Тройняшки

      – Посиди тут, я сейчас вернусь, – Сехун довел Лухана до дивана и вышел из комнаты. Медленно сев, альфа ощупал все вокруг себя, улыбаясь. Все здесь пахло его омегой. Особенно эта комната. Спальня? Руки наткнулись на подушку и одеяло. Точно, спальня. Видимо, Сехун торопился и не сложил постель, когда уходил из квартиры.       – Здесь уютно, – услышав шаги, сказал Лухан.       – Да, – тихо ответил омега.       – Что такое, Сехуна-а? – обеспокоенно поинтересовался альфа, протянув руку, желая дотянуться до любимого.       – Я…можно мне? – омега поймал пальчиками ладошку Лухана и сжал ее.       – Что ты хочешь? – нахмурился альфа, не понимая поведения пары.       Вместо ответа Сехун сел ему на колени, обняв руками за шею, упираясь согнутыми ногами в диван по бокам от альфы. Инстинктивно Лухан обнял юношу за талию, боясь, что он упадет.       – Се…       – Я хочу, Ханни, давно мечтаю об этом, – прошептал омега на ухо Лухану, отчего тот вздрогнул.       Взяв лицо альфы в ладони, Сехун поцеловал губы, которые запомнились своей мягкостью и сладким вкусом. Лу приоткрыл рот, разрешая любимому доминировать и только крепче сжимая руки на его бедрах. Постепенно поцелуй перешел в более глубокий. Альфа уже не сдерживался, запустив ладони под футболку омеги и поглаживая бока и живот.       Сехун дрожал от возбуждения, рождаемого этими касаниями. Да и сам Лухан, впервые дотрагивающийся так до чужого тела, не мог сдержать стонов. Опрокинув любимого на спину, омега лежал сверху, позволяя снимать с себя одежду и сам раздевая альфу.       – Люблю тебя, – простонал он между поцелуями, уткнувшись лицом в шею Лухану и вдыхая его запах.       – Люблю, – откликнулся альфа, переворачиваясь и подминая под себя омегу.       Изучая тела друг друга, они дарили наслаждение и получали его в ответ. Сехуну казалось, что он умирает. Касаться кожи так, как это делал Лухан, не мог никто в мире. Настолько бережно и трепетно, проводя кончиками пальцев и вызывая тянущую боль внизу живота. А когда пальцы сомкнулись на возбуждении Сехуна, тот выгнулся, не в силах терпеть эту муку.       – Ханни, – жалобно и прикусывая костяшки пальцев, чтобы не кричать.       Губы Лухана исследовали те места, где до этого блуждали руки. Он отдался инстинктам, позволяя себе не думать о том, что он слеп, и поэтому может сделать что-то не так. Стоны его пары, его тяжелое дыхание и ответные прикосновения говорили, что альфа все делает правильно. Спускаясь дорожкой из поцелуев все ниже, юноша впитывал в память все, что ощущали руки и губы. Его малыш был прекрасен. Настолько, что альфа неосознанно обращался с ним, как с неким сокровищем.       В воздухе все ощутимей витал запах возбуждения обоих парней, еще больше сводя их с ума. Обцеловав бедра, альфа прикоснулся к интимным местам, заставляя омегу покраснеть и попытаться отстраниться. Но Лухан успокаивающе погладил по животу и не дал двинуться с места, сжимая бедра омеги. Спустя минуту тот уже не мог сопротивляться – слишком остро было наслаждение, даримое любимым.       Помогая себе рукой, Лухан осторожно толкнулся в Сехуна. Тот прижался к нему, обнимая и затягивая в новый поцелуй. На мгновение остановившись, привыкая к новым ощущениям и находя их невероятно приятными, альфа качнул бедрами, вызывая у Сехуна полустон. Слушая эту музыку, издаваемую любимым, их тяжелое дыхание, и все больше погружаясь в бездну наслаждения, Лухан просунул руки под омегу, тем самым обнимая его и чувствуя каждый сантиметр кожи. Пот скатывался с обоих тел, стоны наполнили комнату, движения альфы становились все быстрей и быстрей. Не отрывая взгляда от лица Лухана, Сехун протяжно выдохнул любимое имя и обмяк в держащих его руках. Немного погодя и альфа, ткнувшись омеге в плечо, вздрогнул от оргазма и поспешно вышел из Сехуна, не допуская сцепки.       – Потрясающе, – выдохнул Лухан, отдышавшись. – Как многого я лишался по своей вине.       – Значит, тебе нужен только секс? – деланно обиженным тоном спросил Сехун, улыбаясь.       – Мне нужен ты, – альфа без предупреждения укусил пару за плечо, ставя метку.       – Ай, – омега вздрогнул, тут же рассмеявшись и рассматривая место укуса. – Останешься сегодня?       – Да, – Лухан подтянулся повыше и лег на спину, закидывая руки за голову. Сехун положил голову ему на плечо, обнимая одной рукой за талию.       – Я предупредил твоих родителей, – уточнил на всякий случай омега.       – Я тоже, – засмеялся альфа.       – Чем будем заниматься? – лукаво улыбнулся Се, черча на груди любимого узоры.       – Хочешь прогулять университет? – неожиданно предложил Хань.       – Зачем?       – Хочу сходить на свидание, – тихо прошептал альфа. Но Сехун услышал и кивнул, зная, что любимый почувствует это согласие.       – А сейчас?       – Что сейчас?       – Спать?       – Спать, – от интонаций, звучащих в этом родном голосе, омега облизнул губы и прикрыл глаза, стараясь унять бешеное биение сердца.

