Почувствуй Охоту кожей

Когда Советом было принято решение доставить ксеноморфа в столицу, Шайхо вызвался лететь. Как ни странно, он получил положительный ответ. По всей видимости, за то, что успешно перешел на следующий уровень обучения, показав себя в бою. Ксеноморфы вместе с драконами раздери этого юношу! Шайхо, как ни в чем не бывало, не посоветовавшись и не уточнив желаний Тироя, сказал, что хочет видеть северянина в качестве сопровождающего в столицу. Совет оказался не против такого развития событий. Пока эти двое повезут ксеноморфа, можно будет хорошенько допросить ученого, который, впрочем, и без допросов в присутствии Тироя разболтал предостаточно. Выводил он новый вид, видите ли. И всё для того, чтобы предоставить своему роду новое оружие, с которым не стыдно лететь в столицу. Было одно но – оружие оказалось крайне нестабильным в плане настроения, хоть и послушным в сексуальном отношении. Кажется, мутантам нравилось, когда горячий северный охотник прижимался грудью и животом к их прохладным черным спинам, приятно давил на копчик (чувствительное место многих ксеноморфов), заставляя ребристый хвост подниматься. Как рассказал ученый, он был с ними и груб, и жёсток, и внимательно-ласков, что для охотников не свойственно, вследствие чего приходилось ломать собственные представления о совокуплении и останавливать естественные порывы мять, расставлять в неудобном положении и иметь силой. Шайхо с любопытством слушал подробности изощренного соития, представляя, как от возбуждения раздвигаются защитные пластины в паху ксеноморфа, как оттуда тянется все выше и выше длинный, скользкий отросток, снабженный подвижной головкой. Представлял, как ученый заставляет эту головку метаться из стороны в сторону, отчего зад ксеноморфа поднимается, ноги разъезжаются в стороны, а хвост ходит ходуном, как у недовольной речной ящерицы. Перевозбудившись, Шайхо запретил себе представлять всё это в алых красках. Интересно, Тирой когда-нибудь представлял себя на лежанке с ксеноморфом? - Я сейчас тебе гемипенис под копчик запихаю, чтобы думал перед тем, как спрашивать? – выругался Тирой. – Это же надо такое спросить. Только, пятнистая твоя жопа, и думаю, как бы на своем корабле поиметь ксеноморфа. Я тебя перед полетом заставлю все гормоны слить! Выздороветь не успел, а всё туда же. Со здоровьем у Шайхо и вправду не ладилось. Во-первых, не давали покоя ноги. Если старая рана более-менее отпустила, то порванные и заботливо восстановленные лекарем мышцы постоянно напоминали о себе. Лечение оказалось болезненным: сначала его ноги растянули в стороны, а затем ввели лекарство под кожу в строго определенных местах. Рассеявшись вокруг порванных мышц, оно образовало прочную пленку, чьи органические составляющие способствовали заживлению раны, совмещению разъединенных молекул в единую кристаллическую структуру. Приходилось мириться с изменившейся походкой. Когда лекарство закончит действие, походка и ощущения между ног восстановятся. Мысли о соитии охотника с ксеноморфом вызывали болезненные чувства, но не думать об этом Шайхо не мог. Как же всё-таки несуразно трахать того, кто обычно выступает в роли трофея на Охоте. Еще болела поясница, в клочья разодранная ребристым хвостом черной твари. То и дело через плотную, кожаную повязку просачивались зеленые струйки, свидетельствующие о медленном заживлении. На руку Шайхо вообще не желал смотреть: уродливые шрамы ветвились, словно деревья с органических планет, дико щипали и чесались. Шрам для Охотника – знак слабости, проявленной в бою, что бы на эту тему ни говорил северянин. Уязвимое место. Протянуть такую руку Риэн немыслимо. Шайхо надеялся, что со временем природная регенерация разгладит их, оставив на