В поисках счастья

- В общем, Итачи... я люб... я люблю... Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! И тишина... Порыв сильного ветра согнул кроны деревьев к земле, наклоняя их в правую сторону. Холодной воздух с шумом закружил листопад в стремительном, сочном, в таком золотисто-алом танце. Яркие преображенные листья стали новой волшебной порой и, к сожалению, последним, дерзким, ликующим всплеском перед лицом надвигающихся мрачных туч. Секунда. И первые ледяные капли дождя полетели на землю. Такие большие... и обжигающе холодные. - Прости... Но ты же знаешь, что я не могу ответить на твои чувства. - Тот же растерянный взгляд, что и с Хинатой. - Я... я не понимаю этого чувства... Ха-ха, тот же ответ, что получила Хьюга, и результат такой же, как и ожидалась. Я знала... Я была готова... И я не расстроена... Вот совершенно. Сейчас надо всего лишь сжать губы, тряхнуть головой, улыбнуться и... Да прекрати ты уже плакать, Харуно! Ведь не случилось ничего плохого. Я шокировала Итачи, как и хотела, рискнула признаться в своих чувствах, и мне должно было стать легче. Должно. Не стало... - Прости, я не знаю, что нашло на меня, и тебе, наверное, неловко. - Сакура, ты не должна передо мной извиняться... Ониксовые глаза смотрели на меня с мучительной жалостью. Тягучей, проникновенной... Я видела, что ему больно. Видела, как тяжело. И хотела помочь, несмотря на себя. Дура... или просто влюбленная девушка? Но даже сейчас я ставила его чувства выше своих. В душе росла ненависть, смешанная с болью, и это чувство захлестнуло, как пламя, заставляло исчезнуть любое понимание. Это был мой провал, моя безответная любовь и мое унижение. Так почему эти чертовы глаза смотрят на меня с таким пониманием?! - Сакура, осторожней! Я пытаюсь убежать и поскальзываюсь в грязи. Нога проезжается по скользким листьям, и тело начинает терять равновесие, когда Итачи спасает меня от падения и прижимает к себе. Так здорово чувствовать его рядом. Мой любимый человек обнимает меня. Такое маленькое, но бесценное счастье, сладкая истома – прижиматься к любимому телу. Вдыхать аромат его одеколона, чувствовать сильные руки, сжимающие мою талию. В такой момент кажется, что мы одно целое. Не надо глупых слов, не требуется объяснений: есть лишь понимание. - Итачи, не надо... Дай мне просто забыть... И возненавидеть тебя... Жестом, как будто инстинктивным, но в то же время отчасти рассчитанным, я робко протягиваю руку и ладонью накрываю его пальцы. Ками-сама, что я творю? Но остановиться уже невозможно. Прикоснуться, дотронуться, почувствовать... Итачи знал, что я подняла голову и смотрю на него, но упорно продолжал отводить взгляд, скрывая свои мысли. Я не в силах убрать руку - брюнет больше не может отводить взгляд. Учиха поворачивает голову и встречается своими темными, непроницаемыми глазами с моими, цвета лета. Я знаю, что он читает меня, как открытую книгу, видит мою признательность, пережитую печаль и странное сочувствие: ведь мне действительно было стыдно за ту слабость, за те слова, но явственнее всего выражается ожидание. Неуверенное, несмелое, но ожидание. Если бы Итачи заметил в моих глазах хоть тень сомнения, почувствовал хоть долю сопротивления, он, может быть, опомнился и все бы закончилось, но лицо его было таким же потрясенным и растерянным, как и мое собственное, спрашивающее: "Что же это я делаю?" Не знаю, как долго мы смотрели друг другу в глаза. Мне казалось, что целую вечность, хотя на самом деле прошло не более трех-четырех секунд. Мозг продолжает посылать импульсы сознанию о том, что это все неправильно, но руки решают все за него. В едином, необъяснимом порыве наши пальцы переплелись. Это касание - оно словно током пронзает меня. Это был электрошок, реанимация умирающего организма. Я очнулась, я ожила, я почувствовала, что живу, дышу и... что люблю его! - Мы не должны... нельзя... это против