Почувствуй Охоту кожей

Зрение Охотников тяготело к красному и части инфракрасного спектра – коротковолновым и средневолновым ИК-излучениям. Но далеко не все охотники могли так же легко переключать зрение, как Шайхо. Кроме того, диапазон средневолнового ИК был доступен не каждому. Ближе к центру спектра коротких волн видимая картина становилась менее четкой, будто сотни микроскопических зверей начинали сражение в воздухе, так рябило пространство. В спектре звезды, вокруг которой вращалась планета, куда Шайхо с Тироем прибыли для Охоты, наибольшей интенсивности достигали линии нейтрального гелия и были хорошо видны линии водорода и некоторых ионизованных элементов, среди которых значился кремний. Свет, излучаемый звездой, был белым. Он затапливал собой всю местность, как только Шари поднималась выше сорока градусов над горизонтом. Видеть в таких условиях охотники не могли – глаза неминуемо ждала временная слепота, но только иного рода – белый океан вокруг с изредка встречающимися темными полосами-волнами. Не помогло бы даже переключение на инфракрасный режим. Маска позволяла отсекать лишнее, не путаться в плохо видимых и потому мешающих сосредоточиться деталях, оставляя самое главное, например, длинные волны ИК-спектра – в этом диапазоне излучали тепло многие обитатели планет. Охота представляла собой сражение во тьме. Именно поэтому охотников в детстве тренировали особым образом: учили преодолевать препятствия с завязанными глазами, погружаться в самих себя, слышать и чувствовать соперника кожей. Так было заведено много тысяч лет назад, когда яутам принадлежали всего две планеты, вращающиеся вокруг красной звезды. Сегодня же количество планет увеличилось, только не везде наставники продолжали придерживаться правила «кожа видит много лучше глаз». Южане давно перестали следовать традиции, пропуская первый этап обучения и начиная сразу со второго: ученики сражались без масок. На третьем этапе смотрели инфракрасным зрением с правом перехода на привычный спектр. Четвертый этап характеризовался отсутствием права переключения зрения в диапазон красного. С пятого уровня начиналось обучение в масках: ученики самостоятельно выбирали настройки. Поэкспериментировав с режимами, Шайхо остановился на пятой позиции: фиксации спектральной линии кремния. Кремниевую структуру имели ксенороги и прочая живность, населяющая Илхор, что дословно переводилось как «слепящий убийца». Первая ночь на планете была короткой и равнялась приблизительно двум суткам Хайраси. Шари всё еще выглядывала из-за горизонта, когда с другой стороны небосклона начинала восхождение вторая звезда – Лархо. Охотники подгадывали ее появление – света в окружающем мире становилось меньше, и можно было воспринимать формы и цвета. Однако окружающее пространство играло с охотниками безжалостную партию: привычные предметы виделись совсем по-другому. На Хайраси частоту зеленого цвета глаза охотников воспринимали как зелено-синий. На планете, подобной дому уманов, видели ее как голубой цвет. Это был цвет крови, хорловый. Дариевому цвету соответствовала частота желтого, но видели ее яуты как зеленый с примесью бурого; на планете уманов предмет того же цвета оказался бы светло-зеленым. Частоту синего охотники воспринимали плохо, потому называли ее хайриевой, то есть «призрачной». Цвет пламени именовался «ракиновым». Ракина переводилась как «боль огня». Название «джоровый» соответствовало частоте красного, а «кремниевый» - инфракрасному спектру. Фиолетовые и ультрафиолетовые оттенки оставались вне поля зрения. На фиксацию этого излучения был ориентирован один из режимов видео-оборудования, вмонтированного в маску. Отчасти именно поэтому, охотясь на чужих планетах, в условиях чуждого привычному освещения, охотники предпочитали отключаться от деталей мира, оставаясь один на один с противником. Калейдоскоп меняющихся от планеты к планете цветов сбивал настрой и мешал концентрироваться. Охотник