Почувствуй Охоту кожей

За окнами шипел жаркий северный ветер. Тирой периодически навещал бассейн, располагавшийся на подземном уровне. Более двух лет прошло, но голову не покидали тревожные мысли. Глупый Шайхо так и не понял, что он открыл ему прямой путь в семью. Нужно было подождать, совсем немного. Заполошный южанин поторопился с выводами и всё напутал. Не так Тирой представлял обучение Шайхо. Неподготовленный, рванулся в Академию, в которую обычный яут с планеты, далекой от Столицы, не мог попасть просто так. Юношей тренировали, и многие жизнью расплатились за подобные тренировки. Вне всякого сомнения, с Зерраном никто из принимающих преподавателей спорить не станет, но мальчишку подвергнут суровым испытаниям, к которым тот не готов. Юноша учился на первом курсе. В этот период навестить его не представлялось возможным, но благодаря своим связям северянин следил за удачами и неудачами Шайхо. Оказалось, у южанина незаурядные способности к пилотажу и инопланетной лингвистике. Зато в тренировочных боях с использованием холодного оружия обнаружились проблемы: те самые, которые Тирой хотел решить дома. Пара-тройка лет и он мог бы увереннее держаться на сложно укомплектованных аренах-имитаторах миров разных конфигураций. Последнее новшество современных академий. Глупость в сравнении с реальностью. Если уж биться, то на настоящей земле. И академию Тирой выбрал бы своему ученику другую. На расстоянии Шайхо раздражал сильнее, чем когда находился рядом. Наверное, потому что не было никакой возможности на него влиять. Тирой ловил себя на мысли, что думает о Шайхо, как о собственном ребенке. Глупо, конечно. Да и свой ребенок у него теперь был – маленькая, но очень грозная харпи, своевольная и эмоциональная, точь-в-точь как южанин. Даже смешно. Внешне похожа на отца, а характер Шайхо. - Тирой! – Зерран подошел к бассейну, уселся на краю. С нескрываемым наслаждением наблюдал, как тот выныривает на поверхность, отряхивает длинные охладители, собирая их за спиной в хвост, и только затем выбирается наружу. Зерран восхищался мускулистой фигурой партнера. В приглушенном оранжевом свете темно-серая кожа сверкала, словно ее покрывала алмазная пыль. – Думал, говорить или нет, но… в общем, Шайхо решил досрочно перейти на второй курс, чтобы выбрать призвание. На экзаменационной инициации прошел цепочку из пяти планет и сейчас направляется к планете уманов. Не знаю, как ему удалось везде получить положительную оценку выше десяти засечек, знаю одно – добром это не кончится. Четыре планеты подряд – верх для яута его уровня. Сил разве что на пару черепов… Тирой… Ты меня слушаешь? Стремительно одевшись и не проронив ни слова, северянин поднялся в дом. Потрепал за охладители дочь, попавшуюся под ноги. Ровно через десять минут его фигура замерла в дверях. Рахнэ не было дома. Если бы не раннее возвращение из экспедиции в лавовый мир Шахра, он ничего не узнал бы о Шайхо и его беде. В том, что мальчишка попал в беду, Тирой не сомневался. И дело было не в том, что он недооценивал южанина. Наоборот – Тирой прекрасно знал, на какие подвиги тот способен. Просто есть вещи, независящие от наших представлений о себе. Есть правила, против которых не выстрелишь. Чтобы пройти досрочный экзамен, нужно сдать пятьдесят таких же, но на других условиях. Шайхо никто жалеть не станет – вызвался, исполняй. Будет меньше на одного ученика – не горе. На его место придет точно такой же яут с таких же дальних рубежей. - Я у тебя в долгу, кайрхэ, - впервые Тирой назвал Зеррана словом, близким по смыслу «побратиму», только иного рода. Охотник наклонил голову в знак пожелания удачи. Партнер вернется – прежний, вместе с Шайхо, или другой, без него, но вернется. Этот яут возвращался из миров, откуда ни один другой охотник не возвращался, потому что жвалы свои берег и не совался. [Примечание: Кайрхэ - аналогия с «побратимом», отношения характеризуются предельной близостью друг с другом, построенной на доверии, на знании друг друга, допускают сексуальную связь. Это понятие свойственно культуре северян, у южан и подобных им данные отношения – редкость. Отношения развиваются в рамках семьи и почти никогда между двумя отдельно взятыми мужчинами, так как построены на фундаменте развития взаимоотношений с харпи, скрепляющим материалом обычно является общность интересов, совместная Охота, совместные экспедиции или восхищение успехами и деятельностью друг друга. В том, что делает один кайрхэ, обычно видно влияние второго.] Корабельные коридоры расчерчивали сполохи электричества. Находясь на орбите Кьяˈрху (яутское название планеты уманов), корабль страдал от разнообразных планетарных помех, вызванных магнитным полем планеты, радиоволнами и воздействием местной звезды. Мелочи, но неприятно. Особенно для ксеноморфа, который во всем чувствовал подвох. Убежав следом за Шайхо, он пробрался на межгалактический крейсер. Повезло, что именно южанин первым обнаружил его. Пришлось взять с собой. Наверное, Зерран договорился, чтобы зверя не трогали. Во всяком случае, Шайхо сделал всё возможное для этого: рассказал, как ксеноморфыша нашли, каких успехов удалось достичь в воспитании и дрессировке. Успехи юноши впечатлили не только партнера Тироя, но и принимающих преподавателей, так что южанину разрешили оставить зверя у себя и продолжить работу. Интересный эксперимент – взаимоотношения яута с ксеноморфом. Инстинкт охотника диктовал: черная тварь – соперник, предмет охоты, способ инициации. Юноша оказался сильнее инстинкта или умудрился обойти его, воспринимая клыкастое существо в качестве питомца, к которому питал самые искренние дружески-заботливые чувства. Пару раз они даже продемонстрировали слаженную работу на арене, чем вызвали раздражение со стороны многочисленных сокурсников, уважение преподавателей и восхищение в среде ученых-харпи, проходящих практику в мужской академии. Арена представляла собой огромное здание с раскрывающимся куполом. Стены, сделанные из железа с костяными вставками изящной формы, генерировали тактильные голограммы: противников, ловушек, препятствий. Среди виртуальных трудностей, встающих на пути курсантов, были и настоящие ловушки, в реальности которых сомневаться не приходилось. Несчастные случаи – не редкость на подобных занятиях. Смертность не высокая, в основном повреждения разной степени. Врачи лечили всех. Даже оторванная конечность не являлась приговором – потерянные руки заменялись биологически-стальным аналогом. Ловкостью, конечно, приходилось жертвовать, но продолжать Охоту пострадавший яут мог, приноравливаясь к переменам в теле. Многочисленные залы меняли форму и цвет, варьировались параметры силы притяжения и плотности атмосферы. Некоторые комнаты наполовину состояли из желеобразной субстанции, в которой ксеноморф чувствовал себя, как рыба в воде. В некоторых помещениях плескалась самая настоящая вода. Он бы радостно отфыркивался и хулиганил хвостом, но опасности, подстерегающие на каждом шагу, заставляли концентрироваться и следовать за Шайхо. Юноша никогда не бросал зверя, потому он так смело рвался за ним в пекло, подставляя для опоры хвост или плечо, готовый служить оружием в мускулистых руках. Ксеноморф привязался к охотнику настолько, что не мыслил ни дня без него. Когда молодой яут улетал, черный зверь скучал, громко скрипя зубами, чем доводил чутких соседей по отсеку, отдыхающих через стену. Ксеноморф выучился самостоятельно зажигать свет, но когда Шайхо отсутствовал, принципиально сидел в темноте, поджав хвост и положив голову на передние лапы. Иногда рылся в вещах юноши, вызывая недовольство последнего. Шайхо раздражался, если находил на доспехах следы высохшей слюны. Хуже если вляпывался в вязкую субстанцию. Тогда ксеноморфу доставалось по полной программе: отчитывал юноша сурово, закручивая хвост звездным узлом и щелкая по больному месту над пастью. В такие моменты хотелось укусить пятнистого хозяина или брызнуть на него кислотой, но зверь знал, чем это чревато, и потому терпел. Иногда ему хотелось отомстить куда более жестоко: уничтожить в кислоте изукрашенные узором трофеи. Месть, которую ксеноморф даже не собирался реализовывать всерьез: боялся представить последующую за ней кару. Трофеи