Почувствуй Охоту кожей

Хайраси, планету Охотников, второй декацикл раздирали сильнейшие ветра. Осыпались острым дождем горы, вздымались моря, вода в которых всегда темнела алым, тяжелым цветом независимо от времени года – виной тому глинистое дно характерного оттенка. Шайхо напрягся: впереди простирались каменистые пустыни, перемежающиеся железными лесами. Высоченные, ветвистые конструкции, похожие на корни фантастических деревьев, поднимались высоко в небо и состояли из железистых пород. Казалось, какая цивилизация могла выжить в столь неприветливом мире? Однако те, кто называли себя Охотниками, выжили и расселились здесь и на соседних планетах. Да и Хайраси при ближайшем рассмотрении не была такой уж агрессивной, какой казалась на первый взгляд. Во-первых, периоды сильнейших ветров длились непродолжительное время и приходили день в день по календарю. Во-вторых, глинистое дно морей и всех пересекающих планету рек служило неисчерпаемым источником средств, заживляющих открытые раны. В-третьих, железные леса поставляли сверхпрочные, не поддающиеся коррозии металлы, которые цивилизация Охотников использовала для создания вооружения, космических кораблей, а также разнообразных предметов, пригодных в быту. Охотники жили небольшими поселениями, обосновавшимися на просторных пустошах. Юнцы отдельно от родителей и навещали одну только мать, рано забывая, кто был их отцом. Повзрослев, они легко могли оказаться в ситуации соперничества с собственным отцом за харпи – женщину Охотников. Каждый строил свой собственный дом, где мог хранить трофеи, оружие или даже небольшую живность: того, кого можно было подобрать на других планетах и кто смог бы существовать в атмосфере Хайраси. По правде говоря, немногие зверушки могли здесь выжить, и виной тому была не атмосфера. То ли дело черепа, расставленные в хранилище по значимости победы. Особо ценные, из тех, что дорого достались, – в самом дальнем углу – финальный аккорд гостеприимства. У каждого этот аккорд звучал по-разному, но все стремились к тому, чтобы прозвучал он наиболее весомо, иначе, зачем вообще приглашать кого-то в свой дом. Для дружеских встреч предназначались другие заведения. Если почти каждый Охотник мог похвастаться скелетами животных видов с планеты Земля или подобных ей систем, рассказать историю противостояния с ксеноморфом, стоя посреди хранилища и указывая когтем на вытянутый темный череп, то далеко не каждый мог продемонстрировать клыкастый, почти треугольный череп ксенодактиля с острыми костяными чешуйками. Еще реже можно было увидеть длинный ребристый позвоночник подводного дракона с планеты морей, точно так же как и череп самки ксеноморфов, вокруг которого ожерельем укладывался ее длинный, в острых лезвиях хвост. Всё бы хорошо: ловкость есть, сила, хитрость, удачи только нет. И это главный недостаток Шайхо. Последний раз зубастый хвост удача показала на планете однопалых рептилий. Случилось это после того, как удалось-таки достать ксеноморфа. И вроде не молодая особь тот самый ксеноморф: опытный, но поддался на хитрость Охотника – захотел закончить раунд одним единственным ударом хвоста и промахнулся. Подставился под длинный тирк – обоюдоострое оружие, представляющее собой цилиндр, раздвигающийся в обе стороны и трансформирующийся в заостренные ветвистые трезубцы, наливающиеся синим светом и способные не только бить, но и стрелять. Справиться с рептилией оказалось на порядок труднее: пришлось сражаться в воде одному, хотя по правилам ученика должен был сопровождать наставник. Но вновь удача приветливо взмахнула хвостом, задев лишь крепления набедренных доспехов и оставив глубокую рану на бедре, рухнула к ногам молодого охотника, раненная в два смежных сердца тварюги. Сегодня, как и полгода, и год, и чуть больше двух лет назад, Шайхо победил, вот только победа досталась с острым привкусом унижения. Жизнь улыбалась ему и берегла от скитаний в земле погибших воинов, но достоинства не прибавляла. В третий раз он победил не хитростью