Jus primae noctis

...жизнь принадлежит только тем, кто не боится ее потерять. Роберт Хайнлайн.

- Старайтесь быть, аккуратнее, Ламия, - врач в белом халате, заляпанном кровью, застегнул свой чемоданчик, - еще парочка таких заходов и мальчик умрет от потери крови. Альбинос равнодушно хмыкнула и повелительным жестом отослала мужчину прочь. Тот поспешил удалиться, прекрасно зная своенравный характер Романовой. Не подчиняться ей было себе дороже, об этом знала вся прислуга. Девушка, потянувшись, встала с кресла и подошла к юноше, который зло глядел на нее, но не отваживался ничего сказать. Ламия улыбнулась. Первый шаг уже сделан, собачка перестала гавкать что ни попадя. Девочка взяла с чайного столика кинжал и, проследив за испуганным взглядом парня, довольно усмехнулась. - Да, бойся меня, Рома. Однако, не буду пугать тебя попусту – сегодня мне не пригодится нож, - Ламия взяла ножны и одним отточенным движением вставила кинжал вглубь, - сегодня мы только поговорим. - О чем нам разговаривать? – настороженно прохрипел парень и закашлялся. Альбинос услужливо подтолкнула к его губам стакан с водой и дала рыжему выпить пару глотков. - Обо всем на свете. Вот, например, какую музыку ты слушаешь? – девочка пододвинула к парню кресло и с удобством уселась, закинув ногу на ногу. Юноша не ответил, а лишь простонал, пытаясь размять затекшие мышцы, но лишь дергаясь в цепях. Ламия с интересом и живым любопытством наблюдала за его попытками. - Видимо, тебе крайне неудобно. Что ж, давай сделаем так – поиграем в «вопрос-ответ». Я задаю вопросы, ты отвечаешь. За каждый правдивый ответ я ослабляю цепи или даю тебе глоток воды, на выбор. За каждую ложь или оскорбление ты понесешь наказание. Все понял? Роман усиленно закивал, прекрасно осознавая незавидность собственного положения. Девочка, вновь нацепив маску безразличия, громко хлопнула в ладоши и в помещение зашли трое мужчин. Все они были как на подбор – бугрящиеся мышцы, покрытые татуировками руки, бритые головы и зверские морды. Они многозначительно скалились и насвистывали. Альбинос встала и подошла к ним. По сравнению с мужчинами она казалась совсем миниатюрной, однако исходящая от нее аура безумия и власти четко расставляла приоритеты страха. - Знакомься, Ром, это Дима, - девочка похлопала по плечу крайнего здоровяка со шрамом на щеке, - это Костя, - средний гигант с ярко-крашенными лимонно-желтыми волосами демонстративно подергал мышцами груди, - и, наконец, моя любимая и непревзойденная звездочка пыток – Эльдар! – Ламия театрально указала на последнего мужчину, выглядевшего наиболее нормально из всей триады. Рома, даже несмотря на отчаянно тянущие мышцы, не мог не обратить внимания на него. Шелковистая загорелая кожа, скрывающая ровные перекаты мышц; татуировка китайского ленточного дракона, обвивающая правую руку; атлетичная фигура с узкими бедрами; по-мужски красивое лицо, с крупным ровным носом, чуть узкими губами, мягкой линией бровей, большими ореховыми глазами и легкой тенью щетины на щеках. Из всей троицы он выглядел наиболее дружелюбным – не ухмылялся, а просто смотрел своими добрыми желтоватыми глазами. Роме даже показалось, что Третий, как он его негласно обозначил, с неодобрением относится ко всему происходящему. В глубине души у парня зародилась надежда. - Давай начнем разговор, - вклинился в мысли юноши назойливый голос девочки, и перед его взором возникло ее белое лицо, - ты любишь отца, Рома? - Люблю, - обреченно прошептал рыжий, - очень. - Твой папа знает, что ты гей? - Нет, - выдохнул юноша, зажмуривая глаза от нарастающей боли в ране. Действие анастетика стало ослабевать. - Хороший мальчик, - Ламия снисходительно потрепала его по голове, чувствуя на его затылке слипшуюся кровь, а потом кивнула головой здоровякам. - Ослабьте на два деления цепи. Юноша чуть не зарыдал от облегчения, когда его ноги коснулись пола и он оказался на коленях. Он не знал еще чувства прекраснее. - Вот видишь как хорошо и приятно меня слушаться, - самодовольно пропела альбинос, растягивая губы в мерзкой ухмылке, - продолжим. Ты бы очень грустил, если бы твоего отца внезапно… не стало? Усталость и боль тут же отошли на второй план, рыжий дернулся и широко распахнул глаза. - Нет! Ты не посмела бы… - Ну вот, опять! – раздраженно прошипела девочка и отвесила парню звонкую пощечину, - я же приказала тебе только отвечать на мои вопросы, ничего более! Тебя придется наказать, дабы ты более полно внимал моим словам. Сердце парня похолодело от ужаса. В отчаянии он дико задергался в цепях, но кандалы держали крепко. Ламия деланно щелкнула пальцами и прошелестела ледяным тоном: - Дима, Костя, научите Рому хорошим манерам. Эль, пойдешь со мной. Девочка гордо вскинув голову прошествовала из подвала их семейного особняка в сопровождении своей молчаливой мужской тени. Они уже шли по лестнице, когда раздались первые крики Романа. Ламия улыбнулась. Для нее они были самой великолепной музыкой на свете. Люди не гнутся. Они ломаются. Любого можно уничтожить - это вопрос времени и желания. ***

...только тот, кто неразумен, возмущается неизбежным. Артур Кларк.

