Тройняшки

      Сколько бы Тао ни плакал, Исин не соглашался возвращаться. Прошло уже больше двух недель, а юноша выходил на связь с родными всего два раза. Он остановился у тети – сестры Криса, помогал ей по хозяйству и присматривал за детьми. Родственники не сказали ничего, когда он появился у них на пороге, так как видели состояние юноши. И старались не расспрашивать его ни о чем, полагая, что расскажет сам, когда захочет.       Тао и Крис порывались приехать первым же рейсом, но впервые за много лет их родители запретили вмешиваться в решение внука. Будучи не настолько погруженными в ситуацию, как семейство Ву, они могли дать адекватную оценку и совет. И, скрепя сердце, их послушали. Правда, Тао каждый день звонил, слыша в ответ о недоступности абонента. Сын включал телефон только на несколько минут, читая сообщения и тут же снова выключая. Поэтому, не имея возможности личного общения, родители каждый день разговаривали с сестрой Криса, узнавая от нее новости и уточняя о самочувствии ребенка.       Братья переживали так же сильно, как родители. К тому же Сехун, винивший себя в произошедшем, постоянно ходил с заплаканными глазами, чем выводил Лухана из себя. Альфа устал объяснять, что любимый ни при чем, и все больше злился на брата. Плюсом было еще и волнение о своем омеге.       Чанель отнесся более спокойно и лояльно, но это на первый взгляд. Только Бекки знал, как зол был альфа, и каких трудов стоило сдержать его от похода к Джунмену.       Еще одна мучительная неделя и Сехун, не выдержав всеобщих переживаний, беспокоящийся о Мене, который избегал его, решил исправить все. Потратив большую часть своих сбережений на покупку ноутбука, переписав логин Исина в скайпе (и каких трудов ему это стоило!), установив нужные программы и зарегистрировавшись, юноша отправил запрос, в нетерпении кусая губы. Он подписался, так что если Син добавит его – значит, он готов к диалогу.       Несколько дней не было реакции, но однажды вечером пришло сообщение с датой и временем сеанса. Согласившись, омега улыбнулся, чувствуя, как дрожат руки. Он не хотел говорить о разговоре Лухану, поэтому предупредил Исина, чтобы и тот не проболтался.       В назначенный день Сехун предупредил альфу, что не придет, поскольку в квартире нужно провести срочную генеральную уборку – ведь, проводя время с Лу, он совсем забросил жилплощадь. Не чувствуя подвоха, тот согласился, поцеловав на прощание.       – Исин? – Сехун смотрел на экран, в котором отображался омега. Бледный, усталый. Замученный.       – Что ты хотел? – раздраженно спросил Исин. Он сидел в парке, прислонившись спиной к спинке скамьи. Круги под глазами от недосыпа делали его похожим на панду.       – Просто поговорить, – робко ответил Сехун.       – Я слушаю.       – Прости…. – омега сцепил руки в замок, стараясь не нервничать. – Я виноват не только перед Лу, но и перед тобой. Мен – он мой друг детства. Мы вместе росли в приюте. И если бы не он, меня бы изнасиловали там. Ты…не знаешь, как это страшно – быть одному, знать, что никто не придет на помощь. Мен стал моим защитником. И он…предложил проводить течку с ним. Ради того, чтобы другие альфы не трогали меня. Так поступали почти все… Я не буду извиняться за это, просто знай, что Мен никогда не сможет обидеть омегу. Он не такой, каким ты видишь его. И та ситуация…я не просил его приходить. Тем более не знал, что вы истинные.       – И что это меняет? – глухо проронил Исин, смотря прямо на Сехуна.       – Он заботливый и надежный. Никогда не причинит боль намеренно. Я думаю, он любит тебя. Сейчас он не хочет меня видеть, с той вашей встречи.Я…скучаю по нему. Но он мне как брат, понимаешь? Никогда я не думал о том, чтобы быть с ним. И мы не спали с того дня, как я выпустился из приюта. Тот запах – просто он был рядом, сбивал температуру. Ты же знаешь, что запахи, особенно в течку, быстрее смешиваются… – под конец голос Сехуна дрожал, выдавая сдерживаемые слезы.       – Я простил его за то, что он побил брата. Выслушав тебя, не могу сказать, что особо тронут и все забуду. Не могу думать, что ты был с ним, как и я. Поэтому – не звони мне больше.       Омега, не попрощавшись, сбросил вызов, и Сехун, отложив ноутбук, лег, уставившись в потолок. Он сделал все, что смог. Разъяснил недоразумение, и теперь дело за Исином.