были материализованными воспоминаниями, в которых особое место занимал Тирой. Уничтожь он их, и Шайхо, не церемонясь, убьет – клыком не клацнет. Еще Шайхо много читал, делал пометки, выбирал миры, описывал их и переносил в архив ради своих тщательно оберегаемых неразглашением целей. Забраться к нему под бок в такие моменты – завидное дело. Если повезет, почешет под загривком когтистой лапой. Можно даже поурчать, не услышав в ответ саркастические шутки на тему домашних ксеноморфов. Когда Шайхо читает, с ним уютно находиться рядом. Вне всякого сомнения, зверь испытывал неправильные эмоции. Жертва эксперимента, так бы выразилась харпи-биолог. Но юношу всё устраивало. Только тоски общение со зверем не убавляло. Ксеноморф отчетливо ловил горечь в настроениях Шайхо, которой не было до отлета с родной планеты. Впервые в жизни ксеноморф не знал, что предпринять. Шайхо долго не возвращался, не критично: на планете птеродактилей с хлористой кислотой в жилах задержка составляла куда более серьезную величину. Однако в горле пересохло только сейчас, и ничто не помогало избавиться от гадкого ощущения сухости в теле, непривычной для таких существ, как он. За плотно закрытой дверью проходил бой – его ксеноморф слышал отчетливо. Пора взлетать, пора взлетать! Почему он так долго? Зверь присел на задние лапы, готовясь к прыжку, в рубку младшие преподаватели внесли Шайхо: пара глубоких ранений в области живота и груди, левая рука отсечена выше локтя, дыхание почти отсутствует. Почти. Они не собирались его лечить – очевидный, невообразимый факт. Тирою не могли отказать в запросе на состыковку. Маленький высокоскоростной звездолет бесшумно пристыковался к крейсеру. Северянин прислушался: в груди тесно сжалось сердце – предчувствие, будь оно неладно. В зале под рубкой на полу сидел ксеноморф. Яуты окружили его, тихо переговариваясь на столичном наречии, но не убивали. По всей видимости, развлекались преданностью зверя. Ксеноморф затравленно смотрел по сторонам, сопя под нос нечто тоскливо-безнадежное. Он чувствовал, Шайхо еще жив. Ему же оставалось только ждать, когда тот умрет. Ходивший ходуном хвост замер: зверь узнал вошедшего. Пасть приоткрылась в ожидании, когти поджались, голова склонилась. Северянин поманил зверя, и тот последовал за ним, не отходя в сторону ни на шаг, готовый броситься на любого, кто рискнет помешать. Зверь в отличие от яутов не умел отчаиваться. - Я наставник Шайхо, со свидетельством ваш командир ознакомлен, и я забираю ученика на свой корабль. Вместе с врачом. Раненому курсанту вы обязаны предоставить лечение – пункт 10.3.1.L Кодекса. Заштатные препараты я возмещу, - бросил Тирой через плечо, скрываясь в смотровом отсеке, куда обычно помещали тяжелораненых или мертвых яутов, не прошедших инициацию. На Хайраси пришла весна. Прохладным ветром ворвалась в южные и юго-западные области, со дня на день ожидали ее появления терпеливые северные районы. На небе сгрудились бледно-голубые облака. Они посылали на землю десант из крупных дождевых капель, приятных на вкус. Дети теперь далеко могли убегать от дома, не боясь быть застигнутыми безжалостным суховеем, превращающим кожу в подобие потрескавшейся каменистой почвы. Воздух ощущался совсем иначе: сладко-озоновый запах – последнее свидетельство начала нового годового цикла. Утренние сумерки окончательно истончились, звезды поменяли местоположение, теперь они дольше царствовали на небе. Весенние рассветы – самое прекрасное время для возвращения домой. Под ногами шуршала мягкая трава, и трофеи можно было обрабатывать прямо на ней, наслаждаясь тишиной ярких звезд над головой. С телом говорил лишь прохладный ветер, успокаивая и исцеляя уставшие на Охоте мышцы. Шайхо остановился возле дома Тироя, сел на траву – ученик и учитель еще ни слова не сказали друг другу. - Пойдем, - северянин легонько сжал правое плечо. Юноша помотал головой. Ободков на охладителях прибавилось – звездной россыпью вспыхнули они в первых солнечных лучах. - Как же с тобой тяжело, - вздохнул Тирой. – Хорошо, давай посидим тут. Северянин устроился рядом. Юноша отодвинулся, словно