Почувствуй Охоту кожей

Дома северян были обставлены иначе: отсутствовало хранилище трофеев, зато комнат было больше, так что Шайхо поначалу путался в них, попадая не туда, куда планировал. Харпи Тироя, Рахнэ, показалась юноше сдержанно-холодной. Она не выглядела недовольной, но и особой радости при встрече не проявила. Ни один южанин не позволил бы по отношению к женщине того, что сделал Тирой. Он приобнял ее за плечи, подвел к юноше и просто познакомил. Глаза у темно-серой, почти черной харпи оказались прозрачно-янтарного цвета. От их пристального взгляда хотелось спрятаться подальше, даже Риэн никогда так не смотрела на него. Рахнэ отвела взор, искоса глянула на Тироя, а затем, смутившись, уткнулась головой в плечо: ждала его. Шайхо совсем растерялся и не знал, куда себя деть. С одной стороны, он чувствовал неприлично подчеркнутый интерес к хозяевам дома, с другой – сердце позорно колола ревность. Еще полчаса назад всё внимание северянина принадлежало ему. Одета Рахнэ была почти так же, как и ее мужчина, только ткань темно-зеленого цвета, на ногах открытые сапоги из плетеной стали. Синие колечки на ее охладителях чередовались с пурпурными серпиками, похожими на планетоид, вращающийся вокруг Хайраси, клыки значительно темнее, чем у южанок. - Покажи ему лежанку, посмотрим на него вечером, когда Зерран вернется, - на удивление голос северянки оказался звонким и мягким, он не сочетался с ее впечатляющей внешностью, требующей низкого, бархатистого тембра. Как же терпко от нее пахло: силой, здоровьем, жаждой жизни, надежностью и опорой, уверенностью в каждом решении. Не удивительно, что Тирой влюбился в нее. Это было странно: как только Шайхо сделал пару шагов назад, увиденный образ растаял, и юноша задумался над тем, что, быть может, она не многим лучше Риэн. Южанка близкая, понятная, родная, а эта была чужой. Она скорее отталкивала своей чуждостью, чем притягивала. Смотрела на всё со стороны: на него, на Тироя, притащившего чужака в семью, на незнакомого Зеррана, на Хайраси, на всю их вселенную. Шайхо тряхнул охладителями – недостойное занятие делать выводы с первого взгляда. Шайхо выделили целую комнату, в которой он мог устроиться по собственному желанию. «Ты даже можешь принести сюда трофеи», - намекнул Тирой. Шайхо послушался, и к вечеру комната превратилась в подобие мастерской. Знакомить гостя с соседями оказалось не принято у северян, поэтому в первое время Шайхо сторонился встречающихся в окрестностях охотников. Они были в курсе, кого привез с собой Тирой, но активного интереса к чужаку не проявляли. Появись южанин в северных землях один – не досчитаться ему головы или как минимум десятка костей. Часто на обследование окрестностей Шайхо брал с собой ксеноморфа, которого поселили в погребе. Зверь вел себя мирно, не проявлял агрессию, не нападал и даже позволял детям Рахнэ хватать себя за хвост. Тирой часто присоединялся к ним возле агатовых скал, рассказывал об обычаях северян, даже предложил сходить на гимнастические состязания. Помимо небывалых атлетических способностей, северяне славились еще и тем, что давали фору южным следопытам. Юноша давно хотел попасть на одно из открытых занятий по распознаванию следов, проводимых в столице раз в году. - Останешься на месяц, сможешь наблюдать соревнования лучших следопытов севера. Ни с чем не сравнимый опыт, - Тирой потрепал юношу по плечу, и тот подумал, что хотел бы не просто остаться здесь на месяц, но вообще не уезжать. - Я взял над тобой наставничество, - прервал размышления юноши северянин. - Ты… что сделал? – показалось, охладители приподнялись на затылке. Шайхо затряс головой, прогоняя тревожное чувство. - Теперь я твой наставник, - спокойно повторил Тирой. - Ты… ты… не имел право, - юноша даже слюной захлебнулся от внезапно нахлынувшего возмущения. Еще пять минут назад более всего на свете он хотел остаться рядом с Тироем. Желание неучтиво взмахнуло хвостом и ретировалось. – Я не боевой диск, который можно метать от одного к другому. У меня есть наставник, он выбрал меня… Ты… ты должен