***

      Смотря перед собой невидящим взглядом, омега прокручивал в голове разговор с Сехуном. Друзья детства, вынужденные любовники…. Похоже на правду. Теперь стал понятен этот слегка затравленный взгляд и то, как омега смотрел на обнимающихся братьев и Бекки. Сердце кольнуло сомнением и жалостью.       С тех пор, как приехал сюда, Син впервые чувствовал себя настолько плохо. Сейчас он жалел, что не поговорил с парой брата раньше. Но готов ли был тогда все понять? Нет. Однозначно нет.       Только вдали от родных и Мена он смог понять себя. Смог почувствовать, что все произошедшее с альфой – просто прошлое. Такое, какое могло быть у него, не верь он в рассказы об истинном. Но Джунмену некогда было мечтать….       Он эгоист? Жестокий? Беспощадный? Наверное…. Столько времени думать и приходить к одному знаменателю…. Но как же страшно вернуться и понять, что все душевное равновесие – просто фикция и самовнушение. Понять, что ты не нужен Мену. За все это время он не позвонил, не написал. Даже не приходил к родителям узнать что-то об Исине! Пусть ему ничего и не говорили, но омега сам понял. Отсутствие интереса своей пары – это больней, чем знание того, что истинный брата делил ложе с твоим альфой.       Обняв себя руками, юноша зарылся носом в шарф, закрывая глаза и стараясь поплотней запахнуть пальто. Прохладно.       Но была еще одна причина, которая не позволяла появиться перед родителями и Меном. Буквально неделю назад омега понял, что носит под сердцем ребенка. Осознание этой истины явилось шоком и затаенной радостью. Теперь, сам не понимая этого, юноша старался двигаться более плавно, одеваться теплей и больше кушать. Тетя и ее семья понимающе улыбались, но по просьбе Исина ничего не говорили его родителям.       Решиться и сообщить семье такую новость после побега было панически страшно. Но, подумав о том, что отцы должны знать обо всем, омега, пересилив внутренний протест, отправил папе сообщение. Он не мог признаться сам себе, что по-детски наивно надеется поплакать на плече родителя и получить его совет. Родных рук, гладивших спину и перебирающих волосы, сейчас не хватало, как никогда.       – Малыш, – плакал Тао в трубку, когда Исин ответил на звонок. – Ты хорошо питаешься? Почему не включаешь телефон? Жди меня, я прилечу завтра! Я люблю тебя, мое солнышко, как ты мог сомневаться в этом?       – Папа, – омега позволил себе поплакать, услышав голос родителя.       – У меня сердце разрывается, когда думаю, как ты там один, – казалось, что Тао готов хоть сейчас заказывать чартер и лететь к сыну.       – Исин, милый, папа приедет завтра, – послышался голос отца, и омега согласно кивнул, хоть и понимал, что там, в Корее, не могут увидеть этого движения. – Не бойся, маленький, все образуется. Любим тебя! Жди сообщение о номере рейса.       Закончив разговор и отложив телефон, Исин с ногами забрался на лавочку и уткнулся лицом в колени, позволяя себе еженедельную порцию слез. Каждый раз, поговорив с домашними, он рыдал, сидя на этом же месте. Не желая беспокоить и без того погруженных в свои проблемы родственников, он в свободное от дел время уходил прогуляться. И набрел на этот парк. Теперь каждый день юноша приходил сюда, смотря на прохожих и размышляя о том, как поступить.       Разговор с отцами окончательно утвердил его в мысли, что бегать и прятаться не стоит. Если от него откажутся – он сам вырастит ребенка. Но ведь Сехун сказал, что Мен заботливый и любит Исина…. Если не лучший друг, кто тогда знает логику действий альфы? И то, что он не приходил узнавать о нем – еще не повод делать негативные выводы. Да и как он смеет думать об этом? Ведь это он сбежал. Он бросил….       Помотав головой, отгоняя мрачные думы, омега улыбнулся сквозь слезы и погладил живот. Маленькая жизнь внутри него… Чудо, которое он не ждал.… Но уже любит….       – Я так виноват перед папочкой, малыш, – пробормотал юноша, поднимаясь и направляясь домой. – Простит ли он? Но ведь я не знал обо всем…. Даже хотел покончить с собой, лишь бы ему было также больно…. Глупый-глупый Син…       Сообщение от родителей с номером рейса пришло только следующим утром. Улыбаясь, омега весь день ходил счастливый. Зная, что отцу важен внешний вид сына, он оделся, стараясь не вызвать возможных нареканий о халатном отношении к здоровью. Хорошо, что кузен одинаковой комплекции с ним – радовался Исин, одалживая свитер.       