Пролог
23 декабря 2013 г., 17:22
На краю небосвода засияло яркое светило, омывая плодородные просторы Ванахейма первыми лучами. Тёмно-синяя пелена на горизонте медленно трансформировалась в нежные розовые, а затем в тёплые золотистые оттенки, освещая травы и листья, покрытые утренней росой. Первыми пробудились птицы и пчёлы. Маленькие труженики с присущей только им быстротой принялись трудиться: ловили ещё сонных насекомых, клевали созревшие семена растений. Пчёлы мигом приступили к поиску цветов, с которых ещё не испарилась роса. Бытует мнение, что мёд, полученный рано утром, более густой и сахаристый. Через некоторое время в поля вышли фермеры, дабы собрать полученный урожай. Птицам приходилось в стократ ускориться и стать проворней, дабы успеть, пока ваны их не приметили и не разогнали, защищая свои посевы от маленьких воров.
Через пару часов откроется городской рынок. До того времени фермер должен собрать колосья ржи, пшеницы и фасоли, расфасовать по мешкам, взвесить и отвезти на рынок. Больше всего ценились места у входа. Все, кто успевал занять места у входа, получали примерно на треть больше выручки. Да, цены на входе были высокие, хотя качество порой страдало, однако многие просто не желали тратить время на поиски дешёвого и качественного товара, идя за ним вглубь рынка. Вглубь ходили больше бедняки. К концу продаж можно купить зерно за полцены и менее, ведь фермерам было легче отдать его за бесценок, нежели вести его обратно в амбар. Некоторые продавцы были столь жадными, что вместо того, чтобы выбросить залежавшийся под лучами дневного светила товар, продавали его. Порой такой товар был со следами плесени или гнили.
Множество раз князь Фрейр штрафовал фермеров за продажу ненадлежащего качества продуктов, однако всякий раз количество жалоб и отравлений меньше не становилось. Мужчина уж думал лишать таких продавцов лицензии. Но поможет ли это? Торговать может любого возраста ван, даже ребёнок, едва научившийся считать. Наказ детей не предусмотрен законами Ванахейма. Продавцы просто переделают свои лицензии на детей, уйдя тем самым от штрафов. Нужно менять законы, ужесточить их, как это сделано в Асгарде. Мужчина уже начал собирать подробную информацию о существующих в мире асов законах. Он уже знал об их недостатках и слабостях. Чтобы уговорить свой народ на перемены, ему нужно заручиться поддержкой законоведа, которого, увы, в Ванахейме, не было уже около тысячи лет.
Просить помощи у Асгарда — это признать себя слабым правителем. Ньёрдсон воин. Ему ближе оружие и бои, а не папирусы с чернилами. Но поскольку бремя правления легло на его плечи, воспротивиться этому он не может. Ему нужно время, чтобы прежде чем внедрять новые законы, подготовить народ к переменам.
Его отец, князь Ньёрд владел большей частью плодородных земель в Ванахейме, выращивая пряные травы. Как и его сын, унаследовавший к совершеннолетию виноградные плантации, а после кончины отца — всё остальное, в том числе и отцовский дворец, ставший архитектурным памятником. До недавнего времени земли ванов не имели правителей. Однако после войны асов и ванов народ Ванахейма выбрал Фрейра в качестве своего правителя. Он смог объединить две расы, показать, сколь сильно он заботится о своём народе, идя в бой самым первым. Он не испугался, не стал прятаться во дворце, как большинство, а пошёл воевать. Он не был царём, лишь князем, но, по сути, это звание ничего не меняло. Ему подчинялась вся планета. Средь народа были ваны, коим не нравилось, что обычного военного (пусть и с титулом) выбрали в правители, но со временем свыклись и даже кое-кто стал восхвалять русоволосого. С его правления экономика мира возросла, ваны стали торговать своими продуктами с иными мирами, воцарился мир, и исчезли воины. Многие иноземные гости приезжали в Ванахейм, лишь бы увидеть его дворец. Находились средь ванов и экскурсоводы, кое брали деньги за то, что лишь подвозили к дворцу. Подъезжая к дворцу, мужчина расслабился и на время забыл о думах. Издали уже виднеется его дом!
Фрейлины леди Фрейи только-только начали просыпаться, слуги же уже готовили завтрак своим хозяевам. Для каждого члена семьи русоволосого был подготовлен отдельный завтрак. Дочери с утра ели только свежие овощные салаты и кашу с фруктами. Сыновья же требовали бекон и яичницу, зажаренную на масле с луком и чесноком. Признаться, ели они её скорее для того, чтобы подразнить сестёр. Каждая дева следила за состоянием своей кожи и весом. Им нельзя было есть слишком много мучного и жирного, когда как мальчишкам разрешалось всё.
Звон посуды раздался на нижнем этаже. Женщины накрывали стол, стараясь негромко разговаривать, ходя почти на цыпочках, дабы раньше положенного времени не разбудить госпожу. Другие же слуги поднимались наверх, по пути распахивая шторы и окна. Фрейя ещё крепко спит, но в скором времени проснётся, и будет бодрствовать. К тому времени слуги должны успеть помыть полы, заменить засыхающие цветы в вазах и успеть прибраться. По выходным женщина просыпалась ближе к обеду, пропуская завтрак, давая слугам немного больше времени для уборки, чем в будние дни. Вскоре приедет хозяин — князь Ньёрдсон, с которым женщина не виделась три мучительных года. Именно по этой причине русоволосая решила испустить дух у слуг, решив встать раньше обычного, никого не предупредив о своём намерении. Всё, что должно было быть сделано к обеду, требовалось сделать немедля!
В тонком шёлковом халате женщина придирчиво прошлась вдоль стеллажа с книгами, пытаясь отыскать пыль. Затем зашла на кухню, начав открывать кастрюли и пробовать все блюда на вкус, выражая полное недовольство едой. То ей было недосолено, то пережарено, то кисло. Несуществующие недостатки изобиловали во всём. Все стремились угодить госпоже, понимая, отчего та чересчур нервничает. Руки у прислуги привыкли к трудолюбию, большого труда что-то переделать им не составляло.