был спросить. Нет! Ты не должен был… Тирой не дал ему возможности договорить, крепко схватив за руку и рванув на себя. Шайхо не заметил, как оказался тесно прижатым к железному дереву, так что дышать стало практически невозможно, а еще что-то больно уперлось в спину. - Ты должен был спросить, как такое произошло. Я отвечу тебе сам: твои таланты в глазах твоих же сородичей не способны перекрыть твое тотальное невезение. Мне ничего не стоило взять наставничество над тобой: тебя отдали, словно нашкодившего ребенка, кем ты, в сущности, и являешься. Или ты подумал, что, будучи оттраханным мной, повзрослел за день? Уверяю тебя, нет. Единственное, что я должен был сделать, это спросить, сколько тебе лет. Забыл, что в ваших краях обучение охотников выходит за рамки семьи раньше, чем у нас. От ярости не осталось и следа, как только северянин затронул тему возраста. Шайхо совсем недавно перепрыгнул на ступень мучительного юношества. На юге и в столице он уже считался молодым охотником. Северяне на этот счет имели собственное мнение, по их меркам он все еще значился подростком. Предельная близость Тироя будоражила, напоминая о случившемся на планете ксенорогов, и юноша параллельно с отчаянием пытался выкинуть из головы интимные воспоминания. - Я согласен быть твоим учеником, - выпалил Шайхо и заткнулся. Его не радовала перспектива отправиться домой, когда на севере столько всего интересного, важного, и можно заниматься любимым делом без страха быть неверно оцененным. Но главное – здесь был Тирой, проклятый Тирой, способный научить его по-настоящему. - Порой мне кажется, что ты не просто так оказался в той пещере. Тебя подбросило провидение. Определенно, это чей-то коварный план по разрушению моей устоявшейся жизни, - проворчал Тирой, отпуская юношу. – Зерран найдет для тебя Академию в столице, но отправишься туда не раньше, чем через год. Ты до дикости не подготовлен. Сдохнешь на рубежах империи, если не убьют раньше на спарринге. - Тебе не безразлично? – глаза юноши хитро прищурились. - Нет. Но ты должен помнить: я наставник – ты ученик, не больше-не меньше. Избавь меня от своих фантазий и, ради богов, скажи уже, чем ты занимаешься, когда меня нет дома. Рахнэ видела твои трофеи. - Хочешь, я и с твоими трофеями так сделаю? – юноша схватил Тироя за когтистую лапу и потащил за собой. – Так и быть, тебе покажу. - Что сделаешь? Только попробуй забраться на мой космолет и притронуться к трофеям, - часть трофеев северянина хранилась на личном корабле, расположенном в крайнем левом отсеке небольшого северного космопорта. Деревня, в которой жил Шайхо, не могла похвастаться своим космопортом, приходилось добираться до столицы. Четкого расписания стартов не было, так что с пилотами договаривались заранее. Тирой еще никогда так бережно не изучал чужие трофеи. Тончайший узор, выдавленный специальной иглой-лезвием и обработанный прозрачным жидким янтарем, змеился от основания позвоночника к вершине. Приглядевшись, можно было прочитать сюжет: все этапы сражения с белковым созданием, боевые позы и стойки, запомнившиеся предметы мира уманов, встретившиеся Шайхо виды животных и охотник в компании с ксеноморфом, ожидающий другого охотника на корабле среди таких же трофеев, что и у вернувшегося. Зрелище настолько очаровывало, что северянин довольно продолжительное время не знал, что сказать, только смотрел и трогал, чувствуя каждую ложбинку, каждую выпуклость рисунка, несущую особое значение, не менее важное, чем само изображение. - Ты меня восхищаешь, Шайхо, - признался Тирой, краем глаза заметив, как юноша довольно потянулся, потеребил охладители, внезапно не зная, куда деть руки. – Безупречная точность. Я думал, вы увлекаетесь только созданием защитных орнаментов на броне и оружии. Не видел ничего подобного. Ты где о таком узнал? - Не помню, - юноша хмыкнул. – Увидел рисунок на древесной коре одной из планет, которую посещал с наставником. Подумал, что такое можно воспроизвести на кости. Оказалось, нечто подобное делали великие мастера-оружейники. Труднее было найти