я не могла. В основном все каникулы и выходные проходили на огороде вместе с мамой.       Как только Хэппи подвёз меня к аэродрому и помог выйти из машины, взору сразу же открылась огромная махина белого цвета с несколькими окнами иллюминатора. Частный самолёт Старка. Я почувствовала бешеный страх, смотря на всю эту картину: работающие турбины и шасси, которые проверяли местные рабочие.       — Пеппер, ты в порядке? — Хэппи аккуратно коснулся моего плеча сзади, после встал на одном уровне. — Ты что, боишься?       Я ещё раз пробежалась глазами по самолёту, после перевела взгляд на Хэппи и неуверенно кивнула.       — Немного… Я ни разу ещё не летала.       — Тогда привыкай. Тебе придётся очень часто сидеть в этом самолёте.       От этих слов невольно съёжилась и нервно хихикнула.       — Замечательно.       — Мистер Старк пока не приехал. Проходи внутрь, чтобы не замерзнуть, — он, видимо, заметил мою неуверенность, закатив глаза, взял под руку и повёл к трапу. — Не бойся! Этот самолёт оснащён самой лучшей системой безопасности, и экипаж тут высококвалифицированный. Тебе не о чем беспокоиться.       Первое, что бросилось в глаза, когда мы поднялись, это интерьер. Всё было сделано в стиле кабинета Тони. Массивные кожаные кресла бежевого цвета, стеклянный стол, мягкий ковёр под ногами, две двери. Одна вела в спальню, другая в уборную. Я медленно прошла и села в кресло, поставив рядом на пол сумку. Снова осмотревшись, я перевела взгляд на маленькие часы на руке и тихо сказала:       — Без двух минут два… Может, позвонить Тони?       Я заметила, как Хэппи начал прятать взгляд и пытался выдавить из себя улыбку.       — Не надо. Я сам позвоню ему из машины. А ты пока отдыхай. Удачной поездки, — он начал двигаться к выходу, но, подняв палец вверх и улыбнувшись, развернулся и сказал: — Кстати, поздравляю тебя с первым полётом.       — Спасибо. — Тихо сказала я ему уже в спину.       Стюардесса сразу же начала суетиться, как пчёлка, вокруг меня, то и дело спрашивая: «Вам ничего не надо? Может выпьете? Может перекусите? Повысить или понизить температуру в помещении?»       Прошёл час. Я начинала закипать. Страх полёта моментально перевоплотился в злобу на Тони. Ну как? Как можно опоздать на самолёт? Я уже осмотрела весь салон три раза. В спальне не обнаружила ничего, кроме кровати, двух тумбочек, комода с вещами Тони и двумя светильниками. Как только прилегла, то чары сна меня сразили, и я провалилась в сон, прямо в одежде и ничем не укрывшись.       Сквозь сон я почувствовала прикосновение к щеке холодной рукой. Быстро распахнув глаза и сев на кровати, схватилась за голову, которая нещадно начала кружиться.       — Я уснула…       — Я не стал тебя будить.       Взглянув на Тони, я подняла руку, чтобы посмотреть на часы.       — Тони! Шесть часов утра! Мы должны были вылететь в два. Где ты был?       — Это так важно?       Меня поразил его вопрос; я моментально вскипела.       — Да! Это важно, черт возьми! — немного повышенным тоном сказала я ему. — Неужели нельзя было позвонить?       — Если не позвонил, значит нельзя было. Мой самолёт будет ждать столько, сколько мне будет угодно.       — Превосходно! Спасибо, что пояснил.       Быстро соскочив с кровати, я обошла его и направилась к двери, но что-то заставило посмотреть в иллюминатор. Облака. И восходящее солнце, посылающее лучи прямо в салон. Мы в небе? Как?       — Мы… Мы что, летим?       — Я же сказал, что не стал тебя будить. Ты крепко спала.       — И как давно мы летим?       — Я приехал в четверть четвертого. Ты уже спала.       Вдруг стало безумно стыдно за то, что я нагрубила ему. Снова посмотрев в окно, тихо произнесла:       — Прости меня.       — Прощаю. Но больше такого быть не должно. Поняла?       Тони оказался напротив, указательным пальцем поднимая моё лицо за подбородок.       — Я поняла.       — Вот и умница.       Он нежно поцеловал меня и, оторвавшись через несколько мгновений, сказал:       — Проходи, сейчас подадут завтрак.       