правил... Я шептала, словно пытаясь убедить в этом себя, а не Итачи, и это у меня практически получилось, но руки... Они обвились вокруг тела парня и не отпускали. Я почувствовала, что он приник головой вплотную ко мне и замер в нерешительности. Нас уносило куда-то далеко-далеко, в место, наполненное благодатной свежестью свободы. Я взмывала ввысь на крыльях ветра, наконец чувствуя истинную радость от полета, от освобождения ото всех проблем и оков обязанностей. Наверное, так чувствует себя ребенок, наконец отпущенный из школы, вчерашний узник на зеленом лугу, сокол, взмывающий ввысь. Я вижу, как Итачи поднимает голову и смотрит на меня, разбивая последние остатки моего самообладания. Ресницы медленно опускаются, и я накрываю его губы своими. Тело напрягается, ожидая момента, когда он оттолкнет, но вместо этого его руки после секундного размышления начинают медленно и неуверенно притягивать меня ближе. Дыхание сливается в одно, а губы уже не хотят отпускать. Что это? Это он. ОН. Его вкус… Идеальный, абсолютный, незаменимый. Только ЕГО. Это было как удар молнии, словно порыв ветра заставил нас прижиматься друг к другу! И если в первые секунды еще были мысли о неправильности происходящего, то через мгновение я уже не могла думать ни о чем другом, кроме нежных губ, которые дарят мне самый прекрасный поцелуй. Легкий, безумный, по-своему странный и непонятный, он превращается в феерию страсти, где смешивается дыхание, чтобы вдохнуть аромат любимого и прижимать к себе самого близкого человека. Прозвучат раскаты грома, начнется гроза, или просто город охватит пламенем в этот момент; никто ничего не заметит: абсолютно все сознание уходит в поцелуй, чтобы отвечать так же нежно, страстно, неистово!.. А затем почувствовать, как руки хватают талию, уже увереннее прижимая к себе, и тонкие пальчики исчезают в чёрных волосах. А странный поцелуй все длился и длился, и, похоже, для обоих он стал настоящим откровением и чудом... Мой стон, его движение – и мир переворачивается, чтобы уже никогда не стать прежним... Его стон - и хочется прижаться сильнее, неосознанно страшась потерять этот миг. Где мой разум? Где моё сердце? Он будет сопротивляться. Потом. А сейчас будет биться сердце. В его душе. Я знаю это. Под солнечными лучами, пробивающимися сквозь листья, мы целовались так, будто молились... Господи, пожалуйста, не прерывай этот миг! Я сделаю все, чтобы он познал, что такое любовь, только прошу... Оставь мне это счастье.

***

- А потом он начал шарахаться от меня. Уже второй день подходит к концу, а я с ним так и не поговорила. Неужели я настоль... Я посмотрела в темноту за окном, где беспорядочно метались золотые листья, не подвластные ни силе земного притяжения, ни собственной воле. Все, чего они хотели, – это где-нибудь приземлиться и затихнуть. В этом и было их утешение. - Завтра будет новый день. Завтра взойдёт солнце. Большое яркое для всех. И всё будет хорошо, и мы наконец поймём, что счастье всегда было с нами, просто боль мы любили сильнее, замечали чаще. Я с сомнением смотрела на Саске, который с невозмутимым видом читал книгу, попутно утешая меня. Ха, я, значит, тут едва ли не в истерику впадаю, а он! - Значит так, дружочек, откладываем книгу и уделяем внимание мне. Между прочим, это я зашла к тебе в гости, и, как хороший хозяин, ты обязан уделить внимание гостю, а не цитировать читаемые тобой строки. - Кто сказал, что я зачитываю их тебе? - Я читала эту книгу и прекрасно помню, что там написано. - Ладно-ладно, хочешь импровизации? Ну тогда готовься! Саске встал и направился к своему рабочему столу. Сначала он открыл ящик и достал несколько листов бумаги, затем взял ручку и протянул ее мне. - Держи. - Эм... А зачем? - А не тебе ли нужно написать письмо, дорогая моя? Или под влиянием черноглазого стресса ты решила продуть блондинке спор? Нет, ну мне, в принципе, все равно, что