Так как он, не желая толкаться в зоне встречающих, договорился подождать отца в кафе, омега пришел заранее, переживая, что самолет может прилететь раньше, и он пропустит такую долгожданную встречу. Заказав себе сок и листая фотографии в телефоне, юноша не обращал внимания на людей вокруг. Объявили посадку рейса Тао, и Исин взволнованно заерзал, поглядывая на вход. Десять минут. Пятнадцать. Никого.       Нахмурившись, юноша набрал номер отца. Но абонент был вне зоны действия сети. Что это значит? Потеряться он не мог, так как сам наполовину китаец. Что-то случилось? Неужели не успел на самолет? Расстроенный, омега поднялся и быстрым шагом двинулся к стойкам, у которых народ уже расходился, встретив нужных им людей.       Осматриваясь, и не находя взглядом, отца, Исин всхлипнул. Он не приехал…. Не приехал…. Но ведь раньше всегда сдерживал обещания!       Не обращая внимания на любопытных, омега без сил опустился на пол, стирая слезы ладошкой, как маленький ребенок. Но руки, обнявшие за плечи, моментально успокоили и вызвали улыбку.       – Папа, – радостно вскрикнул Исин, поднимая голову и всматриваясь в глаза напротив.       – Я потерял тебя, – помогая подняться сыну и прижимая его к себе, произнес Тао. – Как же я соскучился!       Поглаживая по спине, беря в ладони лицо и вглядываясь в глаза, ощупывая тело и отмечая бледность и усталость, старший омега не мог насмотреться на Исина. Три недели – целая вечность для родительского сердца.       – И я, – снова всхлипнул сын, прикусывая губу и виновато посматривая из под полуопущенных ресниц.       – Горе мое! – взлохматил челку омеги Тао. – Пошли, расскажешь.

***

      Джунмену казалось, что все его годы в приюте – прелюдии к тому, что он испытывает сейчас. Персональный ад. Да, именно так.       Омега бросил его, и даже увидеть его не получилось. «Приходи не сейчас»…. А когда? Если каждая минута без истинного сжигала пожаром внутренности. Он хотел прикоснуться. Хотел посмотреть в эти красивые глаза. Хотел вдохнуть этот сводящий с ума запах. Хотел просто быть рядом.       Разве это так много? Так сложно? Но он не мог противиться воле своей пары и его родителей. Оставалось смириться и принять реальность. Умирая и воскресая с каждым днем, как феникс. Гася и зажигая в сердце надежду.       Неделя прошла как в тумане. Тяга увидеть омегу была задавлена решением дать Исину время подумать и определиться. Неизвестность пугала и кошмарами воплощалась во снах. Не высыпаясь, альфа чашкам пил кофе, отгоняя сон, и курил. Много курил. Просто, глядя на струящийся дым, он успокаивался и отвлекался от грустных мыслей.       Попытки сближения со стороны Сехуна были прерваны безжалостно. И Джунмен не испытывал по этому поводу угрызений совести. Да, омега до сих пор оставался его другом и близким человеком, но что-то в их отношениях надломилось, не давая сил простить потерю истинной пары. Зная, что все это глупость, альфа, тем не менее, предпочел не видеть Сехуна, чтобы лишний раз не напоминать себе о той, первой встрече с Исином.       Находя избавление в работе, он пропадал там до позднего вечера, находя для себя все новые и новые задания, а зачастую и выполняя обязанности других людей – лишь бы не чувствовать сжимающее сердце одиночество. Лишь бы не думать о высоком юноше с ямочкой на щеке.       Бессонница или кошмары, кофе, сигареты, работа – все это стало привычным ритуалом и крутилось изо дня в день, словно калейдоскоп, грозя затянуть в себя окончательно. Альфа не заметил, как закончилась третья неделя с того момента, как омега ушел. В офисе настолько привыкли, что он осунулся, побледнел, и отказывается ходить на обед, предпочитая очередной перекур и бессменный кофе, что перестали спрашивать о его самочувствии. Хотя и судачили о причине такого состояния.       Можно ли в свои двадцать выглядеть, как ходячий призрак? Джунмен ежедневно доказывал, что да. И даже находил в этом толику радости – он сам наказывал себя за содеянное, с каждым разом убеждая себя в этой правоте.       