Война двух миров

Замок Альвиол встретил их тишиной. Не той тишиной, которая бывает в мирные дни, когда слуги ходят по коридорам с лёгким шарканьем, а где-то на кухне звенит посуда и пахнет свежим хлебом. Нет. Это была тишина больницы. Тишина склепа. Тишина места, где ждут смерти. Элисон почувствовала это ещё за воротами. — Что-то не так, — сказала она, когда конь Джаспера остановился перед главным входом. — Здесь слишком тихо. Даже ветер не шумит. — Это магия, — ответил Джаспер, спрыгивая на землю и помогая ей слезть. — Твой брат — маг крови. Он может влиять не только на людей, но и на само место. Он высасывает жизнь из Альвиола так же, как высасывает силы из твоей матери. — Тогда нам нужно поторопиться, — сказала Джули, сползая с коня и поправляя платье. — Я, знаете ли, не каждый день спасаю королевства. И вообще, я в этом платье ни разу не дралась. Оно мне нравится. Я не хочу его пачкать. — Джули, мы идём спасать нашу мать, — строго сказала Элисон. — А ты говоришь о платье? — А что? — белочка (теперь уже девушка, но привычки остались) вздёрнула подбородок. — Можно подумать, мама обрадуется, если я приду к ней в грязном платье. Она меня снова в белку превратит. Сама знаешь, у неё с чувством юмора всегда было плохо. — Мама тебя не превратит, — вздохнула Элисон. — Мама… мама умирает, Джули. Она не до шуток. Джули замолчала. Улыбка сползла с её лица. — Знаю, — тихо сказала она. — Прости. Я просто… боюсь. — Я тоже боюсь, — призналась Элисон. — Но мы должны. Она взяла Джули за руку. Потом посмотрела на Джаспера. — Ты идёшь с нами? — Я обещал, — ответил он. — Я выполняю обещания. — Даже если придётся сражаться с собственным братом? — Особенно если придётся сражаться с собственным братом, — жёстко сказал Джаспер. — Он давно заслужил то, что получит. *** Они вошли в замок через боковую дверь — ту самую, через которую Элисон когда-то сбежала в сад, чтобы встретиться с загадочным мальчиком у ограды. Теперь дверь была не заперта. Даже приоткрыта. — Он ждёт нас, — понял Джаспер. — Он знает, что мы придём. — Это ловушка, — сказала Джули. — Конечно, ловушка, — кивнул Джаспер. — Но у нас нет выбора. Коридоры замка были пусты. Ни слуг, ни стражников, ни даже мышей. Только голые каменные стены, тускло горящие факелы и эхо собственных шагов, которое разносилось по коридорам, как крики в горах. — Где все? — прошептала Элисон. — Я же сказал, — ответил Джаспер. — Он высосал жизнь из этого места. Все, кто был здесь, либо разбежались, либо спрятались. Либо… он использовал их для своих целей. — Для каких целей? — Для магии крови, — сказал Джаспер, и его лицо стало мрачнее тучи. — Чем больше жертв, тем сильнее маг. Если он успел забрать достаточно сил, мы можем не справиться. — Оптимист, — буркнула Джули. — Реалист, — поправил Джаспер. Они дошли до дверей тронного зала. Высокие, дубовые, украшенные резьбой — ангелы с расправленными крыльями, которые когда-то казались Элисон красивыми, а теперь выглядели зловещими. Как будто они смотрели на неё и ждали. — Готова? — спросил Джаспер, положив руку на дверную ручку. — Нет, — честно ответила Элисон. — Я тоже, — сказал он и толкнул дверь. *** Тронный зал Альвиола был огромен. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, колонны из белого мрамора уходили вверх, как стволы древних деревьев, а пол из полированного камня отражал свет факелов, создавая иллюзию, что ты идёшь по воде. В конце зала, на возвышении, стоял трон — золотой, с высокой спинкой, украшенный драгоценными камнями. На троне сидела королева Розалинда. Она была бледной. Бледнее, чем когда-либо. Её светлые волосы потускнели, глаза впали, губы посинели, а руки, лежавшие на подлокотниках трона, напоминали птичьи лапки — тонкие, костлявые, почти прозрачные. Но она была жива. И она смотрела на них. — Лиса… — прошептала королева, и её голос был таким слабым, что его едва можно было расслышать. — Лиса, ты пришла… — Мама! — Элисон рванулась вперёд, но Джаспер схватил её за руку. — Стой, — сказал он. — Смотри. Из-за колонны вышел Эдмунд. Точнее, не Эдмунд. То, что скрывалось за его лицом. Брат Джаспера — древний вампир, маг крови, который много лет прятался в чужом теле, как паразит в раковине. Он улыбался. Улыбка была широкой, безумной, с длинными