В этом крохотном уголке среди роскоши Фрейя чувствовала себя королевой всего мира! Наследство, кое досталось ей после смерти первого мужа, оказалось для неё тяжким бременем. Руководя борделем, она чувствовала себя шлюхой, хотя и не была ею, когда как дома она была благородной замужней дамой. К тому же её супруг вот-вот войдёт во дворец, а во дворце везде грязь, еда отвратительная, а она сама бегает по дому в ночной одежде и кричит, сотрясаясь от нервов. Вместо того чтобы привести себя в порядок, ей приходится перепроверять сделанную прислугой работу. Она была единственной, кто сегодня рано встал, дабы проверить готовность дворца к приезду его хозяина, пока все остальные спали как младенцы.
Раздвинув бархатные шторы, прислужницы медленно обернулись, взглянув на юную княжну, чтобы проверить, проснулась ли она или нет. На кровати, свернувшись калачиком, лежала дочь их господина. Серебристоволосая девочка вмиг сощурилась, прикрыв ладонью слепящий ей в глаза свет. Он вызвал крохотную слезинку, что вскоре исчезла с румяного девичьего лица, скатившись на пуховую подушку. Из-за криков Фрейи девушка давно проснулась, просто ждала, когда за ней придёт прислуга.
— Миледи, просыпайтесь, — ласково проговорила служанка, держа в руках тонкую сорочку из шёлка. — Вскоре Ваш отец прибудет в город. Он наверняка устал и захочет отдохнуть после долгого пути. Негоже заставлять его ждать, когда Вы оденетесь и спуститесь в трапезную. Вы же ещё хотели найти подарок в честь его приезда домой, забыли?
Сигюн, растянув влажные розовые губы в блаженной улыбке, расслабленно потянувшись, скинула с себя бордовое одеяло. Зачем же стоило её будить столь рано, если она соберётся максимум за час? К тому же подарок она купила вчера вечером у купца, кое сам подошёл к их дому. Лорирей хотела уже выставить гнома за порог, как появилась намеривающая съездить на рынок Сигюн. Мужчина смог заинтересовать молодую деву разнообразием товаром. Траин подкатил телегу с разнообразной мелочью, в красках расписывая каждый товар. Вана перебрала множество вариантов подарка, вплоть до кинжалов, но остановилась на шкатулке. Музыка напоминала слушателю о моменте, когда два взволнованных сердца соединялись в одно поцелуем. По правде сказать, музыка, льющаяся из шкатулки, напомнила ей о Теорике. Дарить отцу такой подарок было бы странно, тем более мужчина не был большим любителем музыки. Скорее всего, он, поблагодарив и поцеловав дочь нежно в лоб, попросит оставить шкатулку себе. Этому отцу нужна лишь любовь его дочери, а не сувениры. Если кто и должен дарить подарки, так это мужчина, а не наоборот. Если он скажет ей так, то шкатулку дева оставит себе.
— Истинная леди имеет право опаздывать на несколько минут. Так говорит отец. И вы, наверное, забыли, что я уже приготовила подарок в честь его приезда, — вытащив из-под подушки музыкальную шкатулку, поинтересовалась княжна, довольствуясь своим приобретением, и открыла её, тихо подпевая под мелодию.
Вана всегда была беззаботным ребёнком, сколько себя помнит. Стоит услышать музыку, как она вновь кружит отца в танце, прыгает, и просит Фрейра поносить её на руках как в младенчестве. Частенько она этим забавлялась, гневя мачеху. Сигюн, сколько она себя помнит, была непоседой с рождения и останется такой навсегда. Будущему мужу придётся смириться с этим фактом, если он будет когда-нибудь у неё. Она не была помолвлена, но один ван всё же намеревался сделать ей предложение. В последний раз, когда сир Тайлли был в гостях, красавица краем уха услышала, что он мечтает о серебристоволосой жене. Жених, которого подобрала мачеха, был очень достопочтенным джентльменом, но того и гляди, в любой момент мог умереть от старости.
Внучка Ньёрда пугалась самой мысли, что может стать его женой. Что ей придётся возлечь в постель со стариком, от которого пахло потом, будто ван не видывал ванн, целовать его почти беззубый рот, в жировых складках отыскивать его обмякший член, пытаясь пробудить в нём страсть. А потом провозгласить на весь Ванахейм, что теперь она женщина и что вскоре станет матерью. Вана аж передёрнулась от отвращения. Смекнув, как можно расстроить потенциальную помолвку, дева стала проявлять себя во всей красе: не прекращала громко чавкать и похрюкивать вместо смеха, заводила с детьми слуг игры в салочки, игнорируя светские беседы сира. Дети всегда с радостью принимали её в игру, несмотря на то, что юная прелестница созрела для отношений. Мужчина аж багровел от злости, метнув взгляд на Фрейю, кое улыбалась ему в ответ. А когда отпивала из бокала вино, впивалась зубами в хрусталь, сдерживаясь от гнева. Тайлли ни за что на свете не станет супругом дочери Фрейра! Он вообще передумал связывать свой род с их! Жених поднял шум, отчего сбежалась большая часть прислуги. Какой позор! Довольная Сигюн засмеялась. Одного неудобного жениха она отвадила. Маленькая, но победа.
Несостоявшаяся помолвка в тот вечер оставила в душе её мачехи кровоточащую рану. Девка опорочила её в глазах богатого жениха. Она намеривалась выдать её пораньше, дабы избавиться от лишнего рта. Тем более раз на такой испорченный товар нашёлся покупатель. Сигюн напоминала ей прошлую жену мужа, шлюху из её борделя. Вернее на тот момент бордель принадлежал её мужу, но не суть. Русоволосая уверена, что серебристоволосая спала не только с клиентами, но и с Одом, отчего тот в последнее время стал придираться к Фрейе по пустякам, указывая на недостатки в её внешности. Из-за этого в их семье начались скандалы, от боли и унижений русоволосая часто нервничала, отчего появились новые морщины у глаз и опухшее от слёз лицо, уродовавшую молодую женщину. Благо Норны распорядились лучшим для неё на тот момент образом. За матерью Сигюн увязался юнец, выкупивший шлюшку из борделя, тем самым разлучив хозяина с его подстилкой. Плохо, что дочь этой потаскушки не умерла при родах вместе с матерью. Ни родись Сигюн, русоволосой жилось бы спокойнее. Не каждый мужчина, узнав о прошлом матери невесты, захочет её в жёны. Тайлли был согласен жениться на дочери Фрейра из-за её необычного для ванов цвета волос. Из-за девчонки женщина упустила такую выгоду, о которой не могла и мечтать. Хоть какой-то прок был!