боялся, что к нему прикоснутся. Взгляд уперся в землю и не желал видеть, что творилось на востоке. Солнечные лучи расчерчивали небо, превращая горы в действующие вулканы, словно не свет лился на землю, а огненная лава. - Я подвел тебя, - первое, что услышал Тирой. Осталось только сказать «Можешь отказаться от меня» или что-то в этом роде, но Шайхо как всегда удивил наставника. – Научи, как не ошибаться. Я ведь все еще твой ученик? - Мой, - прошептал Тирой. – С ребенком меньше проблем, чем с тобой. Пошли, я жрать хочу. - У тебя есть ребенок? – Шайхо что собрался поселиться во дворе?.. – Давай завтракать здесь. Мне трудно дышать в помещении. Сейчас только ты и я, потом так не будет. Наверное, Шайхо был прав. Он мог насладиться общением тет-а-тет на корабле, если бы пришел в себя. Но сознание вернулось только в лечебном корпусе, где оба охотника провели три дня. За это время Тирой, наконец-то, разобрался в собственных мыслях. Чтобы он еще раз отпустил Шайхо до окончания личного курса обучения – не бывать этому. В противном случае пусть пишет отказ от наставника и валит хоть к ксенорогам в пещеры. - Почему ты не спрашиваешь, чему я научился в Академии? – одной рукой юноша пытался устроить миски с дымящейся едой на земле. Получалось не очень. Он никак не мог приноровиться к отсутствию конечности, и это его заметно раздражало. Шайхо нервничал из-за того, что не может самостоятельно справиться с элементарными вещами так быстро, как ему хотелось бы. - Потому что я знаю, чему ты там научился. Лучше расскажи, что произошло на планете уманов. - Ничего интересного, - прорычал охотник и засунул кусок мяса в рот. – Я проиграл. - Мой гиперэмоциональный ученик никогда не проигрывал? - насмешливо протянул Тирой, чем вызвал очередной всплеск плохо сдерживаемого гнева: из-за резкого движения опрокинулась миска с горячим напитком. Яростно стряхивая влагу с обожженного бедра, Шайхо подспудно перевернул пару тарелок. Благо на них ничего не лежало. – Неужели одно поражение способно лишить тебя чувства контроля? Или ты думаешь, Охотники вокруг тебя только и делали, что побеждали? Профессионалы без страха и упрека. Ты на них равняешься? - Проигрыш хуже смерти. Для чего ты меня спас? – зло бросил Шайхо. - Ты определись – учить тебя не ошибаться или не спасать в следующий раз. Если учить, то придется жить. Вряд ли я смогу обучать мертвое тело, такими талантами природа меня не наделила. Лучше заткнись и ешь. Шайхо набросился на еду, чувствуя, что в данный момент перечить не стоит, если не хочет лишиться завтрака. Тирой глядел сурово – он мог не только отобрать еду, но и отправить горе-курсанта домой, в его богами забытую деревушку. Хотя спорить и драться хотелось как-то уж совсем отчаянно. Через некоторое время Тирой продолжил, так и не притронувшись к еде, несмотря на то, что был зверски голоден. - Проиграть и выжить значит приобрести опыт. Так говорили великие охотники. Я тебя познакомлю с одним из них. Не завтра и не через месяц. Подготовишься за год – полетим в гости к празднованию дня Весенней Охоты. В академии могут говорить, что угодно, но каждый из преподавателей когда-нибудь проигрывал. Из вас растят не охотников, а убийц – это то, что не нравится мне в современном мире. Дело не в смерти, не в том, подохнет молодой охотник или выиграет, дело в другом. Быть готовым к смерти – вот истинная цель правильного обучения. Когда ты готов к смерти, начинаешь по-другому слышать Охоту. Для тебя становится важной каждая минута, которую ты проводишь на Охоте и вне ее. Каждое мгновение ты проверяешь на ценность. Твоя жизнь обретает смысл. Ты охотишься не ради Охоты, не ради победы, а ради смысла своего существования, ради совершенства себя. Ни один из вас, долбанутых курсантов, не готов к смерти. Вы готовы умереть, но не принять смерть. Вы ничего не знаете о смерти. Вы знаете только, что такое боль и страх, но не ведаете, что помимо боли есть доверие к боли и понимание страха. Ты знаешь, как поступить с тем или иным врагом, знаешь, что в любую минуту он может убить тебя, но ты даже не представляешь себе, что самое