Отныне я горничная

Сделав все уроки, качественно и аккуратно (иначе только Бог знает, что со мной будет), я отправился на кухню готовить ужин. До прихода отца оставалось чуть меньше часа. Он сегодня работает в дневную смену, так что я его увижу раньше обычного. Но в холодильнике, как говорится, повесилась мышь, а на полках ничего, кроме пшена не было. А отец так его ненавидит. Но ничего не поделаешь, что есть, то и приготовлю. Может, папа будет в хорошем расположении духа и простит мне эту маленькую оплошность. Наконец ужин был готов. Я только присел на стул передохнуть, но тут в дверь стали настойчиво звонить. — Открывай! Женька, а ну быстро открыл бате дверь! Не ожидал, папа ещё не должен прийти. Неужели что-то случилось? Вытерев влажные руки о кухонное полотенце, я побежал в коридор открывать дверь. Моему страху не было предела. Я никогда не видел отца таким недовольным. — Привет, — улыбаясь, поздоровался я, надеясь хоть как-то разрядить обстановку. — Ну, привет. Чего так долго шёл? — спросил отец, разуваясь и вешая рабочую куртку в шкаф. От одежды шёл такой сильный запах алкоголя и табака, что я сглотнул, пытаясь подавить рвотный рефлекс. — Да я кушать готовил-то. Боялся не успеть к твоему приходу, поэтому в магазин не успел сходить, так что на ужин только каша. — Фр… — только и сказал отец, направляясь в ванную. Его недобрый взгляд заставил насторожиться. Возможно, такое его поведение — затишье перед бурей. *** — Как дела на работе? — поинтересовался я, наблюдая, как отец кривится из-за еды. Да знаю я, что ему это не нравится, но больше ничего нет. — Неплохо. Поймал одного мелкого воришку, — сухо ответил мне отец. — Ясно… Вот так вот обычно проходят вечера: короткие фразы, косые взгляды, напряженная обстановка. Иногда всё заканчивается хорошо. Я мою посуду, ухожу в свою комнату и, закрываясь изнутри, сижу, читаю книги, взятые в школьной библиотеке. В данный момент я, в который раз, перечитываю «Кентервильское привидение». Конечно, можно было бы взять что-то новое, но, пожалуй, не хочу. — Ладно, пап, я поел. Спасибо. Но мне не ответили, только пробубнили что-то типа «Угу». Ну, ладно, не буду отца трогать. Если у него плохое настроение, то лучше его не портить окончательно. Я жить ещё пока хочу. Вот только не испортить всё-таки не получилось. Не знаю, стул сделал это специально или нет, но я, собирая пустые тарелки, ударился о ненавистный представитель мебели и, пытаясь удержаться, схватился за первый попавшийся предмет. Это оказалась скатерть. Не такой уж и надежный помощник. Я упал, разбив тарелки и разлив на отца горячий чай. — Смотри под ноги, щенок! — закричал отец и со всей силы ударил меня кулаком в живот. Я перестал дышать моментально, как будто просто взяли и забрали весь кислород. Пытаюсь сделать несколько жалких попыток вздохнуть, но ничего не выходит, только издаю хриплые звуки, так раздражающие отца. Ещё один удар по ребрам, в живот, но ни в коем случае не по лицу. Наконец я задышал. Жадно хватая ртом воздух, я попытался встать, опираясь на руки, но только в очередной раз получил. — Ещё раз такое повторится — не знаю, что сделаю, понятно? — Акх… к… аф… — издал я нечленораздельные звуки. — Придёшь в себя — убери. Отец ушёл, оставив меня на кухне одного. Вот так вот обычно все и заканчивается: печально и трагично. Еще немного полежав на холодном полу, я встал и собрал все осколки, пару раз порезавшись. *** Утро выдалось спокойным. Отец ушёл, оставив на столе немного денег на школьный обед и записку: «Прости». Да я и не сержусь, ведь знаю, что когда он напьётся, то не контролирует своих эмоций. Тем более я сам виноват в случившемся. Ну ладно, хватит унывать. Настал новый день, полный радостных событий и веселья. Тем более сегодня должен выйти после болезни мой друг Лёшка. Смешной он парень, рыжий, в веснушках. Про таких говорят: «Его любит солнце». Ну да, особенно летом, когда мы идём на весь день на речку, а вечером мажемся кремами от солнечных ожогов. Оба похожи на вареных красных раков! Заварив себе чай из пакетика, я направился на площадку за почтой, которая редко приходит, но все же после того, как я стал искать работу, проверить лишний раз — не грех. И тут меня ждало радостное известие. Помимо счетов, нагрянувших, как гром средь ясного неба (а ведь отец получит зарплату только через две недели), я нашел конверт. Без марки и подписи, просто чистый белый конверт. «Лёгкая, высокооплачиваемая работа, не требующая высшего образования. В 17:00 собеседование. Не опаздывать». Вот что лежало в этом подозрительном конверте, маленький (зато гладкий!), клочок бумаги. Ну что ж, грех от такого отказаться. Тем более я там ещё не был. И адрес довольно странный, никогда о таком не слышал, хотя, это, наверное, где-то в центре Москвы. Лучше у Лёшки спрошу, чтоб наверняка. *** — Понятия не имею, — признался друг, виновато опустив взгляд в пол. — Ну, ничего страшного. Подумаешь, не приеду… Да уж, «подумаешь». Да это был мой единственный шанс, который выпадает единицам. Мне несказанно повезло, но я, как