должен был уметь отключать себя от всего лишнего и несущественного. Второй день на Илхоре по меркам охотников был длинным – можно спокойно охотиться, чтобы затем, не дожидаясь второй ночи, такой же длинной и к тому же губительно-холодной, улететь с трофеями домой. Наступала короткая, теплая ночь. Ксенороги сидели в пещерах – они почти ничего не видели в темноте и могли ориентироваться только на запах. Огромные существа никого не боялись, но предпочитали наслаждаться темнотой без цвета и форм, зачинать детей, наедаться впрок. К горячим озерам звери не подходили – не тратили время на любимое занятие, которому всецело отдадутся длинной ночью. Тирой решил дождаться рассвета у одного из таких озер. Датчики не засекли поблизости ни одного ксенорога и ни одной пещеры. Сидеть ночью в пещере всё равно что сознательно нарываться на неприятности. Нет такой пещеры на планете, которую бы не занимал ксенорог. Безопаснее всего находиться на открытой местности. Костер охотники развели безбоязненно: дыма ксенороги не увидят, тепло не учуют. Существа с кремниевой основой в темноте ориентировались на наличие кремния и кальция в структуре окружающих предметов: чувствовали эти элементы издалека. - А теперь выкини из головы то, что читал о планете ксенорогов. На время, естественно, - Тирой готовил нечто необыкновенно вкусное и ароматное, так что Шайхо, собирающий хворост, застыл над костром с охапкой больших веток, вдыхая пряный запах дичи. - У меня никогда не получалось так ароматно, - юноша уселся рядом с костром, наблюдая, как Тирой ловко переворачивает мясо на стальной пластине, наполовину утопленной в огонь. – Выкинул. И что дальше? - Послушай планету. Что ощущаешь? - Я почти не чувствовал никаких запахов, когда мы шли сюда. Это нормально? - Да. Придется привыкать. Сейчас главные запахи – это мы с тобой. Поэтому утром придется перейти на особый режим защиты. Тирой сердился, его явно что-то беспокоило. Шайхо в общем-то было настучать на это клыками, но с таким настроением, чему можно научить. - Что-то случилось? - Ты случился. Не слышишь, что я тебе говорю, на что обращаю внимание. Я хочу, чтобы ты чувствовал планету, вместо этого я слышу размышления о твоих способностях к готовке. Тебя никто не учил молчать – слушать воздух, принюхиваться к земле, по которой идешь, ощущать детали обстановки всем телом? Ты можешь не видеть траву, но способен чувствовать ее кожей. Пока мы шли, у тебя не нашлось времени коснуться ее ладонями? Ты ведь будешь сражаться здесь уже на рассвете, будешь ступать по ней, и кто знает, может, своим шорохом она подскажет тебе, где враг, если ты его не разглядишь. Планета разговаривает с нами тогда, когда ее обитатели спят. Она рассказывает об их привычках, слабостях и сильных сторонах, тебе нужно только понять, как разговаривать с ней. Иди сюда! Почувствовав неладное, Шайхо решил на всякий случай подойти. В темноте, растворившей болезненный свет, охотники могли ориентироваться без масок: помогал по-домашнему уютный отсвет костра. - Надоел. Будешь сопротивляться, сделаешь хуже себе. Плохо, что мы не закончили на корабле, и плохо, что ты об этом думаешь сейчас. Никогда бы не выбрал путь наставника. Думаешь о Риэн? - Не знаю, - признался Шайхо. Он никак не мог сосредоточиться, выбросить из головы лишние мысли. Первое умение, которым должен овладеть охотник. Шайхо думал о харпи вообще, о своем интересе к Тирою, о том, что на корабле он мог почувствовать запах чужого тела рядом со своим. Встряхнул охладителями в надежде избавиться от наваждения. Раздражало то, что похоже он стал воспринимать Тироя как личного наставника, у которого готов учиться всему, что тот предложит. - Тебе мешают твои желания. Так не пойдет. Чтоб тебя ксеноморфы порвали, Шайхо! Ты не входишь в мой «дом», и у меня даже нет повода трахнуть тебя. Кроме одного единственного. Юноша шарахнулся в сторону, но его схватили за кисть, грубо расцарапав кожу, притянули