и не силой, не лучшей тактикой и стратегией, а благодаря случайности. Измученный стремительным соперником, охотник, почти добитый горным обвалом, вызванным им самим же, едва мог подняться с колен. Чудом дотянувшись до тирка и выстрелив наугад, задел огромный валун, свалившийся прямо на голову сопернику в тот момент, когда тот готовился к прыжку. Шайхо взвыл. Сражение видели все на корабле. Об этом сражении узнает каждая харпи в железном лесу к югу от родной деревни. И сейчас, покинув корабль раньше остальных, пришлось в спешке сажать свой шаттл посреди равнины, будучи настигнутым последним усилием злого ветра. Это значило, домой он доберется не скоро. «Проклятье!» - прошипел Шайхо. Поблизости ни одного дружественного поселения. Есть правда что-то вроде времянки, но кто ее сейчас использует, одним скалам известно. Если свои – хорошо. Но могли забрести и другие, например, северные охотники, отличающиеся не только цветом кожи, темпераментом и отношением к Охоте, но и диапазоном зрения. Темно-серые с маленькими черными пятнами, темными глазами и ярко-синими регуляторами на длинных, до середины спины, отростках-охладителях, они отличались буйным нравом и зрением сразу в шести диапазонах, в отличие от того же Шайхо, способного без защитной маски видеть максимум в трех. С кем-с кем, а с ними Шайхо встречаться не хотелось. Не потому что он боялся, нет. Просто им обычно все равно, кого они видят перед собой - противника с другой планеты или своего сородича. Сородич даже предпочтительнее - убивать не станут, зато на место могут поставить, да еще такими способами, о которых лучше не задумываться. Проиграешь – будь уверен, ни одна харпи не посмотрит в твою сторону, не дотронется до браслета на левой руке. Шайхо коснулся темно-зеленой стали, сплетенной из двух пластин на запястье. Его браслет был все еще на месте. Кажется, на этот раз повезло. Времянка пустовала. Проверив состояние шаттла по встроенному в наруч датчику, Шайхо расположился в углу пещеры. Ныло надорванное сухожилие на ноге – боль терпимая, но неприятная. Доктор посмотрит, поколдует, и через пару недель можно будет ходить, не хромая. Удачно, что времянка оказалась поблизости от места посадки. Спать охотник не собирался, но гулкий вой за стенами пещеры, почти уютное тепло внутри, усталость, тянущая боль, привычная и успокаивающая – он здесь, на родной планете – заставили глаза закрыться. Очнулся он от резкого смешка, прозвучавшего где-то над ним. Мир вернулся быстро, но не в полном составе. Не было оружия, которое Шайхо оставил рядом, а перед ним стоял и глумливо улыбался – чтоб его ксеноморфы инфицировали! – охотник с севера. Нахальные клыки, темная кожа внутри, синие регуляторы, тряпичная броня на ногах – ее-то и броней назвать нельзя. Делается эта дрянь из странных темно-синих водорослей, произрастающих в северных озерах. На ощупь шершавая, неприятная. Как вообще такое можно додуматься нацепить на себя? Однако же северные охотники носят именно такую одежду, пренебрегая другими способами защиты, словно во всеуслышание заявляя миру о своей непревзойденной силе. Клыки, когти, совершенное владение телом – этого довольно, чтобы за десять минут в прямом спарринге уложить среднего ксеноморфа. Их харпи не любят выбирать: придут двое – возьмет сразу обоих, и пусть соревнуется природа одного с природой другого, чье семя сильнее и выносливее. Шайхо этого не понимал. Конкурировать можно на поле боя, но на лежанке – никогда. Ни один охотник к западу от красных гор и к югу от примыкающих к ним пустошей не потерпит соперника рядом с той, кто избрала его для продолжения рода. - Будешь дальше спать – проспишь жизнь, - смешливо шикнул северный. – У замарашки не хватило сил смыть чужую кровь? Острый коготь указывал на красноватое пятно, хорошо видное на пятнистой коже. Кровь врага – морского цвета, алая. Помыться на корабле возможности не было. Шайхо взвыл про себя: угораздило же столкнуться на времянке именно с этим, когда до дома осталось совсем