рецепт вещества, закрепляющего рисунок на кости. Риэн часто бывает в столице, она скопировала много информации из библиотеки при храме. - Понятно, - Тирой аккуратно положил умановский череп на место, словно драгоценный камень. – Рахнэ сказала, ты рассказывал ей про это… занятие. Кажется, ты ей нравишься. Как так получается, что сначала ты настораживаешь, а потом… ладно, у меня есть дела. С рассвета начнем тренировки. Северянин поднялся, юноша остановил его призрачным касанием к бедру. - Зерран избегает меня, почему? Это была правда. Шайхо не особенно стремился привлечь внимание высокого темного охотника с крупными пятнами по всему телу, но отсутствие внимания напрягало еще больше. Зерран любил обсуждать военные дела (служил он в императорском флоте и был одним из лучших оружейников на севере) с Тироем после вечерних кушаний. Выходили они наружу и долго говорили под звездным небом. В эти минуты Шайхо изнывал и пытался разглядеть силуэты охотников из широкого окна, но ничего не видел. Зерран был дорог Тирою – они могли положиться друг на друга и совсем не конкурировали, что казалось Шайхо немыслимым. Зерран часто спрашивал совета Тироя по политическим вопросам. Юноша диву давался, насколько подкованным в политике оказался Тирой. Он и не предполагал подобную сферу интересов у своего нового наставника. Тирой, кажется, знал не только, что происходит в личных отсеках командоров звездного флота и личной имперской армии, но и как обстоят дела в стане ее противников и изгоев. Порой Шайхо думал, что симпатии Тироя не на стороне империи. Но юноша благоразумно молчал и ни о чем северянина не спрашивал. - Зерран избегает тебя, потому что ты пытаешься вести себя, как альфа-самец. Тебе не кажется это несколько неуместным здесь? Об этом я тоже собирался поговорить с тобой. Если рядом Рахнэ, она должна смотреть только на тебя, я должен обращать внимание только на тебя и так далее. Он не хочет испортить гостеприимство – только и всего. Ты мыслишь в рамках южных традиций, но ты на севере. Не забывай это. Планету накрыли густые красноватые сумерки, приближалась полночь. Юноша изнывал от желания поговорить с Тироем, дожидаясь его возвращения за домом, в поле среди близко расположенных друг к другу холмов, с которых начиналось первое северное предгорье исполинской гряды Ашу. Больше месяца Шайхо жил на севере, исправно тренируясь и во всем слушаясь наставника. Один раз только слетал в родную деревню, проведать Риэн и ее брата. Риэн дома не оказалось, с братом он протрепался всю ночь, а на рассвете улетел. Даже Зерран привык к его существованию, хоть и не мог избавиться от прицепившейся к клыкам насмешки. Он как никто другой различал ревность в движениях Шайхо. Нет, южанин не бродил ночами по дому, прислушиваясь к звукам темных комнат, не обнаруживал интереса к личной жизни семьи. Однако знал всё или догадывался. Тирой был не просто напарником в отношениях с Рахнэ. Зерран олицетворял надежность и оплот семьи, Тирой – ее эмоциональное и духовное развитие, был движителем, выверенным, работающим, как копье, не дающее осечек. Кроме всего прочего, он был еще отличным любовником, надежным, позволяющим сражаться на лежанке и сотрудничать на Охоте и в быту, делающим самого Зеррана крепче и эффективнее рядом с харпи. Без него союз с Рахнэ не был бы полноценным. Несколько лет назад Зерран был уверен: Тирой в их системе элемент временный. Кто знал, что втроем они образуют нерушимый атом. Шайхо всё это чувствовал и с каждым днем ревновал сильнее. Южанин вносил в атмосферу семьи едва угадываемый дисбаланс, с которым пока можно было мириться. Но только пока. Следовало найти мальчишке хорошую академию не где-нибудь, а в столице империи: пусть учится, навещает их, Зерран не будет против. Юноша ему нравился: маленький еще, но растет в правильном направлении. Талантливый, серьезный, внимательный. Жаль, академия испортит его: превратит в слепого Охотника. Устроившись на шкуре, Тирой медитировал. Занятия с Шайхо доставляли ему истинное удовольствие. Мальчишка легко запоминал всё новое, не