обратно. За ночь верхний слой регенерирует и от царапин ничего не останется. - Твое подростковое сумасбродство завтра же отправит меня к богам на арену. Отказываешься – на этом твое обучение закончится. Я не намерен гробить себя ради несуразного ребенка, который нафантазировал себе ксеноморф знает что. И вместо того, чтобы следить за противником, будет думать о том, как бы присунуть первой попавшейся в воображении харпи. От былой сдержанности юноши не осталось и следа: три красных треугольника замерли между глаз северянина. Теперь Шайхо целился, не скрываясь. Но вместо удивления, расслышал в ответ лишь смешок. - Начал обучение – заканчивай его, иначе я буду считать тебя мерзким лжецом. Попробуешь тронуть меня – и эта планета увидит другое сражение. Считаешь, что можешь обращаться с южанином так же, как принято у вас, северян, обращаться со своими подростками? - Да что ты знаешь о жизни северян? Чем ты отличаешься от северного подростка? Гонором? Цветом кожи? Страхом показаться перед кем-то слабым? – Тирой поднялся. В свете костра его охладители полыхали, словно огненное зарево на Хайраси. Пальцы на ногах Шайхо от такого зрелища судорожно поджались. - Делай со мной, что хочешь, только научи быть Охотником. А потом я тебя убью, чтобы никто не узнал, - Тирой так и не понял, пошутил Шайхо или говорил всерьез. Без предупреждения юношу подхватили и приподняли, ему, чтобы удержать равновесие, пришлось обхватить Тироя ногами. И отключить оружие. – Мне будет потом стыдно? - Тебе будет потом хорошо. Расстегни набедренную броню. Быстро расправившись с застежками, Шайхо продемонстрировал недюжинную ловкость. Тирой отметил крепкие ноги, которые, не напрягаясь, держали точку опоры, и сейчас рассматривал накачанный живот и паховый кармашек, надежно оберегающий пенис. После пары ритмичных нажатий карман открылся, а его хозяин вцепился в чужие охладители, стараясь сохранить дистанцию, несмотря на неминуемое сближение: Шайхо тянуло прижаться пахом к клыкам северянина, потереться о них. - Куда подевалась твоя смелость? – съязвил Тирой, ловя желания юноши и исполняя их. – Столько вопросов об интимном – и что в итоге? Как же с вами, южанами, не просто. Вместо того чтобы прорычать что-нибудь садистски-злобное в ответ, Шайхо охнул: его пенис оказался погруженным в открытые жвала северянина, острые зубы прикусили ствол. Волна горячего, влажного наслаждения накрыла юношу – еще немного, и он рискнул бы разбудить планету протяжным воем, в котором зазвучало бы столько же желания, сколько и негодования. В очередной раз клыки вовремя сжали, а его самого опрокинули на землю. Еще через мгновение Шайхо ощутил прикосновение согнутых пальцев к гемипенисам, которые во рту Тироя успели покинуть мышечный мешок. Шайхо прогнулся, стараясь ни о чем не думать. Колени упирались в непривычно жесткую поверхность, но юноша ничего этого не замечал. Тирой вошел неглубоко. Шайхо инстинктивно двинулся вперед, слезая с еще не раскрытого конца. Северянин придержал его за плечи: - Стоять! Куда? - Может, я как-нибудь по-другому повзрослею? - попытка возражения провалилась. К тому же, вместо того, чтобы ответить или успокоить парой слов, северянин продвинулся глубже. Юноша взвыл и напрягся. Больно не было, но сразу стало тесно внутри. Мышечные стенки ануса растянулись, секреторные железы как назло активировались еще во рту Тироя. Пенис напрягся: параллельно с медленными толчками сзади северянин поглаживал набухшие гемипенисы, потирал их, стимулируя одному ему ведомые точки. Думать, насколько положение близко или далеко от позора, не позволяли ощущения, в которые Шайхо погружался с каждой манипуляцией всё глубже. На клыках замирали совсем непотребные, жалостливые звуки. Безумие запахов и ощущений продолжалось нестерпимо долго, до тех пор пока северянин контролировал процесс. Шайхо не знал, что оргазм, вспыхнув на лепестках гемипениса, способен распространиться по всему телу. Вздрагивая от