память лишь темно-коричневый непрощупываемый след. Сейчас же их можно было трогать, чувствуя вздувшееся под кожей образование. - Не запихаешь, он для этого не приспособлен! - вволю посмеявшись над реакцией Тироя, юноша посерьезнел. Вызвавшись доставить мутанта в столицу, Шайхо понятия не имел, как это организует. Допустим, ксеноморфа поместят в трюм, далее курс на столицу, и трофей в руках имперского флота. А дальше что? Возвращение домой? Ведь может же такое случиться: ксеноморф устроит сюрприз на корабле, выбравшись из трюма? О подобных эксцессах не раз рассказывал наставник. Ладно, у него есть Тирой. Вдвоем они как-нибудь одолеют крылатую тварь, но велик шанс того, что аварии при таком раскладе не избежать. Нужно всё продумать, от и до, чтобы оправдать доверие сородичей. Но прежде надо чуть-чуть отдохнуть. Среди любимых развлечений Охотников были так называемые «костяные игры самцов». Охота – это жизнь, и никакие игры не имели права подражать ей. Потому охотники развлекались бесконтактными драками в небольших, наполовину открытых замках, сложенных из черепов, костей, позвоночников и клыков разных мастей и форм. Задача участника – положить на лопатки противника, сдвинув с места меньшее количество «строительного» материала. Каждый череп был снабжен специальным датчиком. Идеальный боец мог разложить соперника между ребрами гигантского птерозавра, не сломав ни одной кости обрамляющих его скелетов птиц и мелких рептилий. Почти ювелирная работа. Ловкость, подвижность, легкость, отточенность движений. Шайхо никогда не участвовал в подобном – прерогатива взрослых Охотников – но смотреть любил. Тирой презрительно хмыкнул, расположившись в амфитеатре рядом с юношей. Вытянул ноги, широко расставив пальцы и клацая когтями о теплый камень. Шайхо устроился скромнее. Во-первых, потому что ранения не позволяли вольничать с телом. Во-вторых, тремя уровнями выше сидела Риэн в компании двух Охотников из Совета. - Забудь, - Тирой напомнил Шайхо об отказе Риэн. – Прилетишь в столицу, получишь шанс заинтересовать такое количество харпи, которое тебе и не снилось. Как выяснилось, Шайхо плохо переносил отказы. Брат харпи много интересного рассказал о реакциях юноши: тот замыкался в себе, яростно тренировался, не желая никого видеть и ведя себя крайне враждебно. Приходилось выжидать пару дней и только потом идти в гости. И тогда, словно ничего не произошло, юноша показывал ребенку новые трофеи, подробно рассказывал об особенностях планеты, на которой он их раздобыл. Кайлас любил долгие рассказы своего приятеля за детальность и красочность. От кого бы еще он узнал, что на планете морских хищников темно-синие, безликие растения расслабляют мышцы ног, если задержаться в их зарослях. - Почему бы тебе не сожрать свои советы вприкуску с …? – дальше последовал плохо переводимый южный жаргон. Незаметно притянув к себе Шайхо, Тирой сжал пальцы на его талии, чувствуя, как комкается повязка в хищных когтях и напрягается тело под ней: - Давай ты больше не будешь использовать ругательства в моем присутствии! Договорились? - Отпусти, - грозно прорычал юноша, разражаясь новой порцией тщательно подобранных слов, но через мгновение умолк, чувствуя, как боль сочится вместе с кровью из-под повязки вниз, на светлые камни. – Договорились. - Вот и хорошо, - когти скользнули вверх по позвоночнику и сжали пару охладителей. – И пошлые вопросы оставь своему воображению, иначе я сначала воспитаю в тебе Охотника, а потом трахну так, что твоя секреция станет моим заслуженным трофеем. Секреторные выделения самцов – важный этап перед соитием с харпи. Разнообразные пряные жидкости, выделяемые самкой, во время и после совокупления, свидетельствовали о том, что она приняла охотника