Тройняшки

Надеюсь, никто не против вернуться немного назад, и посмотреть на отдельные зарисовки из жизни наших парней?       Сехун, проснувшись, осторожно перевернулся на бок, рассматривая лицо Лухана. Муж…. Это слово грело теплом, заставляя губы изгибаться в улыбке. Любимый. Такой красивый, словно неземной. Юноше не верилось, что именно ему природа подарила такой шикарный подарок, как этот альфа. Словно компенсацию за все годы отчаяния.       Переложив руку Лухана на кровать, омега поднялся и укрыл мужа, который ночью сбросил с себя одеяло. Одевшись и спустившись на первый этаж, Сехун зашел на кухню, планируя приготовить завтрак любимому. Поскольку родители и Чен на месяц уехали погостить к дедушкам, дом был полностью в их с Лу распоряжении. Такой сюрприз Тао и Крис готовили долго, потихоньку перевозя необходимые вещи. Они понимали, что молодым нужно будет время, чтобы побыть наедине и насладиться друг другом. Поставленные перед фактом, вчера новоиспеченные супруги лишь кивнули, когда их вечером высадили из машины у дома, и растерянно смотрели вслед. Теперь, прокручивая на пальце кольцо, Сехун улыбался, радуясь такому подарку — можно было не сдерживаться в выражении чувств и касаться так, как хотелось и где хотелось, без оглядки на остальных жильцов дома.       Тихо напевая, юноша открыл холодильник, рассматривая его содержимое. Да, похоже, им не придется умирать с голоду. Как и выходить на улицу ближайшую неделю точно, поскольку все полки были забиты продуктами. Не едой, как можно было предположить, зная Тао, а именно продуктами. И Сехун был благодарен за возможность поухаживать за своим альфой.       Когда омега расставил тарелки на столе, раздались шаги, и в дверном проеме показался Лухан. Подойдя к мужу, он притянул его к себе, крепко обнимая и поглаживая живот сквозь пижаму. Дрожь, пробежавшая по любимому телу, заставила альфу улыбнуться и прижаться еще крепче.       — Я люблю тебя, — тихо пробормотал он, вдыхая запах Сехуна. — Прости, что не делал тебе предложения, как положено.       — Муж…. — тихо проговорив это, омега развернулся, обнимая супруга за талию и положив голову ему на плечо. — Ты мой дом, моя семья. Люблю. Безумно. Навсегда.       Объятия были важней поцелуев сейчас, и оба юноши слышали стук сердец друг друга, совпадающий по ритму. Идеально и правильно.       — Садись, я приготовил завтрак. Хотя, уже обед, — посмотрев на часы, рассмеялся Сехун.       Альфа улыбнулся и, отойдя от супруга, сел на стул, беря в руки приборы и нащупывая тарелку. Он улавливал волнение омеги, его какую-то робость, и не мог понять причины. Но не спрашивал, предоставляя юноше самому сказать то, что его волнует.       — Приятного аппетита, — тихий шепот заставляет Лухана поднять голову.       — Что-то случилось?       — Нет, — мимолетное касание ладошкой щеки. — Все хорошо. Просто я счастлив. И немного волнуюсь.       Промолчав, альфа попробовал приготовленное блюдо. Именно этот аромат заставил его проснуться и спуститься, не найдя рядом омегу. Но, едва еда оказалась во рту, Лу застыл, а затем медленно стал пережевывать. Проглотив, он повернулся к Сехуну.       — Обеды, которые приносил Бекки….       — Он забирал их у меня и отдавал тебе, — прикусив губу, омега смотрел на Лухана, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слезы. — Ты… отказывался принимать их от меня.       — Прости, — на выдохе. — Ты заботился обо мне, а я только причинял боль.       — Важно, что сейчас ты знаешь. И что принял меня. Я влюбился с первого взгляда. Глупо?       — Я полюбил с первого вздоха, это глупее.       — Действительно, — тихо, еле слышно сказал омега, присаживаясь напротив и откусывая кусочек.       Вымыв посуду и найдя мужа в гостиной, сидящим на диване и нервно крутящим в руке пульт от телевизора, Сехун присел рядом, осторожно отбирая предмет и откладывая в сторону.       — Се….       Лухан развернулся и притянул к себе мужа, находя губами его губы. Пальцы очертили контур лица омеги, и опустились ниже, в итоге оказавшись на талии и проникая под одежду. Сехун ответно обнял альфу за шею, прижимаясь как можно ближе. Обоим хотелось выразить все чувства, бушующие в душе. Банальные слова о любви — ничто по сравнению с ощущениями и эмоциями, живущими внутри. Каждая клеточка тела словно сгусток нервов, от прикосновения к которым хочется кричать от наслаждения. И оно вдвойне сильнее оттого, что так невесомо и нежно может касаться только единственный человек во всей вселенной. Только ему позволено ВСЕ — без ограничений и претензий.

