Война двух миров

Три дня. Три долгих, томительных, наполненных беготней, криками, спорами и бесконечными совещаниями дня. Именно столько потребовалось королеве Розалинде, чтобы окончательно прийти в себя, советникам — чтобы перестать паниковать, а Джули — чтобы привыкнуть к тому, что у неё снова есть ноги, руки и, что самое главное, карманы. — Знаешь, — сказала Джули, сидя на подоконнике в своей старой комнате (той самой, где когда-то стояла корзинка с розовым бантом), — в белке было одно преимущество. — Какое? — спросила Элисон, раскладывая на кровати свадебное платье, которое принесли портнихи. — Не надо было выбирать, что надеть. Шерсть — она и есть шерсть. Всегда в моде, всегда подходит, не мнётся, не пачкается. А теперь… — Джули обвела рукой груду платьев, развешанных на стульях и ширмах, — теперь у меня гардероб, как у нормальной принцессы. Это ужасно. — Ты жалуешься на то, что у тебя много одежды? — Я жалуюсь на то, что у меня много одежды, и я не знаю, что из этого надеть на свадьбу собственной сестры, — уточнила Джули. — Это разные вещи. Одно дело — жаловаться на богатство. Другое дело — жаловаться на отсутствие вкуса. А у меня, как выяснилось, вкуса нет. — Ты пятнадцать лет прожила белкой, — напомнила Элисон. — Откуда у тебя взяться вкусу? Белки вообще не носят одежду. Только бантики. — Мой бантик был прекрасен! — возмутилась Джули. — Он достался мне от прабабушки! — Твоя прабабушка была белкой? — Моя прабабушка была ангелом, как и я, — гордо сказала Джули. — А бантик она носила в детстве. И передала его по наследству. Просто так сложилось, что наследницей оказалась я, а я в тот момент была белкой. Не путай причину и следствие. Элисон рассмеялась. Она смеялась легко, свободно, как не смеялась уже много лет — с тех самых пор, как её сестра исчезла. — Знаешь, Джули, — сказала она, садясь рядом с сестрой на подоконник, — я скучала по твоим разговорам. — А я по твоему терпению, — ответила Джули. — Ты одна меня слушаешь. Мама сбегает через пять минут. Нянька делает вид, что оглохла. А ты сидишь и улыбаешься. Как будто я не несу чушь. — Ты несёшь чушь, — подтвердила Элисон. — Но это твоя чушь. Родная. — Сестры, — вздохнула Джули и обняла её. — Вот что значит сестры. *** Тем временем в другом крыле замка Альвиол происходили не менее важные события. Джаспер сидел в кабинете королевы Розалинды и подписывал бумаги. Много бумаг. Очень много. Бесконечно много. — Это что? — спросил он, поднимая очередной свиток. — Договор о ненападении, — ответила королева, сидевшая напротив с чашкой травяного чая. — Вы уже подписали его три раза. — А почему четвёртый? — Потому что в первом была опечатка, во втором — ошибка в дате, в третьем — неправильно указали название вашего королевства. — А в четвёртом? — В четвёртом всё правильно, — улыбнулась Розалинда. — Но я хочу, чтобы вы перечитали его ещё раз. На всякий случай. — Вы мне не доверяете, — сказал Джаспер, но без обиды. — Я вам доверяю, — ответила королева. — Я не доверяю вашим советникам. Это разные вещи. Ваши советники — вампиры. А вампиры, как известно, любят искать лазейки. — Мы больше не пьём человеческую кровь, — напомнил Джаспер. — Мы перешли на заячью. О каком нападении может идти речь? — О нападении на бумаге, — вздохнула Розалинда. — Война — это не только кровь и мечи, молодой человек. Война — это ещё и документы. Бумага убивает не хуже клыков. Джаспер хотел возразить, но вспомнил, сколько раз его отец проигрывал сражения ещё до того, как войска выходили в поле — из-за неправильно составленных союзов, из-за неверно истолкованных пунктов, из-за одной-единственной запятой не в том месте. — Хорошо, — сказал он, беря перо. — Я перечитаю. — Умный мальчик, — одобрительно сказала Розалинда и отпила чай. — Я король, — напомнил Джаспер. — Для меня вы — мальчик, который женится на моей дочери, — ответила королева. — И если вы сделаете её несчастной, я превращу вас не в летучую мышь. — А во что? — В белку, — сказала Розалинда. — Как Джули. И посажу в ту же самую корзинку. И заставлю ваших советников носить вас на руках и чесать за ушком. Представляете, как они обрадуются? Джаспер представил. И ему стало не