Надо было сосватать старика на другой дочери. Прелестной рыжеволосой леди с идеальной родословной. Её Серена была бы яркой путеводной звездой: неоспоримая красота, высокие скулы, глаза, полные жизни и мудрости, грациозная фигура. Ткань струилась по её идеальному без единого родимого пятна и веснушек телу, от которого всегда пахло цитрусами. Рыжие кудри отливали золотом при жаре утренней зари. Её красота передалась ей от матери. Смотря на себя в зеркало, Фрейя понимала, что не молодеет, что на её место вскоре придут более молодые и красивые. Это её злило особенно! Хотя золото и статус сира Тайлли наверняка исправили бы это недоразумение. Ругалась на серебристоволосую девку Фрейя очень долго, пока от усталости не заболела голова. Двое суток женщина мучилась от боли, когда как Сигюн дышала свежим воздухом и тащила в дом всякую шваль. Ничего, обо всём произошедшем вана расскажет своему супругу, пусть сам нянчится со своим мелким и противным отродьем.
Поставив ноги на шкуру белого медведя, девушка вновь потянулась. Хрупкие, как это может показаться на первый взгляд, косточки захрустели. Переведя взгляд на служанок, Сигюн подошла к зеркалу. Ваны уже не удивлялись тому, что она разглядывала своё отражение задолго до того, как причёска и лёгкий макияж приукрасят её личико. Следы от прыщей почти исчезли, кожа, правда, немного блестела, но в целом её кожа стала выгладить лучше, чем была благодаря новому лосьону. Единственное, чему завидовала серебристоволосая, что у сводных сестёр абсолютно никаких проблем с кожей не было.
Женщины покорно ждали, когда она обернётся и позволит надеть на себя халат цвета морской волны. Налюбовавшись своим отражением и подмигнув ему, красавица улыбнулась, когда увидела в руках любимой служанки Хельги новое платье, что было сшито специально для завтрашнего бала. Вана лично съездила к портному за этим платьем и хвасталась, что портной — её отец, тем самым заслуживая дополнительные похвалы от княгини. Ей и не жалко похвалы для неё. Хельга для Сигюн больше, чем прислуга. Она её единственная подруга!
На праздник съедется почти вся здешняя элита. Идут слухи, что средь гостей будут царь и царица с сыновьями из дружеского им мира — Асгарда. Но Сигюн мечтала не о празднике и не о встрече с принцами. Она ждала, когда её возлюбленный вернётся и расскажет о том, как он жил все эти мучительные годы. Ох, каким был строгим Фрейр по отношению к своим воинам. На службе отец мог наказать всех за проявленную трусость одного юноши, отчего продолжать обучаться военному мастерству приходилось лишь спустя сотню кругов вокруг лагеря. Она даже не предполагала, что мог бы сделать её отец с Теориком, если б тот его ослушался. Но она утешала себя тем, что возлюбленный воспитанный юноша, и не будет проявлять слабость или трусость, когда великий Ньёрдсон решит проверить его навыки.
— Вам стоит быстренько умыться. Иначе мы не успеем одеть Вас и причесать, — в спальню вбежала другая прислужница, что держала несколько банных полотенец в руках.
Кивнув, вана обошла круглую кровать с алым балдахином, когда как прислуга снимала постельное бельё, чтобы заменить его. Сигюн обвела женщин взглядом полного сожаления. Она не видела смысла менять постельное бельё ежедневно, однако слуги следовали приказу леди Фрейи. Женщина была привередлива и ругала всех за каждую провинность или неповиновение. Если русоволосая узнает, что женщины не меняют в комнате падчерицы бельё каждый день, то их уволят. Наконец дева вошла в купальню, позади неё закрылись двери из красного дерева.
Казалось, помещение оформлено в пастельных тонах с потолка до пола, но стоит дневному диску после полудня уйти, как ванная комната преобразовывается в оттенок цвета пыльной розы. Ванная, сделанная из бронзы, стояла посередине комнаты. Раздев деву догола, женщины опустили головы. Княжна покраснела, глядя куда-то вдаль. Белые ставни, закрывающие комнату, были раскрыты нараспашку. Чтобы они не закрылись, прислуга, используя шёлковую ленту, привязывали эти ставни к крючкам, также сделанные из бронзы, изнутри помещения. Вид же открывался из ванной комнаты на сад с инжирными деревьями, позади которого расстилалась тонкая полоса берега с мелкой галькой, а потом бирюзовое Коралловое море. Рано утром к берегу прибивало морских ежей.
Когда дочь Фрейра была мала, отец брал девочку на руки и нёс её к этому берегу. За спиной его висела сумка, в которой была припрятана коробка с тортом и свеча. Когда они доходили до берега, серебристоволосая сама спрыгивала с рук отца и вместе с сачком для ловли бабочек отлавливала этих ежей, бросая их в ведёрко, когда как русоволосый поджигал свечу на торте. Вместе они задували её и сидели на берегу до самого вечера, вкушая торт и рассуждая о дальнейших планах. А затем девочка отпускала пойманных ею ежей. Но с появлением Фрейи в их доме такие праздничные вечера пропали. Мужчина часто уделял внимание жене, и в скором времени мачеха объявила, что ждёт ребёнка. Когда родились двойняшки, Сигюн поняла, что женщина не такая злая, как пишут в сказках, раз смогла родить аж двух столь милых созданий! С той поры они действительно породнись по крови. Бывали недомолвки, но ревности с рождения братьев дева более не испытывала.
