Почувствуй Охоту кожей

- Ты быстро бегаешь? – ксенорог был огромный и весил тонны четыре, если не больше, так что вопрос прозвучал резонно. Двигались охотники след в след за зверем, включив режим невидимости, но тот уже почуял неладное: жадно принюхивался, оглядываясь каждые двадцать шагов, беспокойно поводил носом. - Никто не жаловался, - бросил через плечо Шайхо. Сейчас охотники видели только кремниевый шлейф, стелющийся за животным. Тирой решил, что пришло время научить юношу ориентироваться в «темноте», следуя внутренним инстинктам. Темнота была, конечно, не полной: Шайхо мог различать силуэты деревьев, извивающиеся над головой, зияющие пасти пещер, ощерившиеся острыми валунами. Без маски мир виделся так же, как туманным рассветным утром на Хайраси: можно было разглядеть формы окружающих предметов, но рассмотреть, сколько острых краев содержит длинный, похожий на стрелу лист, не представлялось возможным. Непривычные, несвойственные Хайраси цвета и оттенки мутили сознание, заставляя тело настораживаться, напрягаясь каждой мышцей. И Тирой принял решение. - Настоящий Охотник ориентируется не на зрение. У тебя было достаточно времени, чтобы запомнить, из чего состоит мир Илхора. Слушай запах, звуки, землю под ногами, чувствуй форму корней и ветвей – и научишься видеть. - Что значит видеть? – сердце кольнул страх. То, что происходило, было совсем не похоже на предыдущие уроки. Шайхо привык ориентироваться по приборам: когда наступала темнота, и в ней один на один с охотником оставался лишь призрачный тепловой след местного обитателя, юноша мог наблюдать за миром и передвигающимся в нем существом при помощи навигационных девайсов разного профиля и конфигурации, выстраивающих на внутреннем визуальном экране векторы и траектории передвижения соперника. Правда, не во всех мирах это работало: на некоторых планетах можно было свободно вздохнуть лишь тогда, когда режим визора стоял в нейтральном положении, а Шайхо опирался на собственное зрение. Он слышал, что раньше учеников с детства приучали к темноте. Она становилась другом, защищала от отвлекающих форм и цветов, в ней можно было рисовать картину Охоты. – Эта тварь знает, что за ней идут, - добавил юноша. - Конечно, знает. Чтобы передвигаться бесшумно, нужно видеть… - Так объясни, - тихо прорычал в ответ. – Я не понимаю твоих намеков и не читаю мыслей. Кроме собственных рук, тебя и оружия, я ничего не вижу. Почти. Расскажи, я хочу понять, - быстро вспыхнув, Шайхо так же быстро успокоился. - Стой, - северянин надавил на плечо, вынуждая юношу присесть на корточки. – Тебе не нужно зрение, почувствуй соперника. Он там, за отрогом гряды, в кремниевых зарослях. Он уже знает, что мы здесь. Но он не знает, кто мы. Он боится, потому что ты дышишь слишком громко, потому что ты жаждешь его убить. Я чувствую твое возбуждение – это правильно, но… Ты выдаешь себя. Позволь темноте раствориться вокруг, не вглядывайся в нее. Тогда почувствуешь тепло. Голос звучал мягко, даже свойственные Тирою вибрирующие нотки не были слышны. Здесь и сейчас Шайхо понимал, что, доверяясь партнеру, он воспринимает гораздо больше информации кожей, чем зрением, и что ради такого партнера, как Тирой, он, не задумываясь, пожертвует собой. Умиротворяющее чувство. Сопротивляться положению «наставник-ученик» глупо. Главное, чтобы означенный партнер об этих мыслях не знал. - Я чувствую тебя, - прошептал юноша. - Это хорошо. Настраиваться на Охоту через наставника правильно. Только не задавай сейчас вопросы, ладно? - Я чувствую твое присутствие рядом со мной… кожей. Ты пахнешь… не так, как мир вокруг. Острый запах, так пахнут орехи в долине нашей реки. А он… я знаю, где ксенорог. Он пахнет мелом, как и всё вокруг, только ярче, в нем смешаны разные запахи – ему страшно. Поднявшись, молодой охотник не устремился вперед, как ожидал северянин, – замер, поправляя броню. Ни одна железная пластина не звякнула. Шайхо выбрал верную