боялся темноты и усталости, даже со страхом боли удалось более-менее справиться. Определенно, Тирой сделал правильный выбор. Для космических вылазок ему нужен был напарник, и он его заполучил. Осталось воспитать его и объяснить политическое устройство мира, а также роль в нем таких, как Тирой. Северянин в меру помогал имперским изгоям, поддерживая ровный огонь здорового противостояния сил в обществе. Зерран знал об этом, но так же знал и то, что Тирой дальше необходимого не зайдет. Империя империей, однако, стоило признать – не всё гладко в ее основании. Она представляла собой перевернутую пирамиду, на остром, воткнутом в землю угле которой зиждилась власть. Простые яуты располагались сверху, и при недостаточной силе основы могли сломить ее, перемолоть одной только тяжестью веса. Правящие круги всегда должны были находиться в тонусе, иначе не изгои и противники грозили стать причиной катастрофы, а те, кто вверяли свои жизни, традиции и культуру их заботе и охране. Твердость народа определяла твердость тех, кто стоял в основании пирамиды. Верхушка закаляла тех, кто был снизу, делая империю еще сильнее. Иногда некоторые элементы в основании приходилось заменять, в чем время от времени участвовал Тирой. К медитирующему охотнику юноша подошел незаметно. Он недавно закончил тренировку, искупался с визгом в ледяной воде, которую Рахнэ не успела согреть, и теперь, дрожащий и холодный, устроился рядом с Тироем. Молчал минут двадцать, а то и больше, своей напряженностью донимая пытающегося сосредоточиться на внутренних ощущениях северянина. А потом выдал: - Я хочу к тебе в семью. Тирой чуть не подпрыгнул на месте, открыл глаза. Шайхо насупился. Кажется, он верил в то, что пожелал. Договорились же: отношения – учитель-ученик. Юноша встал на колени за мускулистой темно-серой спиной, аккуратно убрал длинные охладители в стороны. Он видел, что Тирой никак не может расслабиться, и потому стал массировать ему плечи, перебирая кожу когтями, но не царапая. Было приятно и не хотелось отвечать, хотя юноша ждал ответ. - Шайхо… - Тирой повернулся, и клыки его звякнули друг об друга. - Я не просто хочу быть частью твоей семьи, я хочу тебя. - Подожди, ты путаешь… - Я не путаю, это почти то же самое, что я тогда ощутил на планете ксенорогов. Или может просто мне понравилось то, как ты это делал. Я хочу еще повзрослеть, - теперь это так называлось, хмыкнул про себя Тирой. Юноша дни напролет проводил с ним, слушаясь во всем, доверяя. Его впечатляла сила, ловкость, опытность Тироя. Северянин был неразгаданной тайной. Глядя на него, Шайхо понимал, как мало знает в сравнении с этим охотником. Молодой охотник рос самодостаточным, с собственным взглядом на окружающее, способным отстаивать самостоятельно сделанные выводы, ярясь и противясь влиянию. Поэтому восхищался Тироем по-своему, и, надо сказать, крайне необычно. Он мог спорить до кровавой драки, а потом вырезать предмет спора на кости, отдав предпочтение мыслям Тироя, если принял их правильность. О том, что он в итоге согласился с северянином, Шайхо никогда не говорил сразу, но Тирой знал все выведенные на костях сюжеты. - Ты ведь можешь со мной опять… - Шайхо, ты хочешь физических отношений, а не меня конкретно. Пора тебе познакомиться с харпи. Я прав, тебе нравится Джэан? Не раз замечал, как она смотрит на тебя, и как ты отвечаешь ей. - Это… это не то. То есть… она мне нравится. Уф, - Шайхо потряс головой, охладители с приятным звуком потерлись друг о друга, задевая плечо Тироя. – Я не об этом. Ты не понял, я хочу в твою семью… к тебе. У меня всё напряжено, когда ты близко, вот так, как сейчас. Признание вышло неожиданным. Тирой невозмутимо прощупал выпирающий из-под набедренной одежды паховый кармашек Шайхо, также невозмутимо поднялся и вышел из комнаты. Юноша чуть было не всхлипнул, когда тонкая костяная ткань, служащая дверью в комнате Тироя, зашуршала, выпуская охотника. Ровно через десять минут в комнату зашла харпи, села напротив, почти вплотную. От ее дыхания сводило низ живота и хотелось бежать, куда глаза