Тройняшки

      Сидя на земле, в окружении нескольких детей, которые смеялись над тем, как он ощупывает руками все вокруг себя, Лухан плакал навзрыд.       — Син! Елли! — Сквозь рыдания звал малыш. — Папа!       — Папа! — Передразнил один из обидчиков. — Что расселся? Омежки такие глупые и плаксы! Дай сюда, говорю!       — Нет! — Лу сжался, сжимая пальчиками кулон, заинтересовавший этих ребят. Такие украшения родители подарили детям на трехлетие, поэтому расставаться с ценным подарком малыш не хотел.       — Лу! — Семеня ножками, к брату спешил Чанель, отходивший ненадолго полюбоваться на красивую девочку. — Прочь, прочь!       Отважно бросившись на противника, малыш успел дать одному из них в глаз, когда остальные опомнились и ввязались в эту импровизированную драку. Чанелю четыре, но он уже опытный боец — каждая ссора в детском саду или на улице у него сводилась к выяснению отношений, что являлось головной болью отцов, не знающих, как воздействовать на первенца. И если раньше в ссорах со сверстниками практически всегда альфа был победителем, то в этот раз он проигрывал старшим, но не желал сдаваться. Его это не пугал возраст, а плач братишки придавал сил.       — Это что такое? — Грозно вопросили рядом, разнимая детей.       Замолкнув, услышав голос папы, Лухан вытер слезки кулачками и, когда его подняли такие родные руки, уткнулся в плечо, крепко прижимаясь в поисках защиты. Чанель же стоял, опустив голову и сжав кулаки.       — Немедленно домой, — Тао был сердит. Он только на небольшое время оставил детей на скамейке возле садика, строго наказав старшему сыну быть рядом с братом и никуда не уходить. А при возвращении увидел такую сцену! — Чанель, ты наказан! Сколько раз тебе говорили, что нельзя драться?       Малыш насупился. Если папа назвал его полным именем — значит, сердит. А если сердит — лучше не спорить.       — Папочка! — Лу взял в ладошки лицо отца. — Елли не виноват, не ругай его, ладно?       — Почему не виноват? — Спросил Тао.       — Они хотели отобрать кулон, но Елли за-щи-щал меня, — с трудом выговорил трудное слово ребенок, поглаживая лицо отца и сканируя его эмоции. — Он не виноват.       — Чанни, ты защищал брата? — Дождавшись утвердительного кивка и обиженного взгляда, брюнет провел рукой по волосам сына и вздохнул. — Молодец, что сделал это. Но все же драка — не лучший пример защиты, поэтому все равно будешь наказан.       Мельком взглянув на папу, малыш снова потупился. Он не был согласен с ним, но думал: раз папа говорит такое — надо послушаться, а затем все равно сделать по-своему.