Адриан мрачно сновал по комнате, изредка задевая ногами тумбочки и стулья и даже не замечая этого. Его брови насупились, губы поджимались, а пальцы бешено шевелились, доказывая что-то невидимому собеседнику. Василиса лениво лежала на кровати и с интересом наблюдала за возлюбленным. - Не мельтеши! Ни мне, ни себе ты этим лучше не сделаешь, - задумчиво протянула рыжая, накручивая прядь на палец, - давай успокоимся и рассмотрим разные варианты развития событий. - Я и так думаю! – раздраженно огрызнулся Адриан и, застонав от безысходности, плюхнулся рядом с девушкой, - слишком много путей, по которым до нас можно добраться. Их. Слишком. Много. - И что же нам делать? – встревожено прощебетала Вася, проникаясь страхом, густо висящим в воздухе, и уткнулась лицом в рубашку учителя. Тот грустно вздохнул и взъерошил пушистые локоны. - Бить на опережение, голубка. Придется, - Адриан ощутил, как внутри него разгорается что-то темное и страстное, как будто мерзкий змий поднял свою голову и обвивает его душу черными кольцами, - надо лишить ее всего: положения в Академии, уважения учителей; надо сделать так, чтобы ее презирал каждый, чтобы оскорбления и унижения стали основой ее существования, - маниакально зашептал мужчина, закусывая губу в предвкушении, - и ты мне в этом поможешь. Пустишь пару непристойных слухов, расскажешь несколько домыслов – и люди сами сделают за нас работу. Люди не гнутся. Они ломаются. Любого можно уничтожить - это вопрос времени и желания. Посмотрим, где проходит предел Ламии Романовой. Глаза Адриана странно блеснули и подернулись дымкой. ***

Время - наш лучший друг, если мы умеем им распорядиться, и наш худший враг, если мы позволяем ему распоряжаться нами. Клиффорд Саймак