Скрыв волосами ещё растущую грудь, вана медленно обернулась: прислужницы уже стояли к ней спиной и не смели оборачиваться без разрешения. Тихие, почти невидимые тени, что следовали за ней по пятам. И всё же чужое присутствие всякий раз заставляло её чувствовать себя неуютно и уязвимо. С самого рождения женщины видели её в неглиже и вовсе не задумывались, что вскоре она будет стесняться оголять своё тело при них. Ей было стыдно всякий раз, когда она принимала ванну при них. Вана с головой погрузилась в воду, что приняла её, словно объятия матери. Лепестки роз застряли в её волосах, придавая ей вид нимфы. От воды шёл пар, чуть размывая вид из окна. Княгиня знала, что зря окунулась с головой в воду, однако стекающие по спине и плечам капли воды щекотали её, тем самым расслабляя.
— Не стоит стесняться. Ты взрослеешь. Твоё тело формирует округлые формы. Все женщины проходят период созревания. Грудь — самая прекрасная часть женского тела, приковывающая взгляды мужчин, — молвила Хельга, заколов мокрые серебряные волосы гребнем.
— Прости, мне никак не свыкнуться с мыслью, что я уже не ребёнок. Ведь совсем недавно я могла бегать нагишом по дворцу. А теперь я становлюсь женщиной…
— Быть может, вскоре ты будешь гордиться своими прелестями.
— Ты права, — мельком глянув на слугу, ответила вана, глядя на финиковое поле.
— Я говорю чистую правду, миледи. О вашей красоте вскоре сложат песни и стихи…
Надев платье, спереди украшенное жемчугом, девочка спустилась вниз. Стол накрыт, сёстры да братья уже сидели за ним, и ждали именинницу. Фрейя приветливо улыбнулась, снисходительно взглянув на падчерицу. Голубое платье, сотканное из шёлка, хорошо подчёркивало фигуру девчонки, но сандалии оказались в этом образе лишними. Её личное упущение! Прежде чем позволить ване выйти, надо было заставить её надеть туфли. Падчерица отвела взгляд в сторону и села на положенное по старшинству место, пока как отец скрестил пальцы и поднёс руку к подбородку, с восхищением глядя на повзрослевшую дочь. Лорирей тоже прекратила улыбаться, заметив оценивающий взгляд матери на сестре. Серена и Амора ехидно улыбались, переглядываясь меж собой, со смешком осмотрев наряд сестры. По их мнению, это платье больше бы подошло доярке.
Хихикнув, Фрейр перевёл заинтересованный взгляд на сыновей: близнецы Инвар и Ингвар заговорили, будет ли торт на завтрак. С самого их рождения мужчина приставил к ним лучших учителей, воспитателей. У них не было свободного времени, чтобы просто побаловаться. Весь их день был насыщен: обучение фехтованию, езда на лошадях, чтение вслух, изучение военного дела. Даже сегодня наверняка у русоволосых близнецов день насыщеннее, чем у него самого. Ван любил всех детей и жену, хотя и мало времени проводил с ними. Его встреча с ними прошла в напряжённой тишине. Наверняка в других семьях все бы запрыгнули к нему на руки, раздавив в объятиях. Видимо, Фрейя посчитала, что это присуще лишь беднякам. Ей было важно, что скажет слуги, если подобное совершится. Благородных учили сдерживать свои эмоции, считая несдержанность уязвимостью.
— Отчим, позволь спросить? — начала Амора, отложив столовые приборы в сторону.
— Говори, — переведя взгляд с сыновей на падчерицу, ответил Фрейр.
— Когда мы будем праздновать помолвку нашей сводной сестры?
— Девочки, об этом я хотел поговорить позже. Не в ближайшее время, — мужчина видел, как сникла Сигюн при упоминании помолвки. — Пришло время поздравить именинницу! — громко молвил ван, гордо вздёрнув подбородок.
Со всех сторон послышались поздравления и пожелания. Братья вытащили из-под стола запакованные в золотую обёртку коробку с подарком. Внутри лежали бусы с пресноводным жемчугом. Ракушки, когда умирали, раскрывали панцирь и сбрасывали розовую бусинку в воду. Купаясь в озере, мальчишки собрали достаточно жемчуга, чтобы собрать его на тонкую нитку, сделанную из бронзы. Затем пришёл черёд сводных сестёр. Девушки протянули ване пакет с книгами. Они даже не знали, о чём они, потому что не сочли нужным даже прочесть аннотацию. Из всех книг лишь одна была о шитье. Все остальные книги были либо об истории их мира, либо об Иггдрасиле или о галактике Млечный Путь. У княжны уже были подобные книги, поэтому подарку она особо не радовалась. Зато отец и мачеха подарили ей несколько видов тканей и нитки, зная, как сильно девочка любила вышивать.
Через час после поздравлений мужчина решился на разговор с семьёй. Он выразил глубокую радость от той вести, что принёс посыльный. Как оказалось, Всеотец принял завтрашнее приглашение на праздник и приедет со всей семьёй, так что слухи, что распустили ваны, оказались правдой. Вполне возможно, одна из дочерей Фрейи понравится принцу и у них представится возможность породниться с асгардцами. Девушки очень обрадовались идее, только вот сама именинница не была довольна этим фактом, как он заметил. Она сникла ещё больше, когда он заговорил о втором подарке, но так его ей и не подарил. Ничего, она получит его, но позже. Нужно подождать немного времени.
Искренне улыбаясь, вана решила, что устала от всеобщего внимания, к тому же братьям и отцу вновь нужно было уехать куда-то по делам. Сёстры и мачеха также нашли повод оставить её одну, подметив, что к празднику ещё не всё готово. Фрейе нужно проконтролировать, дабы всё сделали так, как она хочет. Она даже не спросила, какой торт хочет именинница, каких музыкантов позвать на вечер и как украсить зал приёма. Внучка Ньёрда и не рвалась. Ей всё равно, что жена отца решит, то и будет. Её беспокоило, что возлюбленный не приехал вместе с ним. Фрейр заговорил о том, что у него есть для неё особый подарок, а какой — так и не сказал. Может быть, он имел в виду не встречу с Теориком, а подтверждение, что она выйдет замуж за Тайлли? И объявит об этом на завтрашнем празднике? Нет, лучше об этом не думать, главное, чтобы приехал её любимый.