***

      Размышляя, как лучше сделать Бекхену предложение, Чанель забыл о данном отцу обещании поговорить с Джунменом. Все, что вертелось в его голове – мысли об омеге. Семья отодвинулась на второй план, вместе с их проблемами и переживаниями. К тому же сказывалось еще и то, что последнее время юноша практически жил у своей пары, появляясь дома только чтобы забрать некоторые вещи и показаться на глаза родителям. Ну и позволить папе поболтать с Бекки.       Коробочка с кольцом оттягивала карман. Сердце стучало от волнения. Зайдя в цветочный магазин, юноша выбрал букет роз и, позвонив, уточнил бронь на вечер. Он заранее позвал Бекки на свидание, зная, что тот любит подобное времяпрепровождение. Поскольку у них как таковых полноценных свиданий было очень мало, то омега сразу согласился, но успел хмыкнуть, что и так он каждый день видит перед собой эти уши эльфа. Что, впрочем, не помешало ему записаться в салон красоты и уболтать Тао пройтись по магазинам.       Дома, переодевшись в белый костюм, Чанель придирчиво осмотрел себя в зеркало. Оставшись довольным увиденным, поехал к месту встречи. Выйдя из машины и позвонив Бекхену, альфа посмотрел на часы. Любимый голос, окликнувший по имени, заставил поднять голову и замереть в восхищении. Омега, в отличие от него, был одет в темные джинсы и черную рубашку. Завершал образ черное пальто и шарф, в который Бекки прятал замерзший носик. Уложенные волосы, пакеты в руках, хитро поблескивающие глаза – юноша был в отличном настроении. И предвкушал сюрпризы. Конечно, он догадывался, что может произойти, тем более Тао тонко намекнул на это. И сердце трепетало от нежности и любви.       Забрав покупки, Чанель вручил цветы Бекхену, который смущенно улыбнулся и целомудренно поцеловал альфу в щечку. За всю дорогу они не произнесли и слова, лишь переглядываясь и улыбаясь. Зачем слова, когда они и так понимают друг друга? Галантно предложив омеге руку при выходе из машины, Чанель приобнял любимого за талию и они вместе пошли в сторону кинотеатра. На миг Бекхена кольнуло разочарование, но он тут же прогнал это чувство прочь. Сегодня он намеревался отлично провести время, и не стал зацикливаться на дурных размышлениях.       Отойдя к кассам, альфа вернулся, демонстрируя два билета и получая в ответ радостную улыбку. В зале было темно, и, взяв юношу за руку, Елли повел его к первому ряду.       – А почему так темно? – шепотом поинтересовался омега. – Даже рекламы нет.       – Не знаю, – так же тихо ответил альфа.       Усадив Бекхена себе на колени, он обнял его за талию, уткнувшись лицом в макушку. Тот тихо хихикал, и явно не был против такой позиции для просмотра. Потянувшись за поцелуем, он был слегка отстранен и повернут лицом к экрану, на котором как раз начинался сеанс.       Завороженно омега смотрел на изображение Чанеля, который смущенно улыбался, сидя на стуле и держа в руках гитару. Кивнув невидимому собеседнику, он склонился над струнами, наигрывая мелодию. Звук разносился по залу, придавая звучанию еще больший эффект. А потом юноша поднял голову и запел. Бекки не замечал, как по его щекам бегут слезы – он весь был словно натянутая струна, внимая словам с экрана. Внимая своему альфе, который пел о любви – первой и чистой, сжигающей внутренности и приносящей боль оттого, что это радость – видеть каждый день того, кто похитил сердце.       После песни пошли кадры, снятые парой во время прогулок и дома. И фраза альфы о любви, сказанная в камеру, заставило сердце омеги биться еще сильней, чем до этого.       – Бекки, – когда свет загорелся, открывая вид на пустой зал, украшенный шариками, посадив юношу на сиденье и вставая перед ним на колени, прошептал Чанель. – Ты будешь со мной до конца нашей жизни?       Раскрытая коробочка лежала на руке, демонстрируя колечко.       – Да, – выдохнул омега, наблюдая, как улыбка появляется на лице альфы и тот осторожно надевает кольцо ему на палец, целуя ладонь. Поддавшись порыву, Бекхен прильнул к Чанелю, обнимая его и смеясь вперемешку со слезами.       – Спасибо, Бекки, – шептал альфа, сжимая в объятиях любимое тело. – Я не подведу тебя.       – Ты просто не посмеешь, – смеялся омега. – Я страшен в гневе, Ву Чанель!       – Я люблю тебя, Ву Бекхен, – глядя в глаза, лаская пальцем щеку и поглаживая живот юноши. – Я люблю вас.       – Еще раз, – словно зачарованный, вглядываясь в лицо альфы, попросил шатен.       – Ву Бекхен….