Сегодня должен был быть медосмотр, и вся Академия собралась в коридоре возле входа в лазарет. Как всегда это бывает, все разбились на группы, и каждый класс стоял от других обособленно, словно не пуская никого в свой личный социум. Мне всегда казалась глупой эта массовая привычка, однако, мое мнение никого здесь не волновало, впрочем, как и их точки зрения - меня. Мне вообще многое казалось глупым. Атмосфера изменилась. Это я ощутила сразу по пришествии и практически сразу разгадала несложную загадку. Холодные взгляды, смешки, презрение, удивление во взглядах, иногда недоверие – все это означало, что так любимый всеми Адриан вышел на тропу войны. Это было столь банально – настроить против меня школу – что даже смешно. Видимо, ничего более интересного этот мальчик, называющий себя педагогом, не смог придумать. Хотя все же любопытно – что же за слухи пустила его драгоценная Василиса? В том, что это именно пташка напела нечто моим одноклассникам, сомневаться не приходилось. Наверняка что-нибудь до жути тривиальное. Шлюха, наркоманка, алкоголичка – кто придумает больше? Мне же сильно хотелось спать. После забавного ночного разговора меня быстро вернули в школу, но все равно из-за слишком сильного перевозбуждения сразу уснуть не удалось. Пришлось выпить снотворного и повспоминать структурные формулы сложных углеводов. Я устало потерла глаза. Понадеявшись на хмурые тучи за окном, я, обрадованная, вышла на улицу в рубашке с коротким рукавом и брюках, абсолютно позабыв про капюшоны, перчатки и черные очки. Хорошо хоть не забыла намазаться солнцезащитным кремом с spf-100 – буквально через полчаса сильный ветер разогнал облака и солнечный свет залил окрестности. Мои руки тут же обгорели: кисти и предплечья покраснели и нагрелись. Лицо и шею пришлось спасать волосами. Обычно мне была не свойственна подобная рассеянность. Первая группа вышла и к ним тут же кинулись люди, нервно расспрашивая о ждущих за дверью пытках. Я усмехнулась, пряча улыбку за длинной челкой. Насколько предсказуема и однообразна человеческая сущность. Над дверью загорелась лампочка, обозначающая, что врачи жаждут новую порцию трясущихся от мандража школьников. Я пошла, не обращая внимания на шепотки за спиной и изучающие взгляды. Пускай говорят – ведь на большее у них не хватит разума. Сразу за дверью находилась импровизированная раздевалка, а еще дальше сидели разного профиля врачи. Здесь тоже сидели какие-то дилетанты: никто не смог сдержать своих чувств при виде моего покрытого шрамами тела. Одна сердобольная женщина даже ахнула. Я и бровью не повела – все это было слишком привычно. Дверь позади меня хлопнула и в комнату вошла еще одна девушка с параллели: я слышала, что ее звали Яра. Первое впечатление было обманчивым: всего лишь очередная «школьная» проститутка с налетом неформальности, но оно разбивалось вдребезги, стоило лишь заглянуть в ее умудренные печальные глаза. При виде меня брюнетка ухмыльнулась и явно по привычке потянулась к торчащей из заднего кармана джинс зажигалке, но вспомнив где она, досадливо прикусила губу. - Приятно познакомиться с тобой лично, Ламия Романова, - раздалось низкое певучее контральто, - о тебе уже легенды ходят, знаешь? - Предпочитаю забыть, - я против воли искренне улыбнулась. Девушка мне нравилась. – Ты тоже предмет местных сплетен, Ярослава Соломонова. - Можно и так сказать, - тряхнула гривой девушка, и мы синхронно хохотнули. - Ладно, хватит трепаться, пойдем уже к страшным дядям и тетям в белых халатах. Я была заинтригована. За несколько дней моего пребывания тут я услышала много историй о Яре: о безотказной, беспринципной, постоянно курящей и принимающей таблетки нимфоманке. «Её любовь – лишь вопрос денег. Ну или травки. Или чего покрепче. Человек, окончательно падший в пропасть» - говорили, как один, все мои новые знакомые. Возможно, это правда. Возможно, ложь. Но я не думаю, что все так просто. Я ходила из кабинета в кабинет, механически выполняя все требования врачей и отвечая на их расспросы. Нет, меня не бьют дома. Да, дядя об этом знает. Да, результаты аварии. Проблемы возникли только с гинекологом. Когда я уселась в кресло, больше напоминающее приспособление для пыток, медсестра сказала чуть подождать, так как врач сейчас придет. Мужчина-гинеколог? Вроде бы должно быть все равно, уж после моих «приключений» с Сашей точно, а все равно как-то слегка неловко. Наверное, это из-за сбитого распорядка дня. Да, скорее всего из-за этого. - А вот и я! – раздался радостный голос, и я увидела молодого человека, явно только сошедшего с университетской скамьи. Я возвела глаза к потолку, чувствуя такое привычное раздражение. Опять. Везде чертовы студенты. – Так-с… - он посмотрел в карточку, - Ламия Романова, какие-то жалобы есть? - Нет, - сухо отрезала я. У меня не было желания долго болтать с этим неумехой. - Цикл сбивается? Вы девственница? – с восторгом щенка ретривера засыпал меня вопросами парень, явно ожидая стандартных «нет, да». Мой ответ его несколько ошарашил. Растерянные карие глаза с золотистыми ресницами грустно посмотрели на меня, и гинеколог спросил, знаю ли я, что обо всех «познавших запретный плод», он должен докладываться моему классному руководителю и директору. Типа так они заботятся о «нравственности и морали» молодежи. Я ответила, что мне все равно. И вот, я уже сижу возле кабинета директора. Здесь я стала появляться с завидной регулярностью – это даже странно, учитывая мое безупречное поведение. Рядом слушала плеер какая-то девочка из одиннадцатого с неумело крашенными розовыми волосами, а напротив, сидела Яра и хитро щурилась, как кошка на солнце. - Так слухи о тебе правда? Директриса все вещала о примере для подражания, лучшей ученице и еще кучу бла-бла-бла, - лениво промурлыкала Соломонова, доставая из сумки электронную сигарету и с удовольствием затягиваясь, - а ты такая… вот. - Такая вот? – я в деланном изумлении приподняла брови. - Заблуждения Алисы Вадимовны - это лишь ее бзик. Я умна, что отрицать, и участвую во всех возможных олимпиадах. Я никогда не утверждала, что я пай-девочка, хоть и стараюсь соблюдать правила. - И что за правила? – Ярослава с упоением курила, не забывая, кидать на меня такие многозначительные и одновременно ничего не значащие взгляды. Я поправила лезущие в глаза волосы. Просто жуть, а не прическа. - Правила Романовой. Не люблю играть в игры, кроме своих собственных, - я улыбнулась и откинулась назад, выдвинув скрещенные ноги в проход. Брюнетка загадочно посмотрела на меня из-под тяжелых век и выдула клубы еле видного дыма. - Я тоже, - и Яра улыбнулась в ответ. Люди не гнутся. Они ломаются. Любого можно уничтожить - это вопрос времени и желания. Я поняла это очень давно. Но всегда есть две баррикады: сломавшие и сломленные. Одни заслуживают уважения, другие – лишь забытья и исчезновения в вечности циклов жизни. В зависимости от того, на какой ты стороне, определяется все твое существование. Это всего лишь игры со своими правилами, игры – кто первый сломает другого, это всего лишь игры в жизнь. И, кажется, я нашла человека, который видит это, не закрывая глаза на суровую правду. Прошу вас, пишите отзывы, дорогие читатели) Я же должен знать, что вам понравилось, а что - нет.