тактику – нападение сверху. И теперь, сидя на соседней ветви дерева, Тирой думал, что наставник юноши не прав – у мальчишки есть талант, невезучий он – это правда, на месте усидеть не может – тоже правда, настырный и своевольный, увлекающийся одни боги знают чем, но талантливый, восприимчивый, нужно только подход найти. Ловкий – повзрослеет, и ловкость станет его преимуществом. Он и сейчас двигался бесшумно, держал равновесие, сильные ноги отталкивались легко, а когти правильно поджимались, удерживая корпус на месте. Достучаться до него не просто, но так это в порядке вещей – молодой еще. Юноша умел доверять – вот она дверь в его сердце. Одна беда: непоследовательный Шайхо, привязался к тому, кто никогда не станет своим – слишком велика пропасть между культурами. Если бы дорога через пропасть существовала, Тирой не пожалел бы времени на ее поиски. Шайхо умел замечать то, что не считали нужным замечать другие южане, попросту не умея видеть: настроившись на Охоту, юноша находил уникальные вещи, подмечал детали, особенности мира, в котором находился. Только сильное эмоциональное возбуждение снижало порог любопытства и врожденную внимательность. «Даже какой-то драгоценный камень умудрился найти по дороге», - хмыкнул про себя Тирой. – «Далеко пойдет». Когти скользнули по набедренной одежде северянина, потерли мягкую кожу, из которой та была сшита, нащупали потайной карман – рубин скатился на дно. От прикосновения не осталось и следа, Тирой даже не успел удивиться нелогичному поведению юноши перед атакой. - На удачу, - весело прошипел Шайхо. – Я, кажется, понял, про что ты мне говорил. Жаркие нити от него к моей темноте, как будто ксенорога привязали ко мне. Я знаю, где он и что делает. Пьет. Когда закончит, я буду рядом. Тирой мог предостеречь юношу, но не стал – раз увидел путь, пусть идет дорогой Охоты, с этого момента никто не волен его останавливать. Дорога невидимая, переменчивая, от охотника к сопернику, и снова поиск и снова тянется жаркая нить – от сердца к сердцу. Жаль, всё это растворится в технических возможностях доспехов, если вернется к прежней тактике. Вспомнив о споре, Тирой расхохотался и бросился следом за южанином – нет уж, форы он ему не даст. Пусть не рассчитывает. Северянин первым сцепился со зверем – у водопоя животных было двое. Но юноше впервые в жизни по-настоящему повезло – удар был не таким точным, как у Тироя, ксенорог едва не пропорол его изогнутым рогом, удалось извернуться и юркнуть животному под брюхо. Ксенорог захрипел. Упал он быстро и умер быстрее соперника Тироя, который оказался удивительно живучим, мог долго мучиться в агонии. Северянин закончил страдания зверя одним ударом в легкие – достойному сопернику достойная смерть. По мнению Тироя, Шайхо должен был провозгласить нечто вроде «Я победил!» или «Я оказался первым», но он молчал, усевшись на камень, упираясь локтями в колени. Слушал свою темноту, дышал медленно, тихо, правильно. Он всё умел, давным-давно научился управлять телом, оставалось только увидеть Охоту внутри себя. И он увидел. Довольно шикнув, Тирой почесал кожу рядом с правым нижним клыком, сложил раздвижное копье и направился в лес. Теперь Шайхо мог похвастаться скелетами трех разных видов ксенорогов. Первым, чем он занялся, когда корабль преодолел притяжение звезд Илхора и лег на курс, была обработка костей. Пришлось довольствоваться черепами и позвоночниками, поскольку всё остальное просто не поместилось бы в трюм. Юноша так увлекся, что не заметил наблюдавшего за ним Тироя. Шайхо оставлял странные пометки и тончайшие зазубрины на костной ткани, и северянин никак не мог взять в толк зачем. Расспрашивать его на корабле он не стал. Такой сосредоточенности Тирой никогда еще не видел в своем подопечном. Однако через некоторое время мирное занятие пришлось прервать. - Ты ничего не забыл? – Тирой бесцеремонно вмешался в интимный процесс подготовки трофеев. - Что? – и вот опять знакомая