***

      Проснувшись утром и не обнаружив рядом Исина, Джунмен прошелся по всей квартире, уже заранее зная, что омега ушел. На автомате поставив готовиться кофе, альфа сел на стул, облокотившись о стол и взлохматив волосы. Ушел. Сбежал. Бросил.       Не захотел быть с ним, несмотря на течку. Но ведь теперь ему самому будет только хуже. Тело познало альфу, и не сможет обходиться без него. «Как мне вернуть тебя»? Нет ответа. Сейчас омега еще больше будет бояться его. Хорошо, если просто проигнорирует, как и раньше. А если выскажет все, что накопилось? Если скажет не приходить никогда? Исин. Исин-а. «Как же больно! Как, черт возьми, это больно!».       Душ, кофе, открыть балкон и, сидя на полу, достать сигарету. Прикурить, что не делал уже несколько лет. Смотреть на дым и думать: о том, как поступить и что сказать; о том, что делать в том случае, если ему откажут. Похитить и увезти в другой город? Но тогда ненависть вырастет еще больше. Оставить в покое, дать время? Но он не сможет быть один, узнав, что это – иметь рядом родного человека. Как ни крути, а выход один – он без Исина не будет чувствовать себя цельным. Он забрал половину сердца, хотя сейчас она ему и не нужна. И от этого еще больней.       На следующий день, собравшись, Джунмен позвонил на работу и предупредил, что его не будет несколько дней, все обязанности возложив на заместителя. Сев в машину, он поехал к дому омеги, надеясь на то, что сможет достучаться до своей пары. И предвкушая разговор с родителями. То, что он будет нелицеприятным, альфа знал наперед. Слишком много слез он принес этой семье. Но не мог изменить прошлого, только будущее.       Стоя у калитки и смотря на окна, за которыми скрывался Исин, Джунмен даже отсюда чувствовал запах омеги, выводящий из равновесия и заставляющий помимо воли возбуждаться. Не решаясь войти, он держался за кованую решетку, склонив голову.       – Ким Джунмен? – альфа посмотрел на мужчину, идущего к нему от дверей, узнавая отца Исина, и кивнул.       Выйдя за калитку и смерив взглядом стоящего перед ним молодого человека, Крис резким движением ударил альфу, отправляя его на землю. Тот поднялся, не пряча взгляд и не защищаясь.       – Уходи, – бросил старший, сжимая кулаки. – Тебе не стоило приходить сейчас.       Поклонившись, альфа сел в машину, уезжая. Губы улыбались, и лишь в глазах стояли невыплаканные слезы, да руки слегка тряслись, доставая очередную сигарету.