она тебе загадает, но тебе все же надо отвлечься от всех этих нюней. - Иди ты... в пень! Я нахмурилась, но все-таки уселась за стол, переключившись на письмо. Интересно, а о чем можно написать себе будущей? О планах на свою жизнь после окончания школы, о проблемах настоящего или просто сделать запись о моих чувствах на данный момент? Сначала я потянулась за обычным листком и решила накидать первоначальный план. "Дорогая Сакура, это я, Сакура, которая из прошлого", - ну и что за бред? Я быстренько зачеркнула и решила попробовать еще раз. "Интересно, а как будет отличаться будущее от моего настоящего времени? Появятся ли летающие машины, починят дороги, или на город упадет метеорит? Не знаю, но..." - дороги? Я что, совсем уже свихнулась? У меня есть возможность создать капсулу времени, написать будущей мне, которая прочитает это и вспомнит ту маленькую Сакуру, переживающую свою первую любовь, свой первый отказ и первый поцелуй, а я вместо этого думаю о каких-то машинах. Так дело не пойдет... - Сааааске, а как мне начать? Я состроила умоляющий взгляд и посмотрела на брюнета, ожидая дельного предложения. - Учиха,я с кем разговариваю?! Парень продолжал меня игнорировать. Уже начав конкретно злиться, мне пришлось встать и направиться к Саске, чтобы высказать все то, что я о нем думаю. Резко выдернув "Запчасть Импровизации" из рук брюнета, я открыла рот, набрав побольше воздуха, и тут же его закрыла, прижавшись к Саске. - Ну почему я такая неудачница? Знаешь, как я устала от всего этого? Надоело метаться между своими чувствами, разрываться на части от неведения и просто переживать из-за мелочей. Любить - больно. Мне многие это говорили, но я верила, что справлюсь, что смогу отстоять свои чувства либо же принять отказ, но сейчас... Сейчас все смешалось в сплошной водоворот эмоций. Люблю - не люблю, целую - жалею, надеюсь... Еще немного - и окончательно сдамся. Всхлипнув, я прижалась к Саске, предчувствуя начало зарождающейся истерики. Мне совершенно не хотелось кричать, кидаться тарелками, разбивать статуэтки или еще нечто подобное. По из моих глаз просто лились слезы, размываясь по щекам и застывая немыми каплями на подбородке, не решаясь сорваться вниз. - Саске, согласись, ведь любовь действительно бессмысленна, глупа и полна боли, страданий и бесчувственных людей, которые хотят сделать тебе плохо? Все, что ты полюбишь, обязательно отнимут, сломают и разрушат, и в итоге останешься один-одинешенек, делая жалкие попытки сражаться и бежать, бежать, бежать, чтобы выжить. Нет в этой проклятой любви ничего хорошего. И не будет никогда. Я замолчала, не в силах произнести еще какие-то слова. Кому они нужны? Глупые и бессмысленные, им никогда не передать ни глубины, ни чувств, а лишь малую каплю того огромного океана эмоций. Это горькая правда о том, что человек навсегда будет одинок, не в силах поделиться с кем-то своими переживаниями. Но открытый мною факт совершенно не грел, лишь заставлял в немом бессилии прижаться к груди Саске, оставляя на него всю ответственность. Я попыталась, я сказала, я сдалась... И дело лишь за успокаивающими руками, которые приятно поглаживают спину и обнимают, даря спасительные объятия. - Солнце, успокойся. Такие красивые глаза не должны быть заплаканными, эти нежные губы не должны дрожать от отчаяния, а это прекрасное лицо не должно быть в слезах, ведь красивые девушки не плачут: они должны лишь улыбаться. А ты самая прекрасная девушка из всех, которых я когда-либо встречал в своей жизни. Главное, помни: утешение повсюду. В небесах, за окном, в нежных лепестках распускающегося бутона, в чарующих мелодиях и искусстве, но, главное - оно есть в человеке. И, клянусь, до того момента, пока ты не найдешь его в себе, я буду лично следить, чтобы с твоих глаз больше не скатилось ни единой слезы! И вместе с уплывающим сознанием я почувствовала мягкое прикосновение губ...