Сидя в одиночестве, когда коллеги дружно разбрелись на обед, альфа просматривал отчет, периодически щуря глаза. Строчки расплывались, и Мен нервничал. Телефон зазвенел мелодией сообщения. Прочитав, альфа нахмурился. Сехун прислал всего три точки, что у них было негласным сигналом о помощи. Проигнорировать это он не мог.       Подумав, что так даже лучше, и все равно им нужно увидеться, альфа взял пальто и дипломат, выходя из кабинета. Подъехав к дому омеги, он вышел из машины и, поднявшись на нужный этаж, позвонил в дверь. Конечно, можно было воспользоваться и ключами, но теперь, когда юноша нашел свою пару, это было неэтично. Да и проверить, есть кто-то в квартире, или нет, стоило. Прислушавшись, альфа уловил чьи-то голоса, шаги. На пороге стоял Сехун, улыбаясь. Затягивая друга внутрь, едва дав ему снять обувь, омега тут же потащил альфу в комнату, где на диване сидел Лухан, улыбаясь. Поняв, что условным сигналом Се просто заставил его прийти сюда, мужчина рассердился, разворачиваясь и даже не поприветствовав истинного своего друга. Но омега не позволил уйти, перегородив проход и смотря исподлобья.       – Что ты творишь? – почти кричал Джунмен. – Вызвал меня, когда все в порядке. У меня рабочий день в самом разгаре!       – Личная жизнь сейчас важней, – непреклонно возразил Сехун.       – Благодаря кое-кому ее у меня нет, – прошипел альфа.       – Благодаря кое-кому…и еще кое-кому, она у тебя, возможно, будет, – омега фыркнул и подошел к дивану, сев рядом с Луханом и беря его за руку.       – Возможно? – подумав, переспросил Мен, устало прислоняясь к стене. – Я не понимаю тебя, Се. Говори нормально.       – Мы хотим поговорить с тобой об Исине, – подал голос Лухан. – И уговорить тебя прилететь к нему и вернуть домой.       – Почему я должен слушать? Разве Син не дома? Куда лететь?       – Он твой истинный, не забыл? – улыбнулся омега. – Син…в Китае. Уже три недели.       – Что? – выпрямился Джунмен. – Как?       – Сбежал, – пожал плечами Лухан.       – И ты думаешь, что в таком случае я смогу уговорить его вернуться? – иронично приподнял бровь альфа. – Разве не я стал причиной такого поступка?       – Я думаю, он уже достаточно все обдумал, – лукаво прищурил глаза Сехун.       – С чего…       – Я хочу поблагодарить тебя, – прервал Лухан альфу, – за то, что ты столько лет заботился о Сехуне. И извиниться за то, что так относился к нему. Думаю, ты поймешь, что я хотел защитить его. Так же, как и ты.       – Это мне следует извиняться, – подходя и приседая на корточки, позволяя ощупывать свое лицо, пробормотал Джунмен. – Я не должен был так реагировать, предварительно не поговорив. Ты как?       – Все хорошо, – улыбнулся альфа. – Ву Лухан, приятно познакомиться.       – Ким Джунмен, взаимно, – пожав протянутую руку, слегка улыбнулся Мен, видя радость Сехуна от этого перемирия.       – Исин еще тот кадр, – слепой притянул к себе на колени омегу и обнимал его, устроив свой подбородок на плече юноши. – Он романтик. Рос, видя вокруг любовь, истинные пары – родители, Чанель с Бекки, даже я. Думаю, он с детства мечтал о том, что в его жизни будет только один альфа. Никогда ни с кем он не заходил дальше поцелуев. Поэтому так остро отреагировал на вашу встречу. Я знаю, что было у вас с Се…. И не могу ничего сказать – это прошлое, пусть и остается там. Но Син…. Он может долго помнить обиды, копаться в себе и сомневаться в других. Не зная всей правды, он наверняка считает тебя негодяем. Поэтому тот факт, что вы парные, его нервирует. Как и то, что поддался слабости. Для него истинная пара – нечто особенное. Скорей всего, он уехал, так как хотел разобраться в своем отношении ко всему.       – Я понял, – Джунмен оперся о подоконник, прикрывая глаза.       – Ты же любишь его. Как бы не сопротивлялся, он примет тебя, просто нужно время. Папа поехал к нему, и если он не сможет привести Сина обратно, я прошу тебя сделать это. Уверен, сейчас он уже просто боится вернуться. Обещай, что привезешь его, – взволнованно говорил Лухан.       – Я обещаю, – альфа склонил голову, думая о любимом. И твердо зная, что сдержит свое слово.