***

      — Она некрасивая, — заявил Лухан, убирая руки от лица девочки, которую Чанель подвел знакомиться.       Заплакав, та убежала из комнаты, Елли помчался следом за ней, а в это время Исин смеялся и соглашался с братом, тайком поглядывая на другую девочку — в синем платье и голубой лентой на светлых кудряшках. Но подойти и заговорить с ней не решался.       Тройняшки были на дне рождении дочери главврача в больнице Криса. И Лухан, который к своим четырем с половиной годам научился не бояться появления новых людей, чинно восседал в центре комнаты, усаженный туда папочкой со строгим наказом никуда не уходить. А Лу и не хотел. Игрушки — в непосредственной близости, братья — рядом, остальные дети — ему плевать на них, поскольку, ощупав их лица, малыш не нашел никого, кто был бы ему интересен. Вот по этой причине он честно и высказал свое мнение брату, не понимая, почему Елли дуется на него. Сам же спрашивал!       — Чанни! — Зовет Лухан и прислушивается. Но ушастый брат игнорирует его, хоть и слегка дергает плечом, сидя рядом. — Чанни!       — Что? — Недовольно спрашивает рыжик.       — Ты сердишься, Елли? — Вопрошает малыш. — Но она и правда некрасивая!       — Дурак Лу! — Чанель, поворачиваясь, бьет брата по голове шариком, который до этого теребил в руках.       Не ожидавший нападения, Лухан на мгновение застывает, а потом, протянув руку и схватив брата за плечо, бьет его машинкой, которую держит в другой руке, и попадая прямо в глаз. Разревевшись от боли, Чанель отвечает обидчику, и через минуту они оба катаются на полу, стуча кулачками друг по другу, при этом захлебываясь от рыданий. И если на стороне Елли сила, то на стороне Лухана — скорость. А замерший от неожиданности Исин наконец-то отмирает, встает и бежит в гостиную, где собрались все взрослые, звонким голоском еще из коридора сообщая, что «Чанни и Лу дерутся, и Лу очень плачет». Не понимая, что таким образом подставляет брата, малыш беспокоится о том, чтобы никто сильно не пострадал. Тао и Крис, извинившись, бегут разнимать детей, и тут же собираются домой.       Там, крепко прижимая к себе заплаканного Лухана, Тао строгим голосом выговаривает Чанелю за устроенную драку, не слушая оправданий, и уходит, чтобы уложить слепого сына спать. Крис, присев на корточки, обнимает первенца, и тот судорожно прижимается к отцу, снова плача, уже не от боли, а от несправедливости, которая разрывает детское сердечко. Поглаживая малыша по спинке и волосам, Крис успокаивающе напевает ему колыбельную, и когда глазки сына закрываются, он переносит его в кроватку.       Исин, успевший раздеться и забраться в свою постель, уже спал, так же, как и Чанель, убаюканный мелодией. Поцеловав детей в пухлые щечки, Ифань выключает свет в комнате и идет на кухню, где его ждет Тао для разговора. Правда, очередной спор о воспитании сводится к тому, что альфа, подхватив омегу на руки, утаскивает мужа в спальню. Не забыв закрыть ее на защелку — им обоим до сих пор стыдно за то, что старший сын застукал родителей, а позже сдал всем дедушкам. Поэтому на время любовных утех дверь в комнату родителей теперь всегда закрыта, и туда никак не попасть. Чанель пробовал много раз.