всегда, не могу поймать удачу за хвост. — Знаешь, а не кажется ли тебе это лохотроном? Ну, там, заманивают мальчиков в какой-нибудь подвал, закрывают там и… Па-рам-па-пам, па-рам-па-па-а-а-ам… — Да иди ты! — возмутился я. Почему сразу что-то по-настоящему хорошее должно оказаться смертельно опасным для меня? Не понимаю я Лёшиной логики. Насмотрится всяких НТВ и экстрасенсов, а потом на улицу не выйдет, видите ли, его маньяк в кустах поджидает. Ну не детский ли сад? — Знаешь что! Если не можешь по-человечески порадоваться за друга — не надо. Я пойду к Андрею Александровичу и поищу адрес в интернете. А потом накоплю себе на самолет, буду один на нем в школу кататься, что ты лопнешь от зависти! — Эй, да ладно тебе. Я помогу… — начал Леша, но я его не слушал, просто повернулся и вышел из кабинета, наслаждаясь извиняющимися криками друга. — Ну Женька!.. *** «Вот вредина! Это он специально, еще с первого класса притворяется несчастным, делает из меня виноватого, чтоб потом оказаться в выигрыше: машинки, новые учебники, даже этот чёртов адрес! Раздражает неимоверно, но, блин, не хочется прерывать нашу дружбу из-за такой вот ерунды. Женя хороший, добрый мальчик, только из-за отца он очень замкнутый и грустный, иногда (только в школе) дает волю своим чувствам: повышает голос, ведет себя, как ребенок, хамит. Брр… И даже сейчас, зная, что я не виноват, что я не всесильный Бог, выставил меня виноватым! Но ему можно простить». Юноша, пытаясь утихомирить бушующую в нем ярость, глубоко вздохнул несколько раз. Но ничего не вышло, только сильно ударил кулаком по клавиатуре, за что получил выговор от учителя информатики. Наконец, принтер распечатал злосчастный адрес, чуть не доведший до всемирного скандала. — Спасибо, Андрей Александрович, я закончил, — поблагодарил учителя Лёша и,захватив сумку с учебниками, вышел из компьютерного класса. — Держи, — несколькими минутами спустя произнес рыжий мальчик, вручая другу лист. — Как и просил. — Ох, спасибо, — покраснев, поблагодарил Женя. Его розовое личико, так гармонирующее с золотистыми волосами, наводило на мысль, что мальчик чертовски похож на зайчика. «Вот бред! Перестань так думать», — отогнал смущающие мысли Леша и улыбнулся. — Да не за что, только я поеду с тобой. Мало ли что, я бесплатному сыру не доверяю. А зря… *** Мы довольно долго ехали до назначенного места. Благо учительница по биологии заболела, и нас отпустили раньше положенного, иначе (с нашими-то российскими пробками) мы бы приехали часам к восьми вечера. Наконец вдалеке показался большой трёхэтажный особняк из белого кирпича. Окна украшали резные рамы, возможно, позолоченные, хотя я не уверен. У главного входа стояли ну настолько дорогие машины (я такие только в журналах видел), что только смотреть на них считается оскорбительным. У двери в эту красоту стоял пожилой мужчина лет шестидесяти. Он то и дело поглядывал на карманные часы, ждёт кого-то, наверное. Чёрт, меня же! Расплатившись с водителем такси, я побежал к этому дяде, крикнув Лёше, чтоб ждал меня, а то одному вечером в метро будет скучно (страшно!), возвращаться. — Здрасте, — поздоровался я и улыбнулся. — Здравствуйте, Евгений, а мы уже думали, что Вы не приедете. Вы опоздали на пятнадцать минут. — Простите, — пропищал я, стыдливо закрыв глаза, даже не замечая, что совершенно незнакомый человек знает моё имя. Чувствуя, как горячая волна расползается по щекам и шее, я вошел в здание. — Ничего страшного, хозяин не рассердится же на Вас из-за московских дорог. Я уверен. Меня зовут Игнатий Матвеевич. Я дворецкий семьи Ланграф. — Вау, — прошептал я, поражаясь тому, куда я попал. Вот так вот из царей в грязь, а потом в князья идет мой жизненный путь. Если честно, я таких домов еще никогда не видел: из-за белых стен, отражающих солнечные лучи, и высоких потолков, он кажется еще огромнее, чем снаружи. Большую парадную лестницу, ведущую на второй этаж, украшали два свирепых льва, приготовившихся к прыжку. От такой реалистичной картины стало как-то не по себе. — Да не бойтесь Вы, они же ненастоящие, — смеясь, произнес дворецкий. Да, ненастоящие. А я слышал, что в больших домах часто живут приведения. Что, если вдруг какой-то из этих фантомов вселится в мраморные статуи, и тогда, когда я буду возвращаться домой поздно ночью, один из оживших хищников бросится на меня и съест! — А я и не боюсь… Дворецкий снова рассмеялся, но вдруг резко затих. Перед нами стоял высокий молодой человек лет двадцати пяти. Его средней длины темно-каштановые волосы аккуратно обрамляли строгое лицо. Черные, как ночь, глаза спокойно, даже немного холодно смотрели на меня. — Александр, юноша уже прибыл. — Да, я вижу, — таким же холодным голосом, как и его глаза, произнес человек и указал жестом пройти с ним в кабинет. Я долго стоял, не желая двигаться с места, всё-таки этот мужчина, так похожий на демона, немного, совсем чуть-чуть меня испугал. Но я веселый, и, надеюсь, не единственный такой человек во всем поместье. Дворецкий подтолкнул меня, сказав, что хозяина не стоит бояться.