Прогуливаясь по финиковому саду, девушка присела на скамейку. Время здесь словно остановилось. Словно она впала в детство, где не было ни старого жениха, ни Фрейи и её дочерей. Лёгкий ветерок обволакивает финиковые листья, чуть раскачивая, отчего спелые финики гроздями падают на землю, чуть ли не крича о том, что их давно надо было уже сорвать. Пришло время собирать урожай, но у серебристоволосой нет настроения: нужно отдать кому-то приказ их собрать и принести ей в комнату. Обычно она искала мальчишку, что хорошо лазил по деревьям и собирал финки для неё за деньги. Сигюн стояла неподалёку от кроны деревьев, пока собиратель, залезая на дерево, аккуратно складывал спелые грозди в мешок, закреплённый спереди, а потом скидывал его вниз к её ногам. В этот раз ни сил, ни желания у княгини не было. Признаться, настроение испортилось у неё из-за переживаний за Теорика. Почему он не приехал, не передал её отцу записку хотя бы. Неужели это значит, что между ними всё кончено?
Не заметив, как веки закрылись, дева задремала. Ей снился сон…
Сигюн грациозно выходит из своих покоев и направляется в празднично украшенный зал, в который пускают только по большим праздникам. С верхнего этажа может выйти только княжеская чета для появления пред гостями. В дни, когда празднуется свадьба или именины, перед воротами собираются тысячи жителей Ванахейма, желающих увидеть самую известную семью здешних земель. Внезапно придворные затихают и оборачиваются на стук каблуков, доносившихся с верхнего этажа. У всех дыхание замирает, и они ничего вокруг не видят, кроме как её. Первенец Фрейра лучезарно улыбается в ответ, увидев, как в её сторону с букетом орхидей бежит запыхавшийся Теорик.
Мигом она спускается вниз, запрыгивает возлюбленному на шею, с силой прижимает к себе за голову, нежно и трепетно целует его в пухлые губы. Любимые и сладкие, словно зрелый финик. Его поцелуи ассоциировались именно со сладкими финиками, которые вана ела горстками. Она даже посадила несколько семечек у себя в саду, но те, к большому сожалению, не взошли. Зато у садовников получилось вырастить аж целый сад, кое у неё произрастал под окнами. Сигюн желала, чтоб её любовь прожила дольше самой вечности, и чтобы никто не смог разрушить её, даже настырность княгини Фрейи поскорей сосватать девочку за другого мужчину.
Как жаль, что это лишь плод её девичьей разбушевавшейся фантазии. Лоуссон так далеко, что скорее моря и океаны пересохнут, прежде чем отец позволит им увидеться. Кулон, что любимый подарил перед тем, как уехать на учения, висел у неё на шее. Целых три года княжна не снимала его. Даже когда принимала горячую ванну или же купалась в озере. Также она страстно жаждала поцеловать Теорика в губы при всём честном народе, но запрет! Проклятый запрет! Позволить мужчине поцеловать свою возлюбленную, с которой он не обручён, строго-настрого запрещено законом Ванахейма, якобы это могло скомпрометировать деву. Но почему-то другим ванам разрешалось это.
Юная прислуга по вечерам шепталась, каков был их первый поцелуй. Серебристоволосой очень хотелось послушать их разговор, хотя бы в теории узнать, что это такое, как тут же появлялась Фрейя, разгоняя всех и каждого. Иногда вану раздражало, что мачеха лезет со своими нравоучениями. Она постоянно заявляла в агрессивной форме, что пытается сберечь её невинность до свадьбы, не позволяя мужу приводить в их дом сына северянки Хольдот, но так ли это было на самом деле? Почему же она позволяет своим дочерям посещать бордель, ранее принадлежавший их умершему от болезни отцу, если не для того, чтобы подсматривать за клиентами и учиться мастерству у блудниц? Неужели деятельность её матери сказывается на отношении к серебристоволосой? Похоже на то…
Княжна догадывалась, зачем русоволосая пытается сосватать её раньше положенного времени. Женщина преследовала свои интересы, сватая её за старика, надеясь получить его внушительное приданное в качестве платы за невесту. Эти деньги позволят Фрейе стать ещё богаче и высокомернее. Лично для неё деньги играли большую ценность, чем любовь. Вышла бы женщина замуж за Фрейра, будь он простым воином? Нет! Стоило отцу Сигюн прославиться и стать правителем Ванахейма, так сразу согласилась породниться с ним. В их браке сыграла ставка на богатство, а не на любовь. Любовь приходит и уходит, а вот состояние и власть остаются, часто парировала мачеха. Но разве богатство заменит любовь? Определённо, нет! Деньги не согреют холодной ночью, не принесут стакан воды и не подарят блаженство.
Теорик из семьи потомственных военных. Да, обычный военный. Такие воины получали достойное жалованье, много путешествовали и обучались военному делу. Они строили хорошие дома и жили в центре города. Семья воинов никогда не нуждались в пище, медицина для них бесплатна, им предоставляли льготы на обучение детей и пособия в случае гибели их кормильца. Государство следило за тем, чтобы воины ни в чём не нуждались. Теорик из не особо богатой семьи, но он всячески старался оправдать надежды своего отца, дабы прославиться так же как он. Хюльдр погиб в бою за Мидгард, спасая смертных от ненавистной всеми мирами расы ледяных великанов. Он же предначертал сыну продолжить его воинское дело, как сделал ранее он сам, его дед и прадед.
Улыбаясь, Сигюн и не заметила, как к ней на скамью подсела сестра. Серена, надменно повернув голову в сторону, улыбнулась, а как поняла, что вана вспоминает о любимом, усмехнулась. Ей были чужды их чувства, так как никогда их не испытывала. Стоит ли влюбляться, чтобы потом слёзы лить? Откинув рыжую прядь назад, девушка закинула ногу на ногу и устремила взор зелёных глаз на недавно вырытый садовниками пруд, в котором плавали белые лебеди, задумавшись над очередной сплетней.