по себе. — Я понял, — сказал он и подписал четвёртый договор с особым тщанием. *** Свадьбу решили провести на нейтральной территории — на том самом мосту, где Джаспер спас Элисон из реки. Место было символичным. Здесь, на границе двух королевств, ангелы и вампиры впервые за долгие годы встретились не как враги, а как гости. Мост украсили белыми и алыми лентами, перила обвили живыми цветами — розами, лилиями, ветками цветущей сакуры, которую специально привезли с южных островов. Вдоль берегов поставили длинные столы с угощениями: для ангелов — фрукты, овощи, выпечка, мёд; для вампиров — запечённое мясо, дичь и, конечно, бокалы с заячьей кровью (разных сортов, с разными вкусами — от морковного до лесного ореха). — А это что? — спросил один из вампирских лордов, тыкая пальцем в странное блюдо. — Это овощное рагу, — ответила повариха из Альвиола. — С тыквой. — Тыква? — лорд скривился. — Это же еда для людей! — А вы кто? — спросила повариха. — Вы — вампир, который теперь ест зайцев. Зайцы едят тыкву. Значит, вы едите тыкву косвенно. Не спорьте с логикой. Лорд хотел возразить, но не нашёл слов. Он отошёл в сторону и долго смотрел на блюдо с подозрением, как на заколдованный артефакт. — Не обращайте внимания, — сказала Джули, подходя к нему с бокалом в руке. — Они просто нервничают. Ангелы, то есть. Первая свадьба с вампиром за всю историю. Это вам не каждый день. — Мы тоже нервничаем, — признался лорд. — Мы вообще не привыкли к таким мероприятиям. У нас свадьбы обычно проходят в темноте, при свечах, под звуки органа. А тут — солнце, цветы, живая музыка… — Привыкнете, — улыбнулась Джули. — Или не привыкнете. Но вам придётся делать вид, что вы привыкли. Потому что король Джаспер теперь — муж ангела, а ангелы любят солнце. И цветы. И живую музыку. — Это ужасно, — сказал лорд. — Это жизнь, — ответила Джули и отпила из бокала. В бокале был сок — она не пила кровь, даже заячью. Хватит с неё превращений. *** Элисон готовилась к свадьбе в своей старой комнате — той самой, в башне, где прошло её детство. Она стояла перед большим зеркалом в белом платье — лёгком, воздушном, с длинным шлейфом, на котором были вышиты серебряные нити. Вышивка изображала ангелов и летучих мышей, которые держались за руки. Странный рисунок, но Джули настояла. — Это символ единства, — сказала она, когда портнихи сомневались. — Ангелы и вампиры. Свет и тьма. Белое и чёрное. Крылья и клыки. Держатся за руки. Красиво же. Портнихи сомневались, но перечить принцессе (теперь уже будущей королеве двух королевств) не стали. — Ты прекрасна, — сказала Джули, входя в комнату. Она сама была в длинном розовом платье — цвет её банта, который она носила все пятнадцать лет в беличьей форме. Теперь бант был не на голове, а приколот к поясу, как напоминание о том, что было. — Я волнуюсь, — призналась Элисон. — А вдруг я упаду? А вдруг скажу не то? А вдруг… — А вдруг ты заткнёшься и выйдешь замуж за мужчину, который тебя любит? — перебила Джули. — Лиса, ты спасла королевство. Ты победила древнего мага крови. Ты выжила после того, как тебя утопили в реке. А теперь ты боишься, что упадёшь на свадьбе? — Когда ты так говоришь, я чувствую себя дурой, — сказала Элисон. — Потому что ты и есть дура, — ласково ответила Джули. — Но ты моя дура. И я тебя люблю. Они обнялись. В дверь постучали. — Входите, — сказала Элисон. Вошедшая горничная поклонилась. — Ваше величество, — сказала она, обращаясь к Элисон, — королева Розалинда просила передать, что она уже на мосту. И что жених тоже там. И что если вы не придёте в ближайшие полчаса, она сама придёт за вами. — Передайте маме, что я иду, — улыбнулась Элисон. *** Мост утопал в цветах. Когда Элисон вышла на берег, её взору открылась картина, которую она запомнила на всю жизнь: десятки ангелов и вампиров стояли вдоль перил, разделённые невидимой линией — но не враждой, а просто привычкой. Старые враги смотрели друг на друга с любопытством и недоверием, но никто не хватался за оружие. Никто не шипел. Никто не показывал клыки. — Прогресс, — шепнула Джули, идя рядом с сестрой. — Ещё сто лет — и они начнут здороваться. — За сто лет я состарюсь, — ответила Элисон. — Ты