Весь полёт занял часов семь. Я успела рассказать Тони про то, что это мой первый полет. Мы смеялись от того, что первый свой раз в самолёте я проспала. Когда видела, как Энтони смеётся, весь мир становился приятнее. Оказывается, он может быть и таким по-детски забавным, непринуждённым мальчишкой. Но стоит ему оказаться в более официальной обстановке, никто не сможет увидеть за маской хамоватого, прямолинейного, порой упрямого плейбоя настоящее лицо. Он никогда не боялся говорить людям то, что о них думает. В этом плане Старк никогда не отступал от своих слов, даже если был не прав. Таков уж он. Как бы людям не хотелось достучаться до Энтони, они всегда оставляли ему возможность оказаться правым. Насколько я поняла, он человек довольно категоричный, а я по собственному опыту знаю, что такие люди, раз вбив себе что-то в голову, ни за что не отступятся… Потому что это означает, что они признают свою неправоту.       С одной стороны может показаться, что я его уже изучила «от» и «до», но с другой… У-ф-ф… Это был чрезвычайно сложный человек. Единственное, что его могло всегда выдать передо мной — это его глаза. В них было видно многое. Очень многое. Особенно хорошо читалась злость. Уж её-то я запомню надолго.       В Лондон мы прилетели к полудню. Дождливый, сырой город встретил мелким колючим дождём и ветром, подгоняющим в направлении к машине. Тони сел с другой стороны автомобиля и сразу уставился в окно, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию. Решив оставить его наедине со своими мыслями, я отвернулась в противоположную сторону. Дорога казалась очень долгой. Мне хотелось коснуться ладонью его щеки, провести по щетине, коснуться его мягких губ своими, но я решила сдержать свои эмоции… Опять.       Отель, в котором мы с Тони остановились, оказался очень роскошным. Всё было в выполнено в британском стиле с королевскими цветами. Мы заказали два разных номера; на этом настоял Старк. Как позже объяснил Тони:       — Лишние разговоры сейчас ни к чему. Спать будем всё равно вместе в одном из номеров.       Я не стала перечить. Зайдя в свой номер, наспех приняла душ и надела новый деловой костюм, который я на днях приобрела в довольно дорогом, на мой взгляд, бутике. Немного подкрасившись, взяла блокнот и спустилась вниз, где меня уже ждал около лимузина Тони. Он галантно открыл дверь, улыбаясь своей белозубой улыбкой, обошёл машину и сел рядом.       — Документы готовы?       — Конечно. Вот тут…       — Не надо. Я верю, что ты у меня ответственная девушка.       Снова улыбка, только теперь она больше походила на ухмылку, а взгляд был, как у похотливого кота.       — Я очень хочу сорвать с тебя этот костюм к чёртовой матери! — зашипел он, положив ладонь мне на колено и проведя вверх к кружеву от чулков. — Ты в чулках?       Мои щёки моментально выдалистеснение. Господи, одни его прикосновения заставляют меня пылать. Я аккуратно кивнула, при этом сглотнув слюну. Он выдохнул, издав какой-то странный рёв, сопровождающийся моментально грустными глазами.       — Как я ненавижу эти встречи.       — Нам надо работать.       — Ты права.       Больше мы не проронили ни слова. Тони всю дорогу таращился в свой навороченный гаджет, а я всё это время рассматривала причуды этого чудесного королевства. Город просто потрясающий. Не хватит и недели, чтобы осмотреть все достопримечательности. Я с горечью подумала о том, что у меня вряд ли появятся свободные два часа, чтобы хоть немного осмотреться.       Машина плавно остановилась около какого-то бизнес центра. Тони вышел из машины и, подав руку, помог мне. Тысячи фотовспышек сразу же ударили в глаза. Выкрики журналистов, шум толпы, щелчки затворов. В первые пару секунд меня охватила… Паника! Я хотела забраться обратно в автомобиль, но Старк вовремя взял ситуацию под свой контроль, отточенными движениями поднял правую руку вверх, показав два пальца, как знак «мир на земле», а второй подхватил меня под локоть, шепнув на ухо:       — Соберись. Первый раз всегда неприятно. Потом тебе будет нравиться.       Двусмысленная фраза. Снова шикарная улыбка. Мы зашли в просторный холл через своеобразный тоннель из журналистов, после на лифте поднялись на верхний этаж. Подойдя к дверям конференц зала, Энтони остановился и, посмотрев на меня, сказал, при этом бережно поправляя выбившуюся прядь волос за ухо:       — Быстро рассказывай им всё, и мы уезжаем в отель. Иначе я возьму тебя прямо у них на глазах.       Я снова кивнула. Как только двери открылись, я поняла — кошмар начинается.