***

      Исин сходил с ума. Запах Джунмена был везде: в окружающих предметах, в памяти, в воздухе, который омега заглатывал, открыв рот и тяжело дыша. Не спрятаться. Не сбежать. Это его проклятие. За что?       Самым страшным для омеги было то, что он безумно хотел снова оказаться в этих надежных объятиях, подчиняясь. Даже то, что Мен побил брата, уже не было веской причиной. Главное, что заставляло кричать от боли – эти руки касались Сехуна. Эти губы целовали его. Будь на месте этого парня кто-то другой, безликий и из прошлого, омега не реагировал бы настолько остро. Но это был Сехун. Чертов О Сехун, пара брата!       Подойдя к окну в попытке успокоиться, юноша впился взглядом в фигуру, стоящую у ворот. К ней подходил отец. Это Джунмен? Он пришел. За ним? Нет, нет, нет…. Попятившись, Исин бросился в ванную в попытке спрятаться. Глупо, но разум сейчас не мог действовать адекватно. Прикрыв дверь и опускаясь на плитку, чувствуя жар в теле и потоки смазки, стекавшей по ногам, омега тихо рассмеялся, откидывая голову назад и стукаясь затылком о бортик ванны. Это отрезвило, и, поднявшись, юноша умылся холодной водой. Взгляд упал на бритву, и, гипнотизируя предмет, Исин протянул руку, беря его в руку и осторожно проводя пальцем по лезвию. Капля крови вызвала улыбку.       – Исин-а, ты тут? – открыв дверь, Крис замер, смотря на сына, который уже занес руку с бритвой над запястьем. – Ты с ума сошел?       Перехватив руку, вырвав опасный предмет, альфа встряхнул своего ребенка за плечи. Тот, смотря прямо в глаза, улыбался, беззвучно плача. Вздохнув и прижав к себе сына, убаюкивая его, Ифань пожалел, что сейчас рядом нет Тао, которого Бекки утащил по магазинам. Да по сути никого, кроме них двоих, и нет в доме. Даже Чена забрали дедушки на целую неделю.       Отнеся Исина в комнату и подождав, пока он уснет, Крис спустился вниз, и достал виски, тщательно спрятанный подальше от Чондэ, у которого была мания на всевозможные бутылки и графины. Выпив пару стопок и чувствуя, что лучше на душе все равно не становится, альфа фыркнул и позвонил Тао. Тот не брал трубку, что было ожидаемо. В кое-то время он выбрался на шоппинг! Один, без детей и мужа. Ифань даже представлял, сколько ему придется тащить домой пакетов, в которых наверняка будут вещи для всей семьи. С преимуществом гардероба для самого Тао.       Когда, спустя пару часов, он поднялся проверить сына, позвонил муж. Поправив одеяло и откинув челку со лба омеги, альфа вышел в коридор, спрашивая, во сколько нужно забрать супруга, и со смешком интересуясь, успел ли он опустошить магазины.       Исин лежал, слушая разговор родителей, и продумывая план, который пришел ему в голову сразу, как только он проснулся. Но для его успешной реализации нужно было отсутствие дома отцов. Хотя и это вскоре случится. Небеса на его стороне? Омега предпочитал думать, что да. Иначе почему все сейчас складывалось так удачно? Безусловно, за его страдания ему дарован некий бонус. И он им воспользуется в полной мере!       Дождавшись, пока отец не уйдет, притворившись спящим, когда тот заглянул к нему, юноша вскочил с кровати и, подойдя к окну, смотрел, как машина отъезжает от дома. Зайдя в спальню родителей, он порылся в аптечке и достал таблетки, блокирующие запах. Выпив сразу две, омега подумал и взял с собой оставшуюся упаковку, чтобы не вызывать подозрений. Поставив все на место, он бросился в свою комнату. Там, распахнув шкаф, вытащил наугад некоторые вещи и сунул их в рюкзак. Туда же отправились ноутбук и документы. Мысленно поблагодарив себя за то, что копил деньги, которые родители давали на карманные расходы, а также, что пару раз не отказал другу в выступлении в его клубе за плату, Исин затолкал купюры в кошелек и кинул его к вещам в рюкзак. Напоследок он соорудил на кровати что-то, напоминающее лежащую фигуру.       Паспорт и некоторую сумму денег юноша положил в карман пальто. Повязав на шею шарф, закинув рюкзак за плечо, он обвел глазами комнату, словно прощаясь, и вышел из дома. Поймав такси, последний раз оглянулся и вздохнул, отключая телефон. Его бы не поняли и не отпустили, скажи он о своем намерении. Стали бы отговаривать, может быть, даже бы заперли. Но он должен побыть один. Решить для себя все. Понять себя и свои желания. Здесь это нереально – всегда есть кто-то, кто лезет в душу. Да и Мен здесь…. Слишком близко. Слишком искушающе.       Через четыре часа Тао пришло сообщение с просьбой не волноваться, и что сын сообщит о том, как устроился, а в это время самолет уносил Исина в Китай.