и готова зачать с ним детей. Когда победитель в бою не довольствовался трофеями и самим фактом победы, трахая поверженного охотника, второй, перевозбужденный в бою и обессиленный, но продолжающий яростно сопротивляться, выделял жидкости иного рода: брызгал слюной, а если и кончал, то как самец, высвобождая член и сливая гормональную жидкость на землю. Секреторные железы в анусе срабатывали, когда самец возбуждался и призывал самку к активным действиям. Подобные эмоции с мужчиной были нелепы и унизительны. Говорить же о подобных вещах вслух считалось верхом бесстыдства. - Не дождешься! – Шайхо в очередной раз представил, как вырывает позвоночник Тироя. Чего уж там - разбирает по костям, даже бакулюм не обходит стороной. У охотников детородный орган был убран в особый тканевый карман под паховым щитком, который в нужный момент открывался, и интимный инструмент высвобождался. Пенис представлял собой кость, вокруг которой наращивались мышцы, они были твердыми и упругими, потому член всегда находился в поднятом положении. К бакулюму тончайшими кровеносными сосудами крепился парный гемипенис в надежно защищающем мышечном чехле. От возбуждения мышцы расслаблялись, пенис набухал, увеличиваясь в ширину, раскрывался на конце, словно цветок, внутри которого прятался чувствительный гемипенис. Охотник мог контролировать натяжение половых связок, приводящих в движение двойной конец – он был шершавым, плоским, с выступающими мягкими ворсинками-наростами и заканчивался по обе стороны маленькими хвостиками. Гемипенис мог то выдвигаться из мышечного чехла, то прятаться внутри, становясь влажным от секреторных выделений. – Только попробуй, убью. - Успокойся и учись работать в команде. Нам лететь завтра, а ты реагируешь, будто тебя стадо ксеноморфов обижает. Смотри за игрой, хватит отвлекаться. Разговаривать с Тироем расхотелось. Досмотрев игру, Шайхо направился домой. Собрать оружие, морально подготовиться. В то время как Тирой помогал южанам грузить расцарапавшего клетку ксеноморфа в трюм рабочего корабля. Оценив безопасность крепления клетки, северянин пришел к удовлетворительному выводу: до столицы дотянут. Позволив Тирою выбрать каюту, Шайхо расположился в оставшемся отсеке, чувствуя в себе особое воодушевление, боевой настрой и, что с ним случалось редко, великодушие. Наблюдение за костяными играми самцов пошло на пользу: юноша расслабился и повеселел. Первая половина пути прошла спокойно. Шайхо следил за курсом, исполняя роль штурмана. Разглядывал проносящиеся мимо звездные миры, нацепив на лицо специальную маску – так он мог видеть в большем количестве спектров. Долго развлекаться Тирой не позволил, намекнув, что неотъемлемую часть вооружения стоит поберечь для Охоты. Пришлось довольствоваться собственными настройками зрения. Выбрав наиболее эффектный, Шайхо рассматривал космос в золотом спектре: так он мог вылавливать ветровые «короны», электромагнитные вспышки и звездные бури на поверхности звезд. В этом спектре кожа Тироя приобрела темно-золотистый оттенок, а синие наконечники на охладителях превратились в кроваво-зеленые. Северянин не вмешивался – чем бы охотник ни увлекался, лишь бы не нарывался. Вторую половину пути Шайхо, словно неприкаянный зверь, бродил по кораблю. И совершенно неожиданно забрел в каюту Тироя, устроившись на лежанке, задал вопрос: - Ты познакомишь меня со своими друзьями? Я подготовил список собранных мною артефактов, - юноша указал на потайной отсек в нагрудной броне, где хранилась металлическая пластина, на которую Шайхо записывал всю необходимую информацию. Нечто вроде карманного компьютера. – Вдруг их что-нибудь заинтересует, здесь много любопытных наблюдений. - Шайхо, - Тирой строго посмотрел на