главное на Охоте. Победа? Жизнь? Смерть врага? Нет. Шайхо слушал с открытым ртом, жвалы то и дело скреблись друг о друга. То, что говорил ему Тирой почти буднично за завтраком, он жаждал услышать хоть от кого-нибудь в академии за те два года, которые провел там. Академии были нужны не Охотники, понимающие себя, а простые бойцы, способные побеждать или умирать молча – факт, ставший внезапно очевидным южанину. Он был важен северянину, непостижимо, необъяснимо важен, и юноша благодарил богов и духа Охоты за то, что выжил, иначе не услышал бы этих слов никогда. - Я сам? – тихо проговорил Шайхо. - Твоя смерть, - слова заставили сердце бешено забиться. – Убивая врага и забирая трофей, ты впитываешь его смерть в себя. Ты умираешь вместе с ним каждый раз. И так до тех пор, пока сам не превратишься в дух Охоты. Ты станешь самой Охотой. Логика уступит место интуиции, следование цели – целесообразности. Став духом Охоты, ты потеряешь потребность в ней. Ты сможешь выстраивать мир вокруг себя – учить молодежь, приобретать новые знания, исследовать космос. Твоя природа больше не будет властна над тобой – пройдя кровавым путем побед и поражений, ты поднимешься над тропой и уже не захочешь спускаться. Это единственно созидательный путь для яутов. Другие пути рано или поздно приводят охотника к большой жестокости. Правильный путь учит быть не жестоким, а стремительным: смерть врага – твоя смерть, поэтому и умереть он должен быстро и достойно. Я бы хотел, чтобы и ты стал на путь созидания себя. - Мир изменился, - Тирой продолжил пару минут спустя. Он поднялся и теперь, не отрываясь, смотрел на восходящую звезду. – В этом мире охота стала дорогой к власти, к лучшей харпи, к лучшему положению в клане. Если ты решишь учиться тому, чему хочу научить тебя я, однажды ты захочешь не умирать вместе с врагом. Настанет твой час последней Охоты, после которой, и ты будешь знать об этом заранее, тебе уже не захочется поднимать оружие. - Ты не бросишь меня? – юноша подошел сзади и мягко ткнулся лбом в спину Тироя. - Не брошу. Просто однажды мне придется подняться выше и ждать тебя на вершине. Но я терпелив и смогу ждать столько, сколько потребуется тебе. Если, конечно, буду жив к тому времени, - Тирой рассмеялся. – Пошли в дом. Рахнэ не обрадовалась возвращению Шайхо. Во-первых, от южанина никакой пользы. Любой ученик в быту бесполезен на время обучения, к тому же однорукий. Во-вторых, она не хотела, чтобы тот так или иначе влиял на ее дочь, а судя по тому, как обрадовался ребенок гостю, именно это и могло произойти. И без того малышка не отходила от песочно-пятнистого охотника ни на шаг: тот без устали играл с ней, а вечерами рассказывал истории об инопланетянах, других мирах, столице и курсантах академии. Мало того, учил гравировать костяные трофеи. Терпела Рахнэ не долго, к концу недели поставив ультиматум: или семья, или южанин. Она не против общения с ним: пусть приходит в гости, но не живет под одной крышей с ней. Тирою ничего не оставалось, как переселить юношу в дом, где до встречи с Рахнэ и Зерраном жил он сам. Поначалу Шайхо расстроился. Он еще не все рассказал наставнику о своей жизни в Академии, например, о знакомстве с совершенно чудесной харпи, которую планировал отыскать в будущем. Единственная преграда к поставленной цели – рука. Вряд ли она теперь посмотрит на него всерьез. Зачем ей калека? Даже если техники поставят стальной имплантат, сути проблемы это не изменит. Первой ночью после возвращения Тирой узнал о случившемся на Кьяˈрху. Шайхо устал: не только физически, но и морально. На четвертой планете он почти перестал чувствовать эмоциональную нить Охоты, действуя на пятой скорее механически, чем осознанно. На планете уманов рука поднимала оружие, потому что не хватало двадцати черепов. Потом девятнадцати, восемнадцати и так далее, до последнего, на которого у него просто не хватило сил. К тому же он не ожидал невиданной прыти от ничем не примечательного умана, кажется, с темной кожей. Рассмотреть, как следует, противника не удалось: зрение подвело. Неожиданным оказался маневр умана со стальным