***

      Шевеля губами, Исин повторяет за Крисом слоги из книги, читая вслух сказку. Лухан сидит рядом, и на его коленях та же самая книга, но с единственным отличием — тут слова вытеснены шрифтом Брайля. В отличие от брата, Лу уже бойко читает, проводя пальчиками по вытесненным точкам. Исин, нахмурив брови, старается изо всех сил. Ему не хочется проигрывать братишке и чувствовать себя слабее. И у него впервые получается прочитать все слово целиком!       — Умница, Син! — Ерошит волосы младшего Крис и целует его в макушку. Отбросив книгу, Лу также тянется за похвалой, и отец, смеясь, сажает его на колени. Через пару минут сказки забыты, а малыши атакуют отца, целуя его везде, куда дотянутся, обнимая своими маленькими ручками.       — Фань, сейчас заедут родители, — сообщает Тао, заглядывая в комнату и наблюдая за веселой возней. — А Чанни где?       — Во дворе, — подхватив детей, Крис поднялся и подошел к окну. — Не захотел с нами читать.       — Он там совсем один? — Взвизгнул брюнет, выбегая в коридор. — Господи, как ты мог отпустить его одного?       Хмыкнув, альфа наблюдал, как муж подбегает к Чанелю, который до этого сосредоточенно что-то выковыривал в земле, присев на корточки. Пара минут — и старшенький водворен в комнату к остальным детям, чем весьма недоволен.       — Крис, можно тебя на пару слов? — Хмуря брови, спрашивает омега. Тот, вздохнув, отпускает детей и уходит следом за супругом, прикрыв дверь спальни.       — Что случилось? — Устало спрашивает он, когда Тао тыкает своим пальчиком ему в грудь.       — Как ты можешь быть так беспечен? Они еще маленькие, чтобы отпускать их одних на улицу! А если бы с ним что-то случилось? — Начинает заводиться омега, с каждым словом повышая голос.       — Ничего не случится, Тао, и не надо кричать, — ловя ладошки мужа, вздыхает Крис. — Они не такие маленькие, как ты думаешь, и не нуждаются в твоем постоянном контроле. Ты чересчур….       — Что? — Тихо выдыхает омега. — Ты хочешь сказать, что я слишком опекаю своих детей, не давая им ступить шагу без контроля? Так?       — Нет, я не это имел в виду, ты все не правильно понял, — поняв, что муж обижен и злится, отступил на шаг альфа.       — А как я должен это понять? — Верещал брюнет. При этом он подбежал к шкафу, вытащил из него чемодан и принялся кидать туда первые попавшиеся под руку вещи.       — Что ты делаешь? Тао, перестань! Прости, если обидел, — подойдя, Крис попытался отобрать чемодан, но омега только сильно шлепнул его по рукам.       — Не трогай! — Повернувшись к мужу, брюнет сверкал глазами и закусывал губу. — Ты думаешь, это первый раз, когда я замечаю твои намеки на то, что я делаю все неправильно? Я не педагог, и не умею воспитывать детей! Но это МОИ дети, и я поступаю так, как чувствую! Я не могу воспитывать их по каким-то системам или методикам, не могу не смотреть за ними! Я переживаю, что они могут упасть и удариться, что им будет больно! Что случайно выбегут на дорогу, в конце концов! Как я могу отпустить их одних туда, где столько опасностей? Как могу спокойно заниматься чем-то, когда они могут пострадать? Если тебе все равно на это, то мне нет!       — Что? — Тихо прошипел альфа. — Мне все равно? Думаешь, один ты волнуешься о малышах? Боишься, что им будет плохо? Почему ты решил, что я не чувствую того же, что и ты? Разве я когда-то требовал воспитывать их по методикам? Я тоже поступаю так, как чувствую! Но ты, Тао, ты перегибаешь палку! Нет ничего страшного в том, что они упадут и получат синяк, это их опыт в познании мира. Нельзя контролировать каждый их шаг, привязывая к себе. Они не всегда будут рядом, чтобы уберечь их от каждой шишки и печали!       — Вот как? — На ресницах Тао, когда он прикрыл глаза, застыли слезинки. — Ты прав, они не всегда будут рядом.       Захлопнув чемодан, омега оттолкнул с дороги мужа, который попытался обнять его, и вышел в коридор. Пройдя в детскую, он стал собирать уже вещи сыновей. Закончив, прошел в гостиную и стал одевать детей. Крис, наблюдая за Тао, периодически ерошил волосы рукой.       — Куда ты собираешься? Малыш?       — Отвали, Крис. Поживу у родителей.       — Зачем? — Поставив Исина, слабо улыбнувшись детям, которые испуганно смотрели на папочек, альфа развернул к себе мужа и обнял его. — Не уходи.       — Я устал, Фань, — тихо прошептал омега, освобождаясь из объятий. — Мне надоело, что тебя практически никогда нет дома, а два дня в неделю мне и детям мало. Надоело, что ты критикуешь меня, потакая капризам сыновей. Давай просто поживем отдельно? Если честно, то уже полгода я думаю о разводе. Но дети….       — Развод? — Крис шокировано смотрел на мужа. — Полгода думал? Я… Не понимаю….       — Значит, будет время обдумать, — безжалостно сказал Тао, подхватывая на руки Лухана. — Чанель, Исин, поцелуйте отца и на выход. Привет, пап.       Улыбнувшись родителю, который уже некоторое время стоял в дверях и смотрел на сына, качая головой, омега вышел на улицу. Присев, Крис обнял детей, которые чмокнули его в щеку и прижались, а затем, склонив головы, потопали к двери. Обернувшись, альфа смотрел, как за фигурками сыновей закрылись двери, и тут же вскочил, выбегая следом. Тао уже посадил Лухана в машину, и теперь устраивал там же Исина. Замерев на пороге, Крис быстрым шагом подошел к машине и обнял мужа со спины.       — Позаботьтесь о детях, пожалуйста, — на сколько хватало сдержанности, сказал он родителям мужа, потрепал сыновей по волосам и, закинув супруга на плечо, скрылся с ним в доме.       — Фань, идиот, отпусти! — Верещал омега, стуча кулачками по спине мужа, который проигнорировал его и, бросив на кровать в спальне, запер дверь.       Подходя ближе к кровати, Крис смотрел на Тао, медленно стягивая с себя футболку. А тот, облизнув губы, отполз к спинке кровати и прикрыл глаза. Устроившись рядом, альфа обнял брюнета, покрывая поцелуями его лицо, минуя губы.       — Не говори больше, что уйдешь. Я не вынесу, если снова потеряю тебя. Я люблю тебя, глупый! Сколько раз надо повторить, чтобы ты запомнил?       — Много, — пытаясь отстраниться, пробурчал Тао. — Отпусти!       — Неееееет, — укусив за мочку уха, прошептал Крис томным голосом. — Мы наконец-то одни, как я могу? Я безумно, до дрожи люблю тебя. Даже если умру, буду скучать по тебе и все равно любить. Веришь?       Всхлипнув, омега обвил руками шею мужа и прильнул к его губам. Когда поцелуй прервался, альфа уткнулся носом в шею брюнета, вдыхая запах, тут же внимательно вглядываясь в глаза Тао, заставив того покраснеть.       — И ты собирался бросить меня накануне течки?       — Да, — с вызовом ответил омега. — Если мой альфа не замечает таких вещей, то лучше я избавлю его от своего общества.       — Не позволю! — Простонал Крис, сжимая мужа в объятиях и приникая к его губам.       — Не уйду, — ответный стон, и альфу переворачивают на спину, заводя ему руки за голову, целуя так, что все мысли вылетают у обоих из головы.

