В поисках счастья

- Вай, так мило. Смотри, мне очень идет! Тебе тоже нравится? - У тебя ноги, как у слона. Но это не так отвратительно, как в предыдущей. Но мне было совершенно не важно, что говорила собеседница. В конце концов, я собиралась серьезно заняться теннисом и должна была выглядеть соответственно. Милая белоснежная юбочка, легкая футболка и очаровательная кепочка. И что бы там не ворчала подруга, но я казалась себе богиней, сошедшей с Олимпа. Ну или Марией Шараповой, талант которой дошел и до моих ушей. - Карин, как бы ты не ворчала, но все же ходишь со мной по магазинам и помогаешь выбирать, а значит, можешь не строить из себя каменную глыбу. - Улыбнувшись, я весело подмигнула застывшему лицу Узумаки и засмеялась. Все-таки выбрать вместе с ней экипировку для тенниса оказалось не так уж и страшно. - Брось, это всего лишь одежда для тенниса, так что это ничегошеньки не значит. Тем более, ради чего ты стараешься? Как бы ты ни наряжалась, Итачи не передумает. - Пусть это и были обидные слова, но я не чувствовала в ее словах издевательства или насмешки. Просто факт, к которому я была готова. - Ты абсолютно права. Я улыбнулась, не желая расстраиваться. Только не на людях. Честно, я не хотела, чтобы Карин называла меня нюней, ведь она держалась достойно, пусть и переживала до сих пор. Алые волосы девушки были расчесаны и собраны красивой заколкой, а на тело была одета приталенная рубашка в фиолетовую клетку с закатанными рукавами и парой расстегнутых пуговиц, ну и черные джинсы с кожаной курткой. Карин выглядела действительно эффектно и красиво, но я видела, что она переживает до сих пор, пусть и старается переступить через это. - А знаешь... мы с тобой все же в одной лодке, - я сказала это непривычно тихо даже для себя самой. - "В одной лодке", но мы, вероятно, не одинаковы... Пусть Итачи так же отверг и тебя, но боль в его сердце намного больше той, когда он отверг меня. Ты действительно была особенной для него, но... он не способен на серьезную любовь. Карин замолчала, отвернувшись, и между нами воцарилась тишина. Медленным шагом мы шли по длинной серой ленте протянутой асфальтированной дороги, а вдоль нее по обеим сторонам выстроились молодые, аккуратно подстриженные клены. Пусть и на доли секунд, но их яркая краска отвлекала меня от грустных раздумий. Я не хотела смотреть никуда, потому что было страшно... Боялась заметить мелькнувшие в толпе черные волосы, ведь мне они бы напомнили о вчерашнем; боялась, что мои глаза неосознанно будут искать его в этой проходящей толпе, а, увидев, вновь захочется расплакаться и исчезнуть,порождая новый поток боли и отчаяния. Как волны... Мои чувства то отступают обратно в море, то с новой силой выбрасываются на берег, разрушая сформировавшуюся жизнь. И кто, интересно, сказал, что риск - это полезно? Что нельзя бояться остаться у разбитого корыта? Сейчас хотелось просто плюнуть в этого человека, заорав о том, что лучше бы вечность просидеть в безмолвии и тешиться крохами надежды, чем ощущать эту поглощающую безнадегу, начиная тонуть в собственной горечи... Рискуя признаваться и открывать душу дорогим людям, мы не теряем ничего, кроме счастья и любви. Дорогая цена? И даже очень, но она становится еще выше, когда осознаешь всю ничтожность своего положения. Под тихими раздумьями и опущенными глазами в землю я и не заметила, как мы оказались на детской площадке. Старая и одряхлевшая от времени деревянная беседка, песочница, усыпанная полусгнившими листьями, и несколько железных турников, с которых уже успела слезть краска. И никаких красок, лишь монотонный будничный серый цвет, не имеющий сотой части тех пятидесяти оттенков. Унылое место... - Я ведь тебя никогда и не ненавидела... - Горькая улыбка - и я отвожу рукой упавшую на глаза прядь волос, продолжая мысль: - Тогда видела лишь