Говорят, недавно произошёл интересный случай. Сет — лучший друг Локи, напился и устроил потасовку с царём Асгарда, призвав своих воинов биться за корону того мира. Он был старше мага на два тысячелетия, когда как самому трикстеру было чуть больше, чем семь столетий. Никто не мог понять, почему принцы дружили, поскольку ничего общего меж ними никто не подметил, разве только что они оба были их отцам безразличны. Всё отцовское внимание Одина и Геба доставалось старшим сыновьям — Тору и Осирису, как подмечали многие. Ас и египтянин были полной противоположностью друг другу, разве что оба были черноволосыми. Думается, вторые сыновьями своих отцов... Рыжеволосая смеет предположить, что каждый из них ценит нестандартный, разнообразный и познавательный подход к жизни. Трикстер хитёр, проявляет креативность, когда как Бог хаоса вспыльчив и прямолинеен, часто его настроение скачет от грусти до злобы. Однако Сет ценит колдуна как партнёра по играм, что способен нарушить рутину. Похоже, черноглазый юноша ценит игривый характер Одинсона.
Если взять того же громовержца, то сразу станет ясно, что юноша увлечён лишь битвами и женщинами. Ему безразлична культура и обычаи других миров. Человеческую расу он считает блохами на шерсти у псов, хотя именно в Мидгарде рождается гораздо больше Богов и героев, нежели где-то ещё. У Тора узкий круг увлечений и никакого желания научиться чему-то новому. Значит, что он твердолоб и глуп, что огромный минус для Серены. Хотя он первенец царя, а значит, что в ближайшей перспективе он станет царём всех миров Иггдрасиля. А это огромный плюс для неё. Блондин — отличная партия! Ещё матушка сказала, что Бог грома, мягко сказать, любвеобильный юноша, а это значит, что его легко можно заманить в свои сети и преграда в виде Сиф не помеха. Вот только нюанс — Амора. Сестра наверняка готова соперничать с ней за аса. Жаль, рыжеволосая не изучала магию так усердно, как блондинка, довольствуясь даром предвидения. Ей бы пригодились парочка магических трюков. Рыжеволосая дева задумывалась над тем, чтобы развить свой дар, но сталкивалась с банальной ленью. Ей нужен стимул!
— А ты знала, что царица Асгарда понесла?
— Нет, — распахнув глаза, ответила Сигюн и взглянула на сестру.
— Всеотец объявил, что в скором времени царица родит ему наследника.
— Видимо, Один не сказал раньше, боясь сглаза, — воодушевлённо ответила дева, широко улыбаясь, однако её едко сестра усмехнулась. — По-моему, не смешно. Он любит свою семью…
— Бредни, сестра. Ведь любви, как таковой, не существует, — рыжая отвернулась, призадумавшись, что сказать далее. — Все только и делают, что обсуждают эту новость. Все знают, что Один не столь верен своей спутнице, раз путается с женщиной, моложе себя. Нет в их семье любви. Конечно, Один мужчина видный и не столь стар…
Серебристоволосая непринуждённо пожала плечами и поправила лямку платья на левом плече, не согласившись с её мнением. Любовь существовала для всех, только не все могли её найти. А что для знатных — так тем более.
— Ты бредишь о любви, когда таковой не было даже у твоей мамаши? Не забывай, твоя мать работала в борделе! Вокруг неё был один лишь разврат! В такой среде можно родить лишь подобную себе, а не благородную даму, — что такое разврат вана знала, ведь много раз выслушивала её рассказы о том, что творится в борделях, и что вытворяют женщины с мужчинами за деньги.
Падчерица Фрейи от отвращения передёрнулась. Откуда сестра знает о таких подробностях? Неужели подглядывала за клиентами? Да и откуда она может знать, кем была её мать на самом деле, ведь даже отец толком не мог сказать, каковы были причины, что она работала в борделе. Единственное упоминание о ней и её бесподобный образ остались лишь в воспоминаниях Фрейра. Глядя на себя в зеркало и представляя облик своего отца, вана понимала, что внешне пошла в мать. Иногда в голову лезли мысли, что Фрейр действительно был ей неродным отцом, но разве мужчина признает чужого ребёнка пусть и от любимой женщины своим? Нет, точно нет! Её белое лицо пока не тронули ни морщины, не переживания, когда как лик Фрейра отмечен временем, покрыто морщинами у глаз и зарубцевавшимися шрамами у уха и на горле. Его синие глаза привычны к боли и утрате, хотя и сохранили доблесть и искренность. Каждая чёрточка ни их лицах уникальна и неповторима. Её глаза серые и по-детски глупые и невинные, отцовские же полны загадочности. Сколько тайн хранил его взор — никто не мог сосчитать. Тайны заключены в сердцевине его существа. Они тяжким грузом висели на его плечах, будто он нёс коромысло с вёдрами, заполненные до краёв водой. Как бы он ни шёл, петляя и спотыкаясь, ни единая капля не выливалась из вёдер.
Каждый раз, когда дева глядела в зеркало, в душе вана росла тревога. Он не имел права рассказать дочери о той женщине, что подарила ей жизнь. Всё, что он о ней знал, вряд ли могло быть правдой, скорее ложью. Слухи о матери серебристоволосой доходили до него, они витали в воздухе, как туман. Рассказывать дочери то, что другие могут исковеркать, он не мог. Его правда станет каплей в море, которой никто не поверит. Сигюн, ложась спать и едва слыша шум прибоя, выдумывала истории о матери, её облик, мечтая когда-нибудь узнать, каково это быть любимой матерью. Она была потеряна, ей нужна была мать, и Фрейр нашёл ей замену в виде Фрейи, но то было не то. Женщина никогда не полюбит чужого ребёнка, если познала сласть материнства. В своё время эта женщина стала для серебристоволосой девочки злой мачехой.