немного – день пути и рассвет. - Живой – значит победил. Твоя харпи оценит. Хотя это вряд ли. Колени содраны, значит стоял на них. Позволил себя сломить – значит слабый. Стесал когти – значит, сопротивлялся, пока тебя тащили. Но самое главное – браслет. Нет, хоть ты и победил, ты не победитель. Годишься разве что для тренировки самцов. Последняя фраза прозвучала вызывающе и пошло. Шайхо зарычал и попытался подняться, но не смог: надорванное сухожилие стрельнуло болью так, что отдалось в самом сердце. - Да не вой ты, - рявкнул незнакомец. – Дай посмотрю. Думаешь, стану с тобой силой мериться? - Ты врач? – выдавил Шайхо, когда руки северянина скользнули по икре, нащупали больное место и сжали ногу над и под ним в каких-то особых точках, потому что боль тут же улеглась, превратившись в тупую тяжесть. А еще через минуту нога онемела. - Вывих и надрыв. Последнее твои врачи исправят, резать не буду, с вывихом помогу. Будет больно. - Ты мне поможешь? – в голосе прозвучало больше растерянности, чем удивления. - А на кой ксеноморф ты мне здесь нужен? Я собираюсь тут задержаться, а вот ты, как ветер стихнет, отправишься домой. Правда, с такой ногой далеко не уйдешь. Тело только сейчас расслабляться начало – к утру ты будешь вопить от боли и мешать мне думать. На кой ксенодактиль мне такой концерт? Шайхо выругался: пришлось соглашаться. После всего нужно будет оставить добровольно вызвавшемуся помощнику что-нибудь в знак благодарности и пригласить домой, нет, лучше все-таки что-нибудь оставить без приглашения и позорной экскурсии по небогатому хранилищу дома. Но прежде чем названый доктор начал, пальцы сцепились вокруг темных запястий, прерывая движение. - Еще раз схватишь за руки, оторву хваталки, - гаркнул северянин и завел руки Шайхо за спину. Если бы не общая усталость, не позволяющая адекватно реагировать на происходящее, Шайхо почувствовал бы подвох сразу. Но он не почувствовал – потому через мгновение руки оказалось невозможно развести в стороны. Магнитные наручники свились вокруг запястий. - Я тебя не бью, не трахаю, не убиваю – не велика честь иметь дело с охотником, не умеющим контролировать собственную реакцию на боль. - Я умею контролировать! - взвился Шайхо, обнажая свою юношескую, еще не устойчивую к эмоциям натуру. – И я победил! Лежащая свободно на бедре когтистая лапа ощущалась непристойно горячо, и Шайхо разозлился на себя за то, что когда была возможность трахнуть одного из соседней деревни, слабого и неумелого, нарвавшегося на Шайхо в плохом настроении, не сделал этого, в отличие от некоторых своих приятелей, за неимением харпи получавших разрядку на стороне. Северянин пожал плечами, убрал провоцирующую на всякие необдуманные поступки руку, уселся напротив, устроив поврежденную ногу между своих пятнистых серо-черных ног. Осмотрел раненое место, помял кожу над ним, пока онемение не перешло в легкие покалывания, а потом дернул. Мир сжался до протяжного воя, оборвавшегося также внезапно, как и начался. Северянин схватил все четыре клыка Шайхо и сжал их вместе. - Хочешь беду на нас навлечь? В ваших горах черные ящеры водятся. Пригласишь их на огонек? Шайхо собрался было возразить, что все они давным-давно ушли в недра гор, но так и не смог – пальцы по-прежнему держали клыки, а бушующая в теле боль не позволяла логически связывать обрывки воспоминаний относительно того места, где они находились. Сейчас он мог лишь поверить незнакомцу во всем, что касалось черных ящеров и их набегов на пещеру. - Вместо подарка выбираю гостеприимство, - невозмутимо прошипел незнакомец и неожиданно представился. – Тирой. Тебя как называть? Шайхо выскреб на полу пещеры несколько символов – клыки по-прежнему были сжаты вместе. - Шайхо, - сам себе проговорил Тирой, как будто обдумывая, соответствует ли имя тому, что он видит перед собой. Кивнул, удовлетворившись, и отпустил клыки. – Я передумал: буду ночевать у тебя. Одну ночь ты мне должен и четыре дня. Я правила знаю. Ваши никчемные, глупые правила.