***

      Тао вернулся спустя пару дней вместе с Исином. Омега, переминаясь с ноги на ногу, стоял перед отцом и слушал его отповедь о непозволительном поведении. Но затем Крис крепко обнял сына, признавая, что соскучился, прося больше их так не пугать.       Лухан стоял поодаль, не решаясь подойти. Слова брата, сказанные ему перед побегом, до сих пор отдавались в ушах. Но Син сам решил проблему, подойдя и утыкаясь брату в плечо лбом. Руки Ханя поднялись, исследуя лицо омеги, и замечая следы усталости. Похлопав по плечу, он улыбнулся, слыша тихое «Прости».       Бекхен, приехавший спустя час, ураганом ворвался в дом, хватая Исина в охапку и цокая языком, рассматривая со всех сторон. Бесконечным потоком из омеги лилась информация о беременности, предложении и скорой свадьбе. Смеясь, Исин держал друга за руку, и тот, видя, что юноша хочет что-то сказать, замолчал и внимательно вгляделся в бледное лицо. Когда Син тихо выдохнул: «Я в положении», шатен радостно взвизгнул, чем заставил расхохотаться Чанеля, вошедшего в комнату. Обняв брата, альфа ушел, оставив омег секретничать. Ему не нужно было даже говорить об этом – блестевшие глаза любимого и смущенный братишка были самым верным доказательством ненужности его присутствия.       Наговорившись и рассказав другу многое из того, что умолчал в разговоре с отцом, Исин, вымотанный, уснул, как только за Бекхеном закрылась дверь. Крис, заглянувший к сыну и чувствовавший себя до сих пор виноватым в том, что не досмотрел и дал сбежать, покачал головой и переодел сына, укрывая его одеялом. Тао, уложивший Чена, просунул голову в комнату, позвал мужа вниз.       На следующий день, когда все дети спустились к завтраку, было объявлено, что в выходные состоится мини-вечеринка в честь стольких радостных событий. Исин, сидевший рядом с Сехуном, который приехал вечером и по привычке остался у альфы, поприветствовал омегу кивком. Тот робко улыбнулся. Бекки, который вместе с Чанелем тоже ночевал в доме родителей рыжего, хитро прищурился и повертел колечко на пальце. Как сообщалось старшими, в гости приедут даже дедушки. Эта новость вызвала восторг – дети в последнее время, занятые учебой и личными делами, редко видели родственников.       Оставшись дома, на следующий день Исин пошел в университет. Там, на удивление всех, взял академический отпуск. Причину он объяснил только декану, который был согласен с тем, что стоит поберечь здоровье и отдохнуть для того, чтобы родить здорового малыша. Тао, которому сын еще в Китае поведал о своем решении, также поддержал ребенка. Впрочем, как и вся семья. На занятия Лухан ходил теперь с Сехуном, поэтому в помощи брата не нуждался.       Однажды днем, зайдя в университет, омега позвал брата и Сехуна в кафе неподалеку. Там, грея руки о чашку с чаем, опустив взгляд, он задает паре брата вопрос, который сначала заставляет его удивиться, затем обрадоваться.       – Можешь дать мне адрес работы Джунмена?       – Конечно, – омега быстро пишет необходимую информацию и протягивает листок Исину.       – Спасибо, – так же тихо благодарит тот и встает, впервые открыто посмотрев в глаза юноши. – Знаешь, я рад, что у Лу такой омега. Пока, Хань, мне пора. Увидимся вечером!       Махнув рукой, Исин быстрым шагом уходит, сжимая в кулаке заветные контакты. На перекрестке, остановившись, он забивает номер альфы себе в телефон, долго размышляя на тему того, под каким именем записать его, и пропускает зеленый сигнал светофора. Решившись, юноша в улыбке приподнимает уголки губ, а в памяти сенсорного аппарата появляется имя «Мени».       