***

      Сжимая в руке тест, Тао выдохнул и приоткрыл один глаз, смотря на предмет в руке. Радостно улыбнувшись, он подпрыгнул, разглядывая одну полоску на тестере, и рассмеялся. Подумать только, пять лет назад он так же волновался, хотя знал диагноз, полгода назад грозился убить мужа, если тот посмеет обойтись без презервативов. Умирал от наслаждения, плавясь в руках альфы. С последней течки, которую до сих пор вспоминать стыдно, прошла пара недель, поэтому омега боялся, что снова забеременеет. Нет, он не был особо против, но тройняшки еще маленькие, тем более, Лу слепой. Слишком много средств и времени уходит на этих детей, чтобы заводить новых.       Выбросив кусок бумаги в мусорное ведро, брюнет отправился на кухню. Там, напевая незатейливую мелодию, вытащил из холодильника и шкафчиков продукты и принялся готовить обед. Прислушавшись, отметил, что сыновья заняты каждый своим делом, и снова сосредоточился на готовке.       — Папочка, папочка, можно мы с Лу пойдем поиграть во дворе? — Ворвался в мысли голосок Исина, и маленькие ручки подергали штанину омеги.       — Можно, — улыбнулся Тао. — Только недолго, хорошо? И не выходить за ограду!       — Мы не маленькие, — надул губки малыш, но тут же расплываясь в улыбке. Уже из коридора донесся его взволнованный голосок: — Можно, можно!       Рассмеявшись, брюнет выглянул в коридор и проследил, чтобы дети были нормально одеты для улицы. Когда за ними закрылась дверь, Тао подошел к окну и взглянул на ворота — закрыты. Успокоившись, он вернулся к плите, по-прежнему напевая.       Забыв о времени, омега забеспокоился, когда позвонивший муж сказал, что уже едет с работы и спросил, как дети. Поговорив, Тао вышел на крыльцо, осматривая двор. Ему показалось, что сердце на мгновение остановилось, когда он обнаружил Лухана, сидящего на земле и тихо всхлипывающего, потирая коленки. Забыв, как дышать, омега подбежал к сыну, присаживаясь рядом с ним и осушая слезки поцелуями.       — Тише, малыш, тише! Где болит?— Взволнованно шептал брюнет, ощупывая тело ребенка на наличие повреждений, и прижимая к себе маленькое тельце.       Когда сын успокоился и затих, Тао снова огляделся, продолжая гладить Лу по голове.       — Син, Елли! — Позвал он. Но тишина в ответ настораживала, и молодой человек медленно поднялся на ноги. — Чанель! Исин!       — Они ушли, — снова заплакал Лухан. — Они сказали, что ушли.       — Куда ушли? — Смотря на сына, переспросил омега бесцветным голосом, не до конца осознавая то, что слышит.       — К дедушкам! В гости! И бросили меня! Я тоже хочу! — Все сильней плакал малыш, держа папу за штанину.       — В гости, — прошептал Тао, поднимая взгляд на Криса, заходившего во двор с пакетами в руках. — К дедушкам. За город. Одни.       Бросив поклажу, Ифань подбежал к мужу, который, всхлипнув, упал в обморок, заставив сына зарыдать еще громче от страха, а альфу впервые при ребенке нецензурно выругаться и сжать любимого в объятиях, пытаясь привести его в чувство.