клыками, которые блестели в свете факелов, как маленькие кинжалы. — А вот и моя любимая семейка, — сказал он, и его голос разнёсся по залу, как эхо в пещере. — Принцесса-беглянка, сестрица-белка и младший братец, который всегда пытался быть хорошим. Какая трогательная встреча. — Отпусти мать, — сказал Джаспер, делая шаг вперёд. — Твоя война — со мной. Не с ними. — О, — брат прижал руку к сердцу, изображая удивление. — Какой благородный. Какой героический. Жаль только, что ты ничего не можешь сделать. Я сильнее тебя, Джаспер. Я всегда был сильнее. И умнее. — Ты всегда был безумнее, — поправил Джаспер. — Это разные вещи. — Остроумно, — брат склонил голову набок, как птица. — Но остроумие не спасёт твою маленькую подружку. И не спасёт твою мать. — Он перевёл взгляд на Элисон. — Ах, принцесса. Какая жалость, что ты не утонула. Я так старался. Река была холодной, тёмной, глубокой. Идеальное место для смерти. Но этот идиот вытащил тебя. — Ты убийца, — сказала Элисон, и её голос дрожал, но она держалась. — Ты превратил мою сестру в белку. Ты пытался убить меня. Ты мучаешь мою мать. Зачем? Что тебе это даёт? — Власть, — просто ответил брат. — Власть даёт всё. Ты ещё молода, принцесса. Ты не понимаешь. Когда ты живёшь столько, сколько я, когда ты видишь, как королевства поднимаются и падают, как короли умирают, а на их место приходят новые, ты начинаешь понимать: единственное, что имеет значение — это сила. — Ты ошибаешься, — сказала Розалинда с трона, и её голос, слабый, но твёрдый, как старый клинок, разрезал темноту. — Сила без любви — это пустота. Ты — пустота, Себастьян. — Не называй меня этим именем, — брат скривился, как от зубной боли. — Это имя носила наша мать. Моя мать. Та, которая предпочла мне этого молокососа. — Он кивнул на Джаспера. — Та, которая назвала его своим наследником, хотя я был старше. Я был сильнее. Я был умнее. Но она выбрала его. Потому что он был похож на неё. А я был похож на отца. — Ты был жесток, — тихо сказала Розалинда. — Даже в детстве. Ты ломал игрушки других детей. Ты мучил животных. Ты не знал жалости. Как я могла оставить тебе королевство? — Ах, — брат улыбнулся, и в его улыбке не было ничего человеческого. — Вот значит, как. Ну что ж. Тогда я возьму королевство силой. Он взмахнул рукой, и воздух в зале задрожал. Элисон почувствовала, как её кровь снова закипает, как вены начинают пульсировать, как чужеродная воля пытается проникнуть в её разум и подчинить себе. — Нет, — прошептала она, сжимая кулаки. — Не сегодня. Она посмотрела на Джаспера. Он тоже чувствовал это — магия брата давила на него, пыталась сломать, подчинить, как когда-то в детстве. — Элисон, — сказал он, и его голос был спокойным, хотя лицо побелело от напряжения. — Ты согласна? — С чем? — не поняла она. — Объединить миры. Стать моей королевой. Заключить мирный договор здесь и сейчас. — Джаспер, сейчас не время… — Самое время! — крикнул он. — Единственный способ победить его — это объединить нашу силу. Ангелов и вампиров. Свет и тьму. Ты и я. Элисон смотрела на него. На его бледное лицо, на зелёные глаза, в которых горела решимость, на руку, которую он протягивал ей. — Лиса, — тихо сказала Джули. — Делай, что должна. Я с тобой. — Мама, — Элисон посмотрела на Розалинду. — Мама, ты позволишь? Королева слабо улыбнулась. — Я всегда знала, что ты принцесса, достойная трона, — сказала она. — Делай, что должна. Элисон взяла Джаспера за руку. *** В тот же миг мир взорвался светом. Не обычным светом — не тем, который даёт солнце или луна. Это был свет, рождённый из соединения двух противоположностей: ангельской чистоты и вампирской тьмы. Элисон почувствовала, как её крылья — те самые, которые мать заблокировала много лет назад — расправились за спиной. Белоснежные, огромные, красивые. Они вырвались из-под платья, разорвав ткань, и взметнулись вверх, как два облака. Джаспер тоже изменился. Его кожа стала ещё бледнее, глаза загорелись алым, а изо рта показались длинные, острые клыки — не те, которыми он кусал зайцев, а настоящие, боевые, которые могли прокусить даже ангельскую броню. — Что это? — прошептал брат, отступая на шаг. — Что вы делаете? — То, что ты никогда не умел, — сказал Джаспер. — Объединяемся. — Тебя ждёт забвение! — крикнули они