ангел, — напомнила Джули. — Ангелы не стареют. Ну, почти. В центре моста, под аркой из цветов, стоял Джаспер. Он был в чёрном костюме — строгом, элегантном, с алым плащом на плечах. Волосы зачёсаны назад, зелёные глаза блестят, на губах — лёгкая улыбка. Рядом с ним, чуть позади, стоял Лотар — его верный слуга, который всё это время помогал готовиться к свадьбе и, кажется, волновался больше самого жениха. — Вы невесту не потеряли? — спросил он, когда Элисон подошла ближе. — Нет, — ответил Джаспер. — Она сама пришла. — Остроумно, — фыркнула Элисон. — Ты всё утро репетировал эту фразу? — Всю ночь, — признался Джаспер. — Лотар заставлял. — Ваше величество, — обиделся Лотар. — Я не заставлял. Я рекомендовал. — Ты угрожал уволиться. — Это разные вещи. Священник — тот самый старый ангел с длинной белой бородой — поднял руку, и все замолчали. — Дорогие собравшиеся, — сказал он, и его голос, усиленный магией, разнёсся над рекой, над лесом, над обоими королевствами. — Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух сердец и двух королевств. Принцесса Элисон из Альвиола и король Джаспер из Визильвула решили объединить свои судьбы. И вместе с ними — объединить наши народы. В толпе пронёсся шёпот. Кто-то всхлипнул. Кто-то кашлянул. Кто-то, кажется, уронил бокал. — Если кто-то против этого брака, — продолжал священник, — пусть скажет сейчас или молчит вечно. Тишина. Такая тишина, какая бывает только перед чем-то очень важным. — Я против, — вдруг сказала Джули. Все обернулись к ней. — Шучу, — улыбнулась она. — Просто хотела проверить, все ли проснулись. — Джули! — рявкнула Элисон. — Что? Весело же! — ответила та, нисколько не смутившись. Священник покачал головой и продолжил: — Тогда приступим. Принцесса Элисон, согласны ли вы взять в мужья короля Джаспера, любить его, уважать, заботиться о нём в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас? Элисон посмотрела на Джаспера. Его глаза — зелёные, тёплые, живые — смотрели на неё с такой нежностью, что у неё защемило сердце. — Согласна, — сказала она. — Король Джаспер, согласны ли вы взять в жёны принцессу Элисон, любить её, уважать, защищать, обеспечивать и не пить её кровь без разрешения? Джаспер поднял бровь. — Это обязательно? — спросил он. — Это традиция, — ответил священник. — У ангелов? — У нас. — Я думал, у ангелов нет таких традиций. — Появились, — сказал священник. — Только что. Прямо сейчас. Я их придумал. Джули засмеялась. Розалинда, стоявшая в первом ряду, улыбнулась и покачала головой. Джаспер вздохнул. — Согласен, — сказал он. — И не пить её кровь без разрешения? — напомнил священник. — И не пить, — подтвердил Джаспер. — Тогда объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться. Джаспер наклонился к Элисон и поцеловал её — нежно, долго, так, что у всех, кто смотрел, замерло сердце. — Ура! — закричала Джули. — Ура! — подхватили ангелы. — Ура! — крикнули вампиры, хотя многие из них делали это впервые в жизни. *** Пир после свадьбы длился до самого утра. Столы ломились от яств, музыка не смолкала, а гости — и ангелы, и вампиры — постепенно начинали привыкать друг к другу. Кто-то танцевал, кто-то пел, кто-то просто сидел на берегу и смотрел на звёзды. — Я никогда не видел столько еды, — сказал один вампир другому, глядя на стол. — И всё это — не кровь. — Странно, — ответил другой. — Но вкусно. Попробуй вот этот пирог с капустой. Он… он как… — Как что? — Как воспоминание о детстве, — сказал вампир и прослезился. — Ты плачешь? — У меня глаза потеют. Это разные вещи. Джули, которая успела выпить три бокала сока (беличьи привычки давали о себе знать — она пила быстро и много), танцевала с Лотаром. Слуга Джаспера, обычно серьёзный и встревоженный, сейчас улыбался и даже иногда смеялся. — Вы хорошо танцуете, миледи, — сказал он. — Я белка, — ответила Джули. — Белки хорошо танцуют. Это у нас в крови. — Но вы же больше не белка. — Духом я белка, — сказала Джули. — А дух важнее тела. Тело — это просто оболочка. А дух — это бантик. И мой бантик всегда со мной. Она показала на розовый бант, приколотый к поясу. Лотар не нашёлся, что ответить. Он просто улыбнулся и повёл её в следующем