Придя к зданию работы альфы, указанному в листочке, омега трусит зайти внутрь. Середина рабочего дня. Вдруг Джунмен занят? Решительность мигом рассеивается, как дым, и руки начинают дрожать от переживаний. Шаг назад – уйти, пока есть возможность. Но резкий порыв ветра, налетевший сбоку и заставивший поежиться, словно очистил сознание. Сильней укутавшись в шарф, омега вошел в здание, подойдя к охраннику и попросив вызвать Ким Джунмена. Тот кивнул, набирая номер.       Сидя на диванчике и нервно оглядываясь, Исин жалел о том, что пришел сюда. Но ему казалось, что лучше будет поговорить тут, чем в подъезде или квартире альфы. И уж тем более лучше, чем при скоплении народа. Поднимаясь, когда фигура Мена появилась из-за поворота и альфа прошел через турникет, юноша смотрел на истинного, и видел своеобразное отражение себя.       Похудел. Осунулся. Бледный. Синяки под глазами, как от бессонных ночей. Деловой костюм, правда, пиджак остался в кабинете, белоснежная рубашка, облегающая тело. Такой красивый. Родной. Любовник. Истинная пара. Отец его ребенка. Хорошо ли он питается? Или спасается одним кофе, запах которого прочно чувствуется, как и запах сигарет. Нервничает. Точно нервничает. Раньше так от его мужчины не пахло. И он виноват во всем, что происходит с альфой. Если ему, Сину, даже сбежав из дома, было куда податься и с кем провести время, то Мен…. Он же даже с Сехуном не разговаривал, тот сам признался. Значит, переживал все в одиночку? Сердце кольнула боль. Он своими действиями причинил боль….       – Мен, – прошептал Исин.       Сейчас, видя последствия своего необдуманного поступка, он боялся, что альфа скажет слова, которые причинят еще большую боль. Но одновременно и надеялся, что ответ будет положительным. И эта противоречивость заставляла затравленно озираться, выискивая пути бегства. Но ладонь, взявшая в плен пальцы, разом изгнала из головы подобные мысли.       – Пожалуйста, не убегай, Исин-а, – тихо произнес Джунмен. – Сначала выслушай. Я люблю тебя, и знаю, что…. Прости, что я не тот, кто нужен тебе. Но я исправлюсь. Ты будешь ждать? Дашь мне шанс?       – Нет, – смотря на их переплетенные руки, пробормотал омега. И тут же его ладони выпустили из захвата, отходя на шаг назад. Подняв голову, юноша смотрел на альфу, который смотрел с такой тоской и болью, что сердце сжималось от желания броситься в объятия.       – Все зря? – выдохнул Мен. – Я не смогу сдержать обещание…       – И ты просто уйдешь? – надрывно, с хрипотцой крикнул Исин, выплескивая то, что не мог признать раньше, глядя на альфу, который сделал еще пару шагов назад. – Зачем, по-твоему, я пришел? Чтобы ты бросил меня? Зачем причиняешь боль? Зачем говорил о любви?       – Да я просто не могу пойти против твоей воли! – чуть ли не прорычал Джунмен в ответ, подходя и сжимая плечи истинного, слегка встряхивая юношу. – Думаешь, мне нравиться видеть твои глаза, горящие ненавистью? Слышать слова, говорящие уйти?       – А разве нельзя разглядеть кое-что еще? Разве так трудно понять, почему я злюсь? Я люблю тебя, идиот! Люблю! Но и не могу простить окончательно!       – Глупый, – притягивая и обнимая омегу, прошептал альфа, успокаивая и зарываясь носом в сладко пахнущие волосы. Это точно он. Не сон. Реальность. – Как долго ты собирался бегать от меня?       – Я хотел вернуться, – пробурчал Исин, уткнувшись лицом в шею Джунмена. – Но боялся, что теперь не захочешь принять меня, ведь…       – О чем ты? – удивляясь внезапному молчанию, поинтересовался альфа, отстраняя от себя омегу и видя его пылающие смущением щеки.       Покачав головой, юноша неосознанным жестом накрыл живот ладонью, склонив голову, затем резко вскидывая ее и вглядываясь в глаза альфы, который смотрел на эту руку, не шевелясь и не моргая.       – Джунмен?       – Неужели? – прошептал тот, накрывая руку юноши своими ладонями. Исин кивнул, смутившись еще больше, когда Джунмен поцеловал его так, как снилось омеге – словно не мог насытиться вкусом губ, отдавая через этот контакт частичку своей души.