— Тебе повезло, что отец признал тебя. Хотя лично я сомневаюсь в вашем родстве. Ты абсолютно на него не похожа. Вот у меня с сёстрами глаза отца и дар…
Улыбнувшись, княжна встала со скамьи и направилась в дом. Не нужно забивать голову глупостями. Сестра часто ставила под сомнение родство меж Сигюн и её отцом, ожидая бурной реакции от серебристоволосой. Дева могла бы ударить рыжую за клевету, но никогда не позволяла себе этого, не желая показывать, что слова колдуньи её обижают. Серена завидует её счастью! Завидует тому, что отец любит её больше, чем дочерей супруги. Завидует тому, что чувства Сигюн к Теорику взаимны. Фрейя не заменила ване мать, как и Фрейр не заменил отца её дочерям. Каждый любит своего ребёнка больше, чем чужого…
*****
Присев за стол, царица Асгарда глубоко вздохнула. В скором времени ей предстоит родить мужу двух наследников. Чуть расставив ноги шире (большой живот мешал сесть подобающе) ждала, когда прислуга принесёт обед. Взглянув на мужа, женщина нахмурилась, поняв, о чём думает Один. Он давно уже сидел за столом, размышляя о предстоящем бале. Мужчина не хотел идти вместе с беременной женой, но она была так упряма, что уговорила его буквально за сутки до праздника взять её с собой, всю ответственность за внезапные роды возложив на себя. Это была их очередная ссора. Давно они не ругались. Фригг даже вспомнить не может, когда это было. В последние годы супружеской жизни они жили в согласии. Да, у них были раньше ссоры, но то было смутное время. Они оба были юны и вспыльчивы, но сейчас они стали как дерево, сплелись корнями меж собой и землёй. Срок этой беременности подходил к концу, царица более не боялась выходить в свет. В Асгарде считалось, что супруга царя, ожидая ребёнка, должна до определённого момента скрывать своё положение от посторонних людей, дабы не спровоцировать сглаза и не навлечь беду на своё дитя. Многие за маской радости скрывали злость и зависть, желая женщине выкидыш или смерти её ребёнку. Вначале Фригг считала это глупостью, хотя потом всё же поверила в эту примету. Все её беременности заканчивались выкидышем на самом раннем сроке. Когда муж отправился на войну в Мидгард, у неё уже виднелся небольшой животик. В её голове зародилась мысль, что в этот раз она сможет выносить наследника. Только гадкая война подпортила её настрой, незадолго до победы у девушки произошла беда. Плод внезапно умер в её утробе. Повитухе пришлось прервать её беременность. Не родившийся ребёнок, как сказала ей асинья, был уродлив, не имел пола и не имел права на жизнь. За такие слова русоволосая уволила женщину со службы и по приезду Одина велела сослать повитуху в Мидгард. Никто кроме этой повитухи не знал, что истинный ребёнок царицы умер в утробе матери. Всеотец нашёл новорождённого ребёнка в храме и принёс к рыдающей жене в покои, прося ту пристроить зеленоглазого мальчугана в семью. Царица с радостью выдала сына Лафея за своего нерождённого малыша, не позволив мужу отдать Локи в дом малютки. Она была отличной матерью чужим детям, но ей хотелось стать отличной матерью и для родных. С той поры теперь уже женщина стала тщетно следить за своим здоровьем, не покидая своих покоев всю беременность. Вся прислуга и стража отбиралась самим Одином. Мужчина выбирал только немых. Это не давало стопроцентной защиты, но всё же лучше, чем ничего не делать. За все три года, пока супруга вынашивала их сыновей, блондин ни разу не усомнился в этих асгардцах. Однако мужчина думал не об их утренней ссоре. Он никак не мог выбросить из головы то, что узнал. Сын до сих пор продолжает общаться с египтянином. Немыслимо! И это после того, как Сет попытался убить Всеотца, устроив на именинах Тора кровавую резню. Сын Геба поступил подло по отношению к доброте Одина, пытаясь захватить его трон исподтишка. Сын должен понять, что дружба с ним ни к чему хорошему не приведёт. Один вообще пожалел, что позволил египтянам посетить Асгард. Хотел проявить гостеприимство, возможно, породниться с ними, а вышло так, что чуть не наступила война Богов. Сет и раньше не славился покладистым характером, провозгласив себя властителем мира ещё в детстве. С каждым годом он становился всё жёстче, позволяя прилюдно идти наперекор отцу, возражать и грубить ему. Как ни странно, но Геб на первый взгляд казался асу высокомерным, когда как на деле оказался мудр и забавен. Этот мужчина сам не был паинькой, но сын выводил из себя даже его. Из всех детей он больше всех похож на меня, признался египтянин, выпив асгардского эля. Он сложная личность, погружённая в свои мысли и догадаться, что творится у него в голове, невозможно. Может, зависть, что он родился не первым и что престол отца ему не видать? В принципе, асу понятно предположение собеседника. Он сам был младшим в семье Бора. И если бы его старшие братья не погибли бы, он вряд ли сейчас сидел с этим Богом за одним столом и пил эль. Сама судьба распорядилась, чтобы именно он стал царём Асгарда. Ас ничего для этого не предпринял. Он делал то, что должен был делать. Поэтому зависть Сета к Осирису ему более чем близка, но также и далека, поскольку он бы ни за что не пролил крови ни братьев, ни тем более отца ради престола. И уж тем более бы не стал нападать на хозяина дома, что позволил тебе сесть рядом за стол. А вдруг Локи был сообщником зачинщика? Внезапно пришла в голову блондина мысль. Царь Асгарда это не исключает, ведь в тот злосчастный день он и маг сильно поссорились из-за двух котят. Ас запретил сыну оставить котят дикого кота во дворце, поскольку клыки этих тварей были опасны для асгардцев. Они вырабатывали опасный яд, и если кот вдруг решит прикусить руку колдуна, то Всеотцу придётся ради спасения своего сына отрезать тому всю руку. Также они вырастали размером с крупную собаку. Чтобы прокормить одного зверя пришлось бы убивать трёх баранов в день. Противоядия от яда этих тварей у них не было. Но для брюнета его доводов оказалось недостаточно. Поэтому сын в порыве гнева вполне мог и помочь Богу смерти подступить к царским палатам незаметно с войском. Сын Лафея был тем ещё шалуном и пакостником, но, в