танце. *** Королева Розалинда сидела на берегу, смотрела на реку и держала в руках старую фотографию. — Себастьян, — тихо сказала она, — ты бы видел, что здесь творится. Наши девочки выросли. Одна — замужем за вампиром. Другая — снова человек. Ангелы и вампиры танцуют вместе. Война закончилась. Она поцеловала фотографию и спрятала её в карман. — Спасибо тебе, — сказала она, глядя на небо. — За всё. — Ваше величество, — раздался голос сзади. Розалинда обернулась. Перед ней стоял Джаспер. — Ваше величество, — повторил он, чуть склонив голову. — Я хотел поблагодарить вас. За доверие. За то, что вы позволили этому браку состояться. — Я не позволила, — ответила Розалинда. — Я согласилась. Это разные вещи. — Тогда спасибо за согласие, — улыбнулся Джаспер. — Вы сделаете мою дочь счастливой? — спросила королева. — Постараюсь, — ответил Джаспер. — Не старайтесь, — сказала Розалинда. — Делайте. Старания — это для слабаков. — Хорошо, — кивнул Джаспер. — Буду делать. — Тогда идите к ней, — королева махнула рукой. — Она вас ищет. Джаспер поклонился и ушёл. Розалинда смотрела ему вслед и думала: «Кажется, я начинаю его уважать. Странно. Никогда не думала, что буду уважать вампира». *** Элисон стояла на краю моста, глядя на воду. Луна отражалась в реке, и казалось, что там, внизу, плавает ещё одно светило. — Ты меня искала? — спросил Джаспер, подходя сзади. — Ты меня нашёл, — ответила она, не оборачиваясь. — Как в первый раз. Помнишь? — Ты стояла в саду, — сказал он, вставая рядом. — Маленькая, рыжая, с белкой на плече. И искала меня глазами. — А ты стоял за оградой и делал вид, что тебе всё равно. — Мне не было всё равно, — тихо сказал Джаспер. — Мне никогда не было всё равно. Элисон повернулась к нему. — И что же тебе было? — Страшно, — признался он. — Я впервые увидел ангела, который не хотел меня убить. Или боялся. Ты просто смотрела. Как на чудо. — Ты и был чудом, — сказала она. — Странным, бледным, с клыками. Но чудом. — А теперь? — А теперь ты — моё чудо, — сказала Элисон. — Моё. Навсегда. Он обнял её, и они стояли так, на мосту, прижавшись друг к другу, и смотрели на звёзды, которые смотрели на них с высоты и, казалось, улыбались. *** А что же было дальше? Дальше — как в любой хорошей сказке — было много чего. Джаспер издал указ, по которому вампиры переходили на заячью кровь полностью. Те, кто отказывался, покидали королевство. Их было немного. Остальные привыкли к новому рациону и даже полюбили его. Ангелы и вампиры постепенно начали торговать друг с другом, обмениваться знаниями и даже дружить. Граница между королевствами стала прозрачной — её охраняли, но не для того, чтобы не пускать, а для того, чтобы никто не забрёл случайно на территорию соседа и не испугался. Люди — те самые смертные, которые жили на юге острова и не знали ни о вампирах, ни об ангелах — так и продолжали жить своей обычной жизнью. Пахали землю, торговали на рынках, растили детей и жаловались на погоду. Они так и не узнали, что совсем рядом, на севере, много лет шла война между двумя расами. И что эта война наконец закончилась. Может быть, это и к лучшему. Счастливое неведение — лучшая броня. Джулилай осталась человеком. Она стала советницей при сестре и помогала управлять объединённым королевством. Говорят, её советы были настолько мудрыми, что даже старые вампирские лорды прислушивались к ней. А ещё говорят, что иногда, по ночам, она превращалась обратно в белку и бегала по крышам замка, пугая стражников. Но это, наверное, просто слухи. Розалинда окончательно поправилась. Она передала трон Элисон, но осталась при дворе в качестве почётной советницы. Говорят, она часто сидела на террасе — той самой, где когда-то маленькая Лиса смотрела на замок Визильвул — и улыбалась. Улыбалась, глядя на то, как её дочери, ангелы и вампиры, живут в мире и согласии. А Элисон и Джаспер? Они жили долго и счастливо. Как в сказке. Потому что, в конце концов, даже в самые тёмные времена, даже когда кажется, что надежды нет, даже когда враги сильнее, а друзей меньше — всегда есть шанс. Шанс на мир. Шанс на любовь. Шанс на то, что всё будет хорошо. Главное — не бояться его использовать. И они не побоялись.