диском, отсекшим его руку, из-за которого Шайхо чуть не разбился. Как всегда, спасла реакция и природное оружие – острые когти, остановившие скорость падения. Будь он в другом состоянии духа, поступил бы иначе. Достаточно было рывком подтянуться и одним мощным движением ухватиться за выступающий камень, второй рукой отшвыривая слабое существо вниз. - Твоя склонность к самоубийственным решением впечатляет. Будем с этим бороться, - выдал той ночью Тирой, как только Шайхо закончил рассказ. Так больно, как в тот день, ему еще никогда не было, и он ни разу не лечил самого себя. В умановском доме охотник даже пожалел, что не взорвался на крыше. – Самоубийство – не решение проблемы и тем более боя. Это последнее, на что идет охотник. Крайний случай. Твой случай далек от крайнего, - сердито выговаривал Тирой. Шайхо слушал, параллельно думая о том, что рядом с северянином чувствует себя в правильном месте. Кажется, Тирой опять заметил, что ученик отвлекается, потому что из сердитого начал превращаться в грозного наставника. Свой первый день на Хайраси после двух лет, проведенных в академии, Шайхо запомнил хорошо. Особенный день, предвещающий начало новой жизни, какая бы она ни была. Северянин не помогал юноше устраиваться в новом доме, то и дело отлучаясь по важным делам. Юноша быстро вошел во вкус, даже к отсутствию руки сумел приноровиться. И в скором времени дом преобразился. Шайхо устроил на втором этаже большую мастерскую, перетащив из собственного дома большую часть инструментов, воспользовавшись услугами северного пилота. Трофейная комната также перекочевала из дома в дом. К моменту возвращения Тироя, место, где он вырос, с трудом поддавалось опознанию. Северянин удивленно шикнул, ступив на порог. Южанин смутился и впервые за время пребывания в чужом доме подумал, что настоящий хозяин может статься окажется против столь кардинальной смены обстановки. Но было уже поздно. - Еще никогда я не чувствовал себя столь… по южному, - Шайхо даже стены не обошел вниманием, разрисовав их историческими сюжетами. Надо признать, получилось красиво, только цвет рисунка характерен культуре южных охотников. Убранство северных домов в цветовом отношении было иным. В доме воцарились золотисто-оранжевые и мягкие бронзовые оттенки в противоположность сдержанным серо-зеленым, холодным коричневым и синим цветам северян. - Я решил, что найду Тирриан. Так зовут харпи, с которой я познакомился в академии, - юноша бесцеремонно проигнорировал замечание Тироя. Это значило лишь одно: он более-менее пришел в себя и жаждет действия. Даже о руке не сказал ни слова. Удивительно, еще неделю назад не проходило и дня без того, чтобы юноша открыто или завуалировано не поныл о своем несчастье. - Ты не говорил, что тебя нашла харпи, - вот это уже интересно. Его ученик познакомился с харпи и молчал. Столько времени терпел – значит, дело серьезное. – Кто она? - Лингвист, занимается разработкой нового поколения лингвопереводчиков, собирает языки цивилизаций, обитающих на дальних рубежах империи. Говорит, можно будет подключать аппарат к нервной системе яута, и передавать данные прямиком в мозг через нейроволокно. Только она тебе это лучше расскажет. Я не очень понимаю принцип действия этой штуки, по правде сказать, вообще не понимаю, - совершенно внезапно юноша рассмеялся. Он хохотал долго и так заразительно, что Тирой не выдержал, расхохотавшись вслед за ним. Отсмеявшись, юноша посерьезнел. - За тобой должок, Тирой. Помнишь? Я ведь выиграл тогда. Первым зверя завалил, - Шайхо подошел совсем близко, так что наставник мог услышать его учащенное дыхание. Когти скользнули по мощному прессу снизу вверх, и северянин подался незатейливой ласке навстречу, настолько неожиданной она оказалась. Шайхо довольно рыкнул, услышав в ответ удивленно-сердитый возглас. Северянин помнил про долг. Он всегда помнил, что и кому должен, просто ждал удобного момента. Этот момент удобным не был, поскольку здесь и сейчас Тирой не являлся инициатором возвращения долга. Заполошный южанин перехитрил его. - Не терпится потренироваться перед тем, как уложить харпи на