отличие от Тора, казался благоразумным. Вернее он так думал. Фригг же не очень-то волновалась по поводу предстоящих на днях родов, отчего он сильнее гневался. Она — его жена, конечно, но не обязана сопровождать его на балах и пиршествах в предродовом состоянии. Возможно, царица не полностью уверена в том, что он ей верен? Она слишком его оберегает, чтобы отпустить одного, позволив слухам об измене подтвердиться и распространиться за пределы дворца. Рядом с ним будет Брунгильда. Та обязана была посещать все те места, где был царь, чтобы в любой момент призвать валькирий к бою. Но народ может трактовать это так, будто бы он привёл свою любовницу на пир, тем самым проявив неуважение к леди Фригг, показав, что жена для него ничто! Надо переключиться на что-то другое. Где его дети? Старший признанный им сын ушёл с друзьями в поход, средний же засел в библиотеке, изучая новые заклинания, пока как остальные побочные сыновья обучались военному искусству в Альвхейме. Всех мальчишек Один любил так, как и должен отец любить своих детей. Однако всё же рождённые от законной супруги дети имели больше прав и возможно, любви отца, чем хоть и признанные им, но бастарды. Внезапно двери с грохотом распахнулись. Запыхавшись и перемазавшись в грязи, громовержец буквально влетел в помещение и мигом уселся за стол, как и его друзья, подойдя чуть позже, сели с ним рядом. Сиф, раз Локи не было ещё здесь, села на его место, дабы быть поближе к возлюбленному. Юноша поставил молот на стол и сцепил пальцы правой руки с её пальцами. Все друзья аса были куда чище, чем он. Грязные волосы блондина свисали ему на лицо, прикрывая новые синяки и ссадины, одежда была насквозь мокрой, и капли падали на отполированный пол, пачкая его кровью и грязью. Фригг опять покачала головой, будучи недовольна поведением сына. Сколько раз приходилось ему и Тюру говорить, что сначала стоит привести себя в порядок, прежде чем посещать обеденный зал? Один же снисходительно оглядел первенца. Ворчать не было необходимости, потому что все сказанные им слова громовержцем будут лишь услышаны, а просьбы отца не приняты к сведению. Следом за троицей друзей Тора вошёл маг, придерживая подмышкой очередную книжку. В его коротко стриженных тёмных волосах застрял пух горного лишая. Локи усмехнулся, встретившись взглядом с отцом, и подумал: будет ли он кричать из-за небольшого эксперимента? Ему наверняка уже доложили, что из-за экспериментов брюнета библиотека лишилась читального зала. Непринуждённо сев за обеденный стол, юноша глубоко вздохнул и стал ждать речей царя, поглядывая на брата, кое затеял драку с иноземцем, хотя его друзья предлагали решить проблему мирным путём. Из-за чего подрались тролль, и брат? Лично для него осталось загадкой, кое он и не стал разгадывать. — Перемазались и сели за стол обедать. Локи, хоть бы ты причесался, — с отвращением сказал Всеотец, передёрнувшись. — Не могу, пух исчезнет лишь через несколько часов, отец, — немного улыбаясь, молвил в ответ ас. Мужчина отмахнулся и пригубил содержимое кубка. Ему уже надоело ругаться с сыновьями. — Отец-то наш прав… — разжёвывая мясо, буркнул Бог грома, моментально запив еду элем. — Тебе стоило бы умыться. Иди, мы тебе оставим парочку хлебных корок, — с хохотом продолжил Фандрал, наполнив свой кубок вином. — Боюсь, объедками любишь довольствоваться только ты, — хмыкнув, Локи потупил взгляд в наполненную тыквенным супом тарелку, морально приготовившись нравоучениям. — Не смей оскорблять гостей своего брата. Имей совесть, Локи, — встрял в их разговор Всеотец. Опять одна и та же песня. На Тора отец не обращает особого внимания, а на него — с радостью, вот только не с той, на которую надеялся трикстер. Значит, остальные братья могут прийти так, как захотят и никто им слова поперёк не скажет? Они имеют право посмеиваться над ним из-за одной маленькой погрешности, а ему над ними нет? Друзья брата могут прилюдно оскорбить наследника престола, а он должен смолчать? Тогда кто его защитит от издевательств, если отцу наплевать, что его сына оскорбляют? Вот будь громовержец жертвой издевательств, Один всех за уши оттаскал бы и научил, как с царской особой вести беседу. Маг не понимал, почему отец относится к остальным детям намного снисходительней, нежели к нему. Всю свою жизнь он находился в тени могущественного отца, а теперь и старшего брата. Они словно сговорились, дабы не допустить, чтобы на трикстера вдруг не снизошёл свет, что оттеснит его тень от тени отца и брата. Колдун изначально замечал свою несхожесть с братьями и отцом. Те любили капризничать, драться без повода и до потери пульса, а он же терпеть не мог шумные попойки. Всему принц ищет оправдание, даже сам решил попробовать как-нибудь устроить подобную попойку. Только кто придёт к нему? Разве что Сет и только. Может, ему не нравились попойки брата, потому что он ни разу их сам не устраивал? Впервые, когда колдун попробовал эль, его стошнило, а Тору целая кружка пришлась по вкусу. Он напился до щенячьего визга и рухнул прямо на стол лицом в тарелку. Также брюнет не красовался перед девицами, размахивая неподъёмным молотом, как это делает брат с тех пор, как получил свой подарок. Маг блещет умом и изворотливостью. Уж куда более интересно создать что-то необычное с помощью магии, чем метать молнии в воображаемого врага да разбивать очередной кубок с элем. Любовь к тишине, к чистоте и к трудолюбию он перенял, наверное, от Фригг. А может, отец не был к нему столь снисходителен, потому что его больше заинтересовала магия, а не походы с друзьями да пиры с драками? Они ведь договорились, что в свободное время он может заниматься тем, чем сочтёт нужным. И вдруг юношу осенило: может быть, отец узнал, что мать одобряет его занятия магией и тихо учит его? Именно она обучила сына первым азам, решив, что с помощью магии он найдёт своё место в жизни, и не будет считать себя тенью брата. Сын Одина не видит смысла в том, чтобы отказываться от своего увлечения, дабы потешить самолюбие отца. К тому же второй Тор в их семье уже подрастает. Третьим Богом грома Локи ни за что не станет!