воодушевленного юношу. – Я разве говорил, что мои знакомцы служат в имперском флоте? - А где? – невольно смутившись, спросил Шайхо. Ну как объяснить молодому охотнику, мечтающему о службе в имперской армии, научно-поисковых экспедициях и новых рубежах, что его знакомые – своевольные личности, космические пираты, охотящиеся не ради славы, почета и внимания харпи, не ради ни с чем не сравнимого чувства правильности происходящего, когда отключаются мысли и просыпается дух Охоты под тугим, натренированным прессом, а ради денег, возможности насолить элитным бойцам, возомнившим себя великими охотниками во вселенной?! Философы с далекими от традиционных представлениями о жизни. Философствовать гораздо приятнее, когда никто ничего от тебя не требует, не лезет с «единственно верной» идеей о предназначении Охотника. Такие не станут коллекционировать черепа и позвоночники, такие убьют и забудут о твоем существовании. Ну что можно было сказать Шайхо? И без того разочаруется, когда ксеноморфа заберут, а его отправят домой. Так оно и случится. И ведь ждет ответа, молчит. В приглушенном оранжевом свете молодой охотник казался еще моложе из-за своей юношеской, непосредственной способности уютно устраиваться везде, где достаточно жарко и спокойно. - Ты меня удивляешь. Сначала ругаешься со мной, а затем приходишь, задаешь вопросы, устраиваешься в моей каюте, как в своей. - Я тебя сейчас чем-то обидел? – в голосе зазвучали недовольные, рычащие нотки. - Нет. Просто, если я говорю, что мои знакомцы не в имперском флоте, это значит, что они не в имперском флоте, из чего можно сделать следующие выводы: они либо харпи, либо такие же жители, как ты и твои сородичи в деревне, либо строители городов, либо – космические ублюдки со своими правилами и законами. Я отвечу тебе, в благодарность за ответ желаю до конца полета не слышать от тебя ни одного вопроса относительно моих знакомых. Они – последние два варианта. - А если я не такой благодарный, как тебе кажется? – игриво клацнул клыками юноша. - Если ты не такой благодарный, как я рассчитывал, отмывать трюм от остатков присутствия ксеноморфа будешь в одиночестве, - отрезал Тирой и задумался, так ли он хочет охотиться вместе с этим юнцом. Да, пожалуй, он все же хотел. Это желание было за гранью рациональных мотивов. Шайхо насупился, вопросов возникло больше терпимого, но настроение собеседника не предвещало ничего хорошего. Поднявшись, юноша направился в свою каюту в надежде отдохнуть перед высадкой. Шрамы по-прежнему чесались, смотреть на них было неприятно. Всё произошло так, как и предполагал Тирой – затянутые в серебристую броню, невозмутимые вояки приняли ксеноморфа, разместили в прозрачной, из закаленного стекла клетке и отправили в центральную лабораторию. Доставившего его охотника поблагодарили, выдали трофей, заикнуться о своей коллекции юноша не успел – ему предоставили пару номеров в здании на окраине города и возможность бесплатного проживания в течение декады. На харпи молодой охотник даже смотреть не хотел. Местные охотники, называвшие себя яутами, все как на подбор являлись обладателями особого знака инициации. Соревноваться с ними Шайхо не мог, да и не хотел. Гордо вышагивая по улицам города, он чувствовал свою особую значимость – он участвовал в поимке ученого и ксеноморфа, убил одного из мутантов, доставил такого же в трюме корабля, поливать слюной на тех, кто ничего про это не знает, зато красуется знаками охотничьего различия. Вот закончит обучение, тогда начнется совсем другая жизнь, и имперские воины посмотрят на него по-другому. Тирой в передаче трофея не участвовал, доверив миссию Шайхо и смотавшись куда-то по своим делам еще до прихода особого подразделения. Воины не сильно интересовались