лопатки? – насмешливо протянул Тирой, а потом неожиданно поднял Шайхо, легко и непринужденно, сцепив руки за спиной. Тому ничего не оставалось, как обхватить бедра северянина ногами. - Даже и не вздумай решать, как мы это сделаем. Ты проиграл – я решаю. Отпусти или думаешь, мне одной руки не хватит, чтобы научить тебя, как подходить к вопросам долга. Я кое-чему научился в академии, что может тебя удивить. - Не сомневаюсь, - Тирой не мог сдержать веселого настроения. Его распирало от желания узнать, чем все закончится, пойди он на поводу у юноши. Юноша рано или поздно растеряется – главный вопрос, когда и на каком моменте. Бережно поставив Шайхо на место, Тирой оскалился: - Я весь в твоем распоряжении. Мне лечь, сесть, повернуться спиной, закрыть глаза? Не услышать веселую издевку в голосе мог только глухой. Юноша глухим не был. Тирой умел выводить из себя одним взглядом насмешливых глаз. Но Шайхо сдержался, впервые порадовавшись за себя. Когти очертили рельеф пресса, прошлись по внутренней стороне руки, остановившись на кончиках пальцев – юноша повел охотника за собой. «Даже так? – подумал Тирой. – Мальчишка повзрослел. Отрывистых движений стало меньше. Любопытно». Шайхо притормозил у большой купальни, наполненной горячей водой. Пар густым туманом поднимался от воды и заполнял широкую залу. Черные тени соперничали с огненными змеями – порождениями светильников изогнутой формы. Юноша позволил помочь раздеть себя. Молодой охотник нервничал, изо всех сил стараясь не рассматривать тело наставника – точеное, бархатистое, притягательно блестящее в огненном свете. Сейчас Тирой походил на демонов Хайраси, населявших древние космологические легенды. Потянув северянина на себя, осторожно ступил в горячую воду, возбуждаясь с каждым шагом сильнее. Еще в гостиной юноша решил – сейчас и больше никогда. Тирой относился к нему, как истинный наставник к ученику – самые близкие отношения в среде северян. Молодой же охотник чувствовал, что способен влюбиться в наставника вместо того, чтобы стать ему достойным партнером. К другим яутам подобного отношения не могло возникнуть. Это Шайхо знал наверняка. Тирой отличался от всех: он мыслил по-другому, придерживался иных понятий, даже выглядел иначе. Из чужеродного элемента северный яут превратился в того, кто вдохновлял одним прикосновением. Каждое его слово можно было тщательно обдумывать перед сном, чтобы рано утром прийти на тренировку, а после затеять разговор о выводах, которые Шайхо сделал за ночь. Сейчас и больше никогда. Завтра он вспомнит о харпи – сильном, здоровом лингвисте с кожей цвета светлого янтаря и пятнами не обычного черного цвета, а темно-коричневого, с запахом, подарившем юноше не одну бессонную ночь. Прижав ладонь к животу Тироя, Шайхо остановился. Потеряло значение даже то, что он не представлял, что будет делать дальше. Шайхо развернулся, упираясь спиной в стенку купальни. Вода доставала ему до груди. Прижал наставника за талию, сильным движением вынуждая подпрыгнуть и обхватить себя ногами. Теперь можно было не держать его, а медленно, изучающе трогать выступающий бугорок внизу темно-серого живота, в том самом месте, где находился паховый карман. Тирой напрягся под внимательными, настойчивыми пальцами, перехватил бедра южанина поудобнее. Дразнить юношу больше не хотелось. В конце концов, Тирой устал и имел право на приятный отдых, пусть и в объятиях собственного ученика. Мир переживет. - Трахни меня медленно, чтобы я узнал всё-всё о тебе… - глухо прорычал северянин, зарывшись лицом в охладители и сжав пару из них жвалами. - А я о тебе… - прошипел юноша, прикусывая кожу в тех местах, где на груди росли прочные щетинки. Присев на подводный бортик, пробрался когтями в паховый карман, поскреб твердый член, постепенно обхватывая его целиком. – Рассказывай, что делать… Манипуляции под водой ощущались острее, Тирой боялся лишь одного – того, что Шайхо остановится в самый неподходящий момент. - Только молчи, пожалуйста. Не останавливайся, и никаких вопросов сегодня. Хорошо? – Тирой сдвинул когти партнера чуть в сторону, подаваясь на них