вместе — Элисон и Джаспер, ангел и вампир, свет и тьма. И зал наполнился светом. Он лился отовсюду — из рук, из глаз, из крыльев, из самой земли. Он был тёплым, как материнские объятия, и холодным, как зимний ветер. Он был живым и мёртвым одновременно. Брат закричал. Его тело начало рассыпаться — сначала пальцы, потом руки, потом лицо. Кожа отслаивалась, как старая краска, обнажая под собой что-то чёрное, пустое, неживое. — Нет! — кричал он. — Нет! Я не могу умереть! Я бессмертный! Я… — Ты — ничто, — сказала Элисон. — Ты — пустота, — добавил Джаспер. — Ты — то, что не должно было существовать, — закончила Джули, стоя за их спинами и сжимая кулаки. Брат рассыпался в прах. Не осталось ни тела, ни крови, ни даже тени. Только маленькая кучка серого пепла на полированном полу тронного зала, которую тут же развеял сквозняк. *** Тишина. Настоящая тишина — не та, которая была раньше, а та, которая наступает после бури. Когда всё закончилось, и можно выдохнуть. Элисон почувствовала, как крылья медленно складываются за спиной, как сила уходит из тела, оставляя после себя слабость и пустоту. Она пошатнулась, и Джаспер подхватил её, не давая упасть. — Жива? — спросил он. — Кажется, да, — ответила она. — Хорошо, — сказал он и тоже пошатнулся. Джули подбежала к ним и обняла обоих — насколько хватало её рук. — Вы идиоты, — сказала она, и голос её дрожал от слёз. — Полные идиоты. Но я вас люблю. — Джули, — слабо улыбнулась Элисон. — Ты плачешь. — Я не плачу, — всхлипнула Джули. — У меня просто… глаза потеют. *** Элисон подбежала к трону. Розалинда сидела, закрыв глаза, и казалось, что она не дышит. — Мама! — закричала Элисон, падая на колени перед троном и хватая мать за руки. — Мама, не смей умирать! Мы победили! Всё закончилось! Ты слышишь? Королева медленно открыла глаза. Они были слабыми, мутными, но в них теплилась жизнь — крошечный огонёк, который не погас, несмотря ни на что. — Лиса, — прошептала Розалинда. — Моя девочка. Ты пришла. — Я пришла, мама. И Джули пришла. И Джаспер. Мы все здесь. Мы спасли тебя. — Джули? — Королева перевела взгляд на девушку с шоколадными волосами, стоящую за спиной Элисон. — Джулилай? Дочь моя? Это правда ты? — Да, мама, — Джули опустилась на колени рядом с сестрой. — Это я. Живая. Человеческая. И, надеюсь, больше никогда не стану белкой. — Ты была белкой? — удивилась Розалинда. — А я думала, ты просто… убежала. Вышла замуж. Уехала в дальние страны. — Мама, — Джули закатила глаза. — Ты серьёзно? Я пропала, когда мне было шесть лет. Куда я могла выйти замуж? — В шесть лет можно было обручиться, — слабо улыбнулась королева. — У нас были такие традиции… — Мама, — перебила Элисон. — Поговорим о традициях потом. Сейчас главное — ты. Как ты себя чувствуешь? Розалинда прислушалась к себе. — Странно, — сказала она. — Как будто кто-то вытащил из меня иглу. Боль уходит. Силы возвращаются. Медленно, но возвращаются. — Это магия брата перестала действовать, — объяснил Джаспер, подходя ближе. — Он питался вашей силой, ваше величество. Теперь, когда его нет, вы будете восстанавливаться. — А вы, молодой человек, — Розалинда посмотрела на него поверх голов дочерей, — кто вы такой и почему моя дочь держит вас за руку? Джаспер опешил. Он явно не ожидал такого вопроса от женщины, которая минуту назад была при смерти. — Я… — начал он. — Я Джаспер. Король Визильвула. — Вампир, — констатировала Розалинда, и в её голосе послышались прежние стальные нотки. — Да, ваше величество. — И вы держите за руку мою дочь. — Да, ваше величество. — И она не вырывается. — Мам, — сказала Элисон. — Это долгая история. — У нас есть время, — сказала королева. — Я, кажется, не собираюсь умирать. *** Дальше было много объяснений. Элисон рассказывала, Джули дополняла, Джаспер вставлял замечания, а Розалинда слушала, хмурилась, улыбалась, снова хмурилась и в конце концов вздохнула. — Значит, ты хочешь заключить мир, — сказала она Джасперу. — Да, ваше величество. — И для этого ты предлагаешь моей дочери стать твоей женой. — Да, ваше величество. — А если я откажу? — Тогда война продолжится, — честно сказал Джаспер. — Но я сделаю всё, чтобы она была максимально бескровной. Ваш народ не пострадает. Я позабочусь. — И почему я должна вам верить? — Потому что