растерянность во взгляде. Как же легко его поставить в неудобное положение. Сейчас наверняка лихорадочно соображает, что он мог забыть и где и имеет ли смысл возвращаться на планету ксенорогов. - Твоя каюта… занята… - Ксеноморф, - юношу будто ужалил целый рой умановских пчел, так быстро он вскочил, вмиг позабыв о трофеях. – Он не сбежал? - Нет, не сбежал. Пошли, проверим его. Зверь настороженно следил за вошедшими в каюту охотниками, вилял хвостом и недовольно попискивал. Связанный, он не мог толком пошевелиться, из-за чего черное тело окостенело. Ксеноморфы умели годами находиться в неподвижном состоянии, всем своим существом готовясь стремительно наброситься на жертву, на свою беду оказавшуюся поблизости. Этот был мелким, вертлявым, неподвижное пребывание на месте превратилось для него в настоящую муку. - Давай частично развяжем его? Оставим только перевязь под животом, так он не сможет кислотой плеваться. Или… он ведь всё понимает, знает: если будет перечить нам, вредительствовать, останется один одинешенек в космосе и подохнет страшной, голодной смертью. Ты ведь этого не хочешь? – обратился Шайхо к зверю. «Неужели решил приручить?» - мелькнуло в голове Тироя. – «Мало мне с ним проблем». – Если не будешь плеваться, разрежу все веревки. Сейчас тебе больно вот здесь, - Шайхо когтем ткнул в черный, перетянутый прочным растением живот. – Боль уйдет, если будешь вести себя хорошо. Тебя ведь учили общаться с Охотником. С вашим создателем. Во время разговора зверь то и дело поглядывал на Тироя – расцветка та же, что и у кормящего, зато запах другой, опасностью веет. Говорящий был не менее опасен, цвет непривычный, но пах гораздо вкуснее, молодой и трогал приятно, как тот, в пещере. Не делал больно. Умирать ксеноморфышу не хотелось – а вот жрать хотелось сильно. Лучше, конечно, в говорливого зубами впиться, но тогда второй от него живого места не оставит. Если согласиться не нападать – будут ли кормить? Выбора не было. Тот охотник в пещере заботился о них – значит, и эти могут, только нужно их приручить. Зверь кивнул, обещая не брызгать кислотой и не кусаться. Шайхо поймал ксеноморфа за хвост и дернул к себе - тот проехался по полу на животе, дергая всеми лапами, решил воспротивиться подобному обращению, но был сцапан под брюхо. Длинные когти почесали живот, затем шею – ксеноморфыш попытался извернуться и цапнуть, но играющий с ним охотник вдруг издал странный гортанный звук, вибрирующий и глухой – зверь оторопел. Звук ласкал и раздражал одновременно, и ксеноморф не знал, как себя вести. Закрутился на коленях пятнистого. Отсмеявшись, юноша отпустил бедолагу, поймал сердитый взгляд северянина и объяснил: - Он помнит нашего ученого. Тот не причинял ему вреда, никому из них, вот он и не знает, как себя вести. Инстинкт говорит ему убить нас, память – быть рядом с нами, потому что мы – это еда, тепло, сон, забота. А еще он понимает – всё понял, что я ему говорил. Умный зверь, оценил, что подохнет здесь в одиночестве, с кораблем не справится, не знает как. Будет моим питомцем, - решил Шайхо. Ну как тут возразишь? Логика в рассуждениях, конечно, присутствовала. Держать ксеноморфа в каюте связанным гораздо безопаснее, чем позволить ему шнырять по кораблю, зато зверь озлобится. Опыт общения с Охотником у него уже есть, пусть небольшой, зато запоминающийся – стоило попробовать приручить его. - Хорошо. Но за него отвечаешь ты. Курс на планету уманов. Десять черепов и поворачиваем на Хайраси. - Возвращаемся к тебе, помнишь? - Я помню, что приглашал тебя в свой дом, и я не передумал. Тирой действительно не передумал, но в тот момент, глядя на забавляющегося с ксеноморфом юношу, он вряд ли мог себе представить, что не пройдет и пяти дней после возвращения домой, как он зачем-то обратится к Совету старейшин с просьбой передать наставничество над Шайхо ему в руки. Естественно, не узнав ни желания самого Шайхо на этот счет, ни мнения своей семьи.