соперницу, которую хотелось уничтожить. А вчера появилась странная мысль о том, что тебе было так же плохо и больно, как и мне сейчас. И это утешило. Я ведь винила тебя, твои чувства к Итачи, твои насмешки, но главное - винила твое признание. Как бы глупо это не звучало, но именно оно отрезало весь путь к отступлению и породило меня открыться ему. Снова молчание. Я опустилась на едва дышащие старые качели, стоявшие напротив скамейки. Легкое покачивание и протяжный скрипучий стон срывается с их губ, разрезая воцарившуюся тишину и пугая горстку воробьев, вспорхнувших легким облачком и вновь опустившихся на свои места, пока я пыталась сформировать свои следующие слова. - Я даже винила Саске за то, что он подталкивал меня на признание, и хотела его уже возненавидеть, но я ведь действовала сама... Никто не тащил меня за руку и не заставлял этого говорить. Кроме того, я не имею права обвинять вас, ведь, если бы я не предприняла никаких действий и оставила все, как есть, не успела бы и оглянуться, как его увела бы уже другая девушка, и этого я бы не простила себе никогда. Мои ноги отрывались от земли, а я продолжала раскачиваться все сильнее. Что это было? Желание вспорхнуть и вернуться в ту старую жизнь, полную свободы, или же просто жалкая попытка сбежать от проблем и собственных чувств. Я не знала и, сомневаюсь, что хотела бы узнать, боясь вновь разочароваться в себе. - Знаешь, Сакура, ты стала решительнее и начала признавать правду, пусть и по-прежнему такая же глупая. - Эй! - Чувства девушки с чистым сердцем очень сложны, и поэтому тебя вполне легко разозлить, расстроить или просто сыграть на эмоциях. - Между прочим, ты говоришь все это человеку, который тебе душу открыл! Я не могла понять, что Карин хочет донести до меня. То ли девушка издевалась, то ли еще что... Я вновь оттолкнулась и подлетела к небу под этот противный скрип и с той же быстролетностью опустилась вновь. - Бака, не перебивай меня! - Карин метнула злой взгляд, но уже через секунду вздохнула и уже спокойная продолжила: - Ты не такая, как все. Может, твоя наивность, доверчивость или, вероятнее всего, глупость, но они влияют на людей. Я еще раз оттолкнулась от земли, взмывая вверх к небесам, но уже через секунду вновь коснулась земли. - Карин, неужели... ты хочешь, чтобы я стала твоей подругой? - Да ни за что! Буду я еще с такой идиоткой возиться! Но я уже не могла слушать Узумаки, одним движением соскочив с качель, набросившись на девушку и сжав ее в объятиях. Пусть она упиралась, но уже через несколько секунд я почувствовала, как девушка успокоилась, бормоча что-то про "святую невинность и удочку, на которую попалась". Мне было неинтересно. Ведь я видела счастливую улыбку своей новой подруги. Под сильными порывами ветра заскрипели старые качели, которые стали единственными свидетелями только что зародившейся дружбы... "Боль,которую он испытывает в своем сердце намного больше той,когда он отверг меня" Я уже зашла в подъезд, когда слова Карин вновь всплыли в сознании, вставая немым вопросом. Интересно, правда ли это? - Итачи, это и есть твой дом? Выйдя из лифта, мой взгляд упал на смеющуюся Кин Цучи. Девушка радостно щебетала около дверей Учих и даже не обратила на меня внимания, если бы не поздоровавшийся Итачи. - Сакура-чан? Доброй ночи. А я не ответила. Лишь проскочила со скоростью молнии и молча хлопнула дверью у его носа, услышав лишь напоследок фразу Кин о том, насколько я невежлива и груба. Страдает? В каком месте?! Когда флиртует с этой брюнеткой, когда приглашает к себе или же когда будет целовать ее в нескольких метрах от места, где разбил мне сердце? Бабник он, которому совершенно плевать на мои чувства... И больше никто... Вытерев навернувшиеся слезы рукавом кофты, я босыми ногами почапала к кухне, чтобы сделать себе чай и отвлечься от парочки.