глядят, лишь бы не знать, насколько она тесно прижимается к нему, укладывая на спину. Шайхо чуть не подавился, когда понял, что лежит под ней. - Я тебя научу. Дыши ровнее, еще ровнее, спокойнее. Ничего страшного не происходит. Тирой знает. Он хочет, чтобы ты знал, что такое быть с женщиной, - от нее пахло силой и уверенностью в том, что она делает всё правильно. Юноша вызывал противоречивые эмоции, среди которых были и любопытство, и подобие заботы. Ей нравилось наблюдать за его реакциями – еще один взрослеющий ребенок дома, которому нужен наставник не только в делах Охоты. Секс с ним мог стать частью наставничества ее мужчины. Она помогала своему мужчине, и помощь эта не была ей неприятной. Молодой смущенный юноша будоражил странные инстинкты. Трогать песочно-пятнистое тело оказалось завораживающим занятием: Шайхо быстро терял контроль над собой, чего никогда не позволяла себе ни одна харпи, еще до прикосновения откликаясь на сильные ласки. Шайхо понял, что его тянет к Рахнэ, рано утром, когда в комнате уже никого не было, а рассветные лучи чертили на полу клинописные узоры. С другой стороны, не давала покоя болезненная обида на Тироя. Еще никогда он не чувствовал себя таким несчастным. Удовлетворение было неполным: ласк с северянином не случилось. Тело помнило то острое чувство, пронзившее его от когтей до жвал, и не желало забывать. Оргазм с харпи был не менее сильным, но иной природы, не объемлющей изнутри. Тирой отмахнулся от возникшей проблемы вместо того, чтобы решить ее самостоятельно. К тому же Шайхо выиграл: тогда на Илхоре он первым уложил ксенорога. Странные чувства, невыносимые, как будто он становился ближе к Тирою и вместе с тем предавал его. Шайхо хотел в семью, а не чувствовать себя лежащим у порога в надежде, что кто-нибудь выйдет, трахнет его под звездами и уйдет, оставив снаружи, еще на полсантиметра ближе, но все-таки не в доме. Он ловил себя на мысли, что еще неделю назад не заморачивался подобными проблемами – не обращает внимания, обидно, конечно, но терпимо, главное – Охота. Теперь же мысли об Охоте перебивали нерешенные вопросы, тренироваться стало психологически трудно. Не задумавшись над тем, что в данный момент переживает естественный этап взросления, юноша пошел по короткому пути выхода из сложившейся ситуации. К тому времени Зерран нашел достойную академию, настоящую мечту детства. Набравшись смелости, юноша попросил досрочно определить его на курс. Родственник Тироя знал обо всем случившемся, но даже не подумал ревновать. Ксеноморфы загрызи всех северян, если юноша хоть что-нибудь понимал в их отношениях. Зерран, тем не менее, согласился помочь. Настроение южанина было далеко от уравновешенного, несмотря на то, что на поведении это никак не сказывалось. К счастью, юноша это сознавал. Просто хотел скрыть недостойное состояние от наставника. Сказать об отлете – задача непростая, но поступить иначе не позволила совесть. Сбежать не дала сила духа и еще что-то, что сам Шайхо не смог определить. Тирой разозлился, попытался привести мальчишку в чувство, по-своему, хорошенько поколотив на тренировке, но не смог – Шайхо пропускал удары, а после, едва дыша, повторил, что улетит. - Ну что ж – пусть будет по-твоему. Захочешь вернуться – возвращайся. Теперь я твой наставник, для северян эта должность не имеет срока давности. Через пять дней юноша покинул Хайраси, оставив Тироя в растерянности. Что же он сделал не так, где допустил ошибку, что пропустил, взявшись за воспитание совсем еще юного охотника? Трофеи Шайхо забрал, как и положено по уставу, оставив от себя один лишь запах. В этот день, рано устроившись спать, северянин нащупал под шкурой крупный позвонок, некогда принадлежащий ксенорогу. На кости изящно нарисованный Шайхо сидел напротив Тироя, склонившегося над ним, в пещере, расположенной неподалеку от южных границ. С другой стороны кости Тирой убивал ксенорога – победным кличем звучала его запечатленная поза: рука с узким длинным копьем над головой, когтями второй охотник разрывал спинные мышцы поверженного зверя.