он спас мне жизнь, — тихо сказала Элисон. — Дважды. Потому что он рассказал правду о Джули. Потому что он отказался пить мою кровь, чтобы я не болела. Потому что… потому что я ему доверяю. Розалинда долго смотрела на дочь. Потом перевела взгляд на Джаспера. — Если вы сделаете мою дочь несчастной, — сказала она ледяным голосом, — я лично превращу вас в летучую мышь и посажу в клетку на главной площади. И буду кормить червяками. Вы любите червяков? — Не особенно, — признался Джаспер. — Тогда постарайтесь, — сказала королева. — Я даю своё согласие. *** На следующий день Розалинда чувствовала себя уже достаточно хорошо, чтобы встать с постели и подписать мирный договор между Альвиолом и Визильвулом. Договор был простым: вампиры отказывались от нападений на ангелов и людей, переходили на заячью кровь и дичь, а ангелы признавали Визильвул независимым королевством и обязывались не нападать первыми. Самым важным пунктом был брак Элисон и Джаспера. — Я всё равно не понимаю, как вы умудрились влюбиться друг в друга, — сказала Джули, сидя на подоконнике в комнате Элисон и болтая ногами. — Ты — ангел. Он — вампир. Вы враги. — Мы не враги, — ответила Элисон, примеряя свадебное платье — белое, воздушное, с длинным шлейфом и вышивкой в виде лилий. — Мы просто… не поняли этого сразу. — Не поняли, — фыркнула Джули. — Он тебя укусил, между прочим. — Он не хотел. — А я хотела стать белкой? — Джули, — Элисон повернулась к сестре. — Ты рада, что всё закончилось? Джули помолчала. — Рада, — сказала она наконец. — Я рада, что мы снова вместе. Рада, что мама жива. Рада, что я снова человек. И даже рада, что ты выходишь замуж за этого бледного идиота. — Джули! — Что? Я сказала «рада». Чего ещё вам от меня надо? Элисон рассмеялась и обняла сестру. *** Свадьба была скромной — только свои, только самые близкие. Никаких пышных церемоний, никаких гостей из дальних королевств. Только лес, мост и жёлтые розы, которые Джаспер посадил в память о матери. Они стояли перед маленькой часовней на границе двух королевств — там, где когда-то Джаспер спас Элисон из реки. Вокруг цвели сакуры, розовые лепестки кружились в медленном танце и падали на землю, покрывая её мягким ковром. — Ты не передумала? — спросил Джаспер, глядя на невесту. — А ты? — спросила Элисон. — Ни за что. — Тогда и я не передумала. Священник — старый ангел с длинной белой бородой и добрыми глазами — произнёс слова, которые помнили ещё прадеды. Элисон и Джаспер обменялись кольцами — простыми, золотыми, без камней. — А теперь поцелуй, — шепнула Джули из первого ряда, и все рассмеялись. Джаспер наклонился к Элисон и поцеловал её — легко, нежно, как будто боялся сломать. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Я тебя тоже, — ответила она. *** Вечером, когда гости разошлись, а Джули уснула в своей старой комнате, превращённой из беличьей корзинки обратно в человеческую кровать, Элисон вышла на террасу — ту самую, где когда-то маленькой девочкой смотрела на замок Визильвул и мечтала о свободе. Джаспер стоял у перил, глядя на звёзды. — Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — я не думал, что доживу до этого дня. — До какого? — спросила Элисон, подходя ближе. — До счастливого, — ответил он. Она взяла его за руку. — Мы теперь вместе, — сказала она. — Навсегда. — Навсегда, — повторил он. И они стояли так, молча, глядя на звёзды, которые смотрели на них с высоты и, казалось, улыбались. А где-то внизу, в тронном зале Альвиола, королева Розалинда сидела на золотом троне, держала в руках старую фотографию — ту самую, на которой были сняты её муж, она сама и две маленькие девочки с рыжими и каштановыми волосами — и улыбалась. — Мы справились, Себастьян, — прошептала она, глядя на лицо погибшего мужа. — Наши девочки выросли. Одна стала королевой. Другая — мудрой советницей. А война наконец закончилась. Она поцеловала фотографию и поставила её обратно на комод. *** А что было дальше? Это уже совсем другая история. Но та, которую вы узнали, закончилась хорошо. Потому что даже в самые тёмные времена, даже когда кажется, что надежды нет, даже когда враги сильнее, а друзей меньше — всегда есть шанс. Шанс на мир. Шанс на любовь. Шанс на то, что всё будет хорошо. Главное — не бояться его использовать.