жвал до кончиков пальцев, он уже не пытался расцарапать твердую поверхность под собой. - Так чувствуют себя все харпи во время оргазма? – ну что поделать с этим южанином: вопросы возникали даже тогда, когда, казалось бы, их должно заметно поубавиться. - Да, если охотник опытный. И нет, потому что ключевые сенсорные точки разные. Приятное чувство распространятся по твоему телу благодаря особым гормонам во время мощного выброса секреторного вещества в кровь. Мне дальше продолжать урок биологии? – недовольно вздохнул Тирой. – Я отказываюсь, - блаженно растянувшись рядом, северянин закрыл глаза и замолчал. Шайхо устроился на боку, поджав ноги. Проснулся юноша довольный, в боевом расположении духа. Звезда только-только выглядывала из-за горизонта, желтым пламенем отмечая путь. Потянулся, с наслаждением напрягая каждую мышцу тела, прогибаясь в спине и скрипя жвалами. Тирой купался в озере: обнаженное тело то и дело появлялось над поверхностью воды. Туман почти рассеялся – лишь легкая дымка облекала темно-пятнистое тело. Шайхо встретил северянина на берегу. Тот устроился на мокрых камнях, расслабленно откинувшись на локти. При помощи охладителей можно было контролировать температуру тела, усиливая или тормозя возбуждение. Шайхо покрутил пару синих регуляторов, плавно повышая температуру, чем вызвал глухое ворчание. Тирой предостерегающе шикнул: - Не хулигань! - Во мне столько сил, как будто я выпил целую кружку питательной смеси. Только телу много-много легче, и тяжести в голове потом не будет. - Еще бы, - хмыкнул Тирой. - Если я достану ксенорога первым, научишь, как правильно доставлять харпи удовольствие, и познакомишь со своим домом. Потом, когда вернемся. Идет? - Стоп! Шайхо, я не говорил, что… - Если я проиграю, выполню любое твое желание и отдам один из своих трофеев на твой выбор. Если выиграю – позволишь доставить удовольствие тебе. Следовало проучить мальчишку, почувствовавшего вкус к взрослой жизни, чтобы в будущем не нарывался. Согласившись, северянин в очередной раз отметил казавшуюся нелогичной цепочку собственных действий, совершаемых рядом с южанином. Не так-то просто вызвать шквальный оргазм у опытного, испытавшего многое и многих охотника, но пусть попробует. Вряд ли гомосексуальный опыт помешает юноше в будущем оставить потомков. В конце концов, они вернутся на Хайраси, где их дороги разойдутся, даже если Шайхо выиграет. Пара дней в северной деревушке – экстремальное приключение для южанина, но не более того. У Тироя свои планы на будущее, у Шайхо свои – так было изначально, так и должно остаться. Нечего Шайхо задерживаться в его доме: это же сколько проблем образуется, учитывая характер и уровень производимого юношей шума. Победит – ну что ж, Тирой позовет его в гости, максимум на пару дней, а потом выпроводит в объятия харпи: Риэн или какой другой. Тот факт, что Шайхо активно крутился вокруг него, означал лишь одно: мальчишка жаждал внимания. Редкая для охотников потребность. Сейчас Шайхо ступил на особое жизненное поле: узнал, что помимо боли, усталости, унижения и невинных наслаждений существуют и другие чувства, к которым не менее склонно его тело. Привычная с детства боль отступила на второй план. - Я хочу посмотреть, как ты живешь, - какой же всё-таки Шайхо непоследовательный и непредсказуемый. – После того, как мы вернемся на Хайраси. - Нам предстоит длинный день. Озеро в твоем распоряжении, и подготовься слушать меня. Скоро выдвигаемся. Потрогав когтями воду и отрегулировав охладительную систему организма, Шайхо с разбегу погрузился в теплое озеро, окатив брызгами почти высохшего Тироя. Не заметив возмущенного рыка, нырнул, подхватил со дна первый попавшийся камень и, вынырнув, метнул им в Тироя. Северянин ловко увернулся и, не желая реагировать на игривое настроение Шайхо, вернулся к тлеющему костру. Пусть побудет немного в одиночестве: впереди длинный, трудный день пробуждения Охоты на планете слепящих ветров.