сильнее. Юноша сжал чувствительный ствол, вынуждая наставника рычать громче, и забыл обо всех вопросах на свете. Подчиняясь силе жесткого, изощренно-медленного соития в жгучей воде, доходящей им теперь почти до жвал, и подчиняя ей чувства Тироя, Шайхо заставил его забыть, кем он является и кем станет для юноши завтра. Да, уже завтра они начнут тренировку, как наставник и ученик, и не заговорят о возвращенном долге, потому что северянина нужно будет расспросить о путешествиях, секретных экспедициях, Охоте, свидании с харпи, совместном полете в другой мир, усовершенствовании звездолета (корабль Тироя станет их общим звездолетом, ведь так?), новой технологии обработки трофеев, эффективности доспехов, выкованных оружейниками сектора Б, и многом другом. Весной просыпаться гораздо легче, чем в иное время года. Рассветная прохлада пробирается под меховую шкуру, ласкается к коже. Тирой проснулся не только от прикосновения прохладного воздуха. На него смотрела пара янтарных глаз, не мигая и не отрываясь. Шайхо. Тот лежал на полу, руки, согнутые в локтях, упирались в раскрытые звездные карты, подбородок покоился на тыльной стороне ладоней. Интересно, долго он так выжидает? - Ты остался ночевать, - напомнил юноша, заметив удивление во взгляде наставника и неправильно истолковав его. – Это твоя спальня, я не стал в ней ничего менять. Я ночевал внизу, если что. - Похоже, это единственное нетронутое тобой место в доме. Ну, может, еще зал для омовений, - услужливая память подбросила пару сюжетов прошедшей ночи, но северянин не подал виду. – Еще рассвет не привел за собой утро – ты чего так рано? В Академию бежать собрался? – Тирой не отказал себе в удовольствии сострить. - Я оценил юмор. Но нет, - южанин довольно потянулся, закончив кошачье движение тем, что ткнул когтем в одну из звездных карт – прямиком в спиралевидное скопление бледно-желтых звезд. – Я вычислил место нашей первой совместной экспедиции. Ты говорил мне, что я должен научиться владеть телом, побеждая без технологического оружия. Этот мир подходит по всем параметрам. Его обитатели чувствуют металл за десятки километров. Придется обойтись без защиты, железных доспехов и стандартного вооружения. Видимость – в пределах нормы без маски. Атмосфера пригодна для дыхания. Возможно, потребуется инъекция от местных форм вирусов и для бесперебойной работы дыхательных органов. Нагрузка на сердце минимальная. Лето – наиболее подходящий сезон для Охоты – стартует через два месяца. Если начнем тренировку сегодня, сможем попасть на открытие сезона. И нужно восстановить руку. Какой имплантат ты бы выбрал? На этих словах Шайхо хитро улыбнулся, оценил настроение Тироя, не злится – уже хорошо, нетерпеливо поерзал на месте – сколько можно спать, говорили его жесты и мимика. - Притормози, - северянин неторопливо повернулся на спину, закинув под шкурой ногу на ногу. – Я не сказал, что облегчу твое обучение. Сначала восстановительные тренировки, затем боевые и медитативные в комплексе – без имплантата. Научишься управлять собой и оружием одной рукой – подумаю о посещении врача. И не перечь мне. Согласился учиться – начинай с послушания. Отсутствие руки – твоя отправная точка в работе над собой. Хочешь мир Асахи – будем готовиться к Асахи. Одна рука – неплохая фора для тех, кто не ждет нападения. А теперь брысь к водопаду и завтракать. Встретимся на горной площадке к западу от дома. Наверное, юноша хотел поспорить на счет руки, потому что жвалы энергично разошлись в стороны, но Тирой сделал обратный жест рукой, соединив когти в одну точку, и клыки вернулись на положенное место. - Брысь! Не мешай мне встречать рассвет, - рыкнул северный охотник, последовательно наблюдая за действиями юноши: как тот поднимается, поправляет одежду и с картами подмышкой выскакивает из комнаты, что-то фырча себе под жвалы и в коем-то веке, не прорычав ни одного ругательства. С самого возвращения ни единого бранного слова. «Растет» - не без гордости подумал Тирой, собирая длинные охладители в хвост и сплетая их черной лентой за спиной. День обещал быть длинным, как позвоночник ксенорога.