сопровождавшим Шайхо северянином – мало ли какие дела у охотника в столице. Улетали они с разными чувствами. Шайхо не смог бы подробно описать архитектуру города, чьи главные постройки стреловидными цилиндрами поднимались на стометровую высоту. Звездообразная планировка, непривычная для жителя окраинных планет, мешала ориентироваться в переплетениях улиц, в результате Шайхо несколько раз, напрягаясь, вспоминал, где относительно видимого из всех частей города храма, находился их дом. Короче говоря, ухудшившееся самочувствие из-за непривычного шума и духоты, отвратительное настроение лишили юношу врожденной любознательности. Тирою не нравилась апатичность, с которой его юный напарник возвращался в свой номер. Кажется, он считал минуты перед отлетом, но не потому что хотел улететь, а потому что отлет был неизбежным. Странная реакция: юноше нравился город, это Тирой чувствовал. Равнодушие, обращенное к городу и жителям, происходило из ярости, клокотавшей глубоко внутри Шайхо. Его будто бы клыками ткнули в то, что он не дорос до другого обращения. В свою очередь Тирой дал сигнал всем, кого хотел увидеть, навестил пару строителей городских храмов, навел справки относительно планировавшихся исследований привезенного ксеноморфа – оставалось только ждать весточек. А пока можно было отправиться на Охоту, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Цель они выбрали совместно, Шайхо даже начал проявлять инициативу – сначала планета ксенорогов, затем планета людей. Да, именно в такой последовательности, пусть почувствует разницу. Органика опаснее в плане разнообразных микроорганизмов и инфекций, богата на виды, зато ксеноорганика может похвастаться многообразием подвидов и почти лишена вирусов, способных навредить Охотнику. Насладиться воспоминаниями о былой Охоте не позволил неугомонный южанин, активно тренирующий боевые приемы в коридоре корабля. Звонкий рык раздался сначала за дверью, а затем разразился проклятиями в командной рубке. Ворвавшись на капитанский мостик, Тирой краем глаза заметил Шайхо: тот скрутил кого-то прямо на приборной панели. Слава богам, Тирой не забыл включить защиту установленного курса. В цепких когтях юноши извивался и старался плюнуть кислотой маленький ксеноморф: клыкастый, с несуразными отростками на хвосте. Крылатый он или нет, разглядеть не представлялось возможным. Шайхо держал его под брюхо, сжимая особое выпуклое место, из-за чего кислота, выделявшаяся внутри ксеноморфа, не поднималась к горлу и пасти. Мелкая тварь хрипела, дрыгала ногами и извивалась, упорно стараясь досадить Шайхо хвостом. Отбросив верткого зверя в угол, Шайхо навел на него прицел и грозно предупредил о последствиях лишних телодвижений. Кажется, тварь поняла, потому что сжалась в клубок и заскулила. По-видимому, юноша сделал ей больно. - Откуда он взялся? – рявкнул Шайхо. - Наш ксеноморф был носителем, чего непонятного. Эта тварь в нем сидела. Только как ваши специалисты его пропустили? Он что в заднице его прятался? – юноша шутку не воспринял. Только этого еще не хватало – ксеноморфеныш на корабле. – Другие клетки здесь имеются? - Нет, - уныло протянул юноша. - Запрешь его в своей каюте, трюм нам понадобится. Оружие и личные предметы перенесешь ко мне, - не закончив фразы, Тирой метнул в зверя раскладывающимся плазмострелом. Зверь замер на полу, отключившись. – Это ненадолго, так что поторопись. Спорить Шайхо не стал и, все еще хромая, поплелся за своими вещами, по дороге вспоминая самые сочно-кровавые слова, которыми можно было охарактеризовать незваного ксеноморфа. Как с таким грузом охотиться? Дадут боги, не раздербанит корабль на части. Не должен, конечно: мал еще, и вырастет до размеров своего носителя не скоро.