***

      Сехун сидел, невидящим взглядом смотря куда-то в стену. Полупустая кружка с давно остывшим чаем стояла на столе, и юноша изредка неосознанным движением крутил ее из стороны в сторону, о чем-то размышляя.       — Что случилось, милый?       Тао, вернувшийся из магазина, составил пакеты на стол и обеспокоенно смотрел на омегу.       — Это уже пятый раз, — прошептал тот, переведя взгляд на человека, ставшего для него самым настоящим папой. — Пятый раз…       — Ты о чем?       — Лулу не хочет малыша, — в уголках глаз парня блестели непролитые слезы. — Почему он отказывается? Я не могу понять. Он говорит, что любит меня, и я знаю это! Но тогда почему? Бэкки и Син счастливы… А я смотрю на них и думаю о том, что иметь ребенка от любимого — счастье. Это также естественно, как дышать. Но я не могу... Не могу пойти против его воли.       — Тише, тише, — приобняв за плечи Сехуна, бормотал Тао. — Хочешь, я поговорю с ним?       Всхлипнув, омега уткнулся мужчине в живот, уже не сдерживая слез. Гладя светлую макушку, брюнет вздохнул, думая о том, что рано он радовался тому, что проблемы остались позади. И планируя попросить мужа поговорить с сыном как альфа с альфой.       — Нет, спасибо, я попробую снова, — когда выплакался, сообщил Сехун.       Кивнув, Тао все же укрепился в своем решении отправить Криса к Лухану. Смотря на омегу, который помогал ему выгружать продукты, а затем готовить, мужчина улыбался своим мыслям. Видеть, как твои дети счастливы — это самое лучшее для родителя. А разногласия — у кого их нет?

***

      Почувствовав себя плохо с самого утра, Сехун проводил мужа в университет и снова поднялся в спальню. Тао, который вместо омеги отводил сына на занятия, вернувшись, застал юношу завернутым в одеяло, как в кокон.       — Что случилось? Где болит? — обеспокоенно спросил старший омега, трогая ладонью лоб и видя бледность Сехуна.       — Сам не знаю, что это, — отозвался тот тихо, разворачиваясь и положив голову на колени отцу. — Такое чувство, что съел что-то испорченное. Но тогда почему голова болит и такая слабость? Уже третий день, но сегодня совсем плохо.       — Тошнит? — радостно улыбнулся Тао, перебирая волосы блондина.       — Угу, — согласился тот, закрыв глаза с намерением поспать.       — Я сейчас вернусь, — осторожно уложив омегу обратно на подушку, брюнет вышел, направляясь в свою спальню. Там, отыскав аптечку, вернулся с ней в комнату сыновей. — Держи.       В ладошку Сехуна легла небольшая коробочка. Зевнув, юноша поднес руку к глазам, рассматривая надпись и тут же резко садясь. Переводя взгляд с коробки на Тао, парень кусал губы.       — Думаете?       — Уверен.       — Но…       — Не сомневайся, милый. Лучше все выяснить, чем гадать, правда?       — Я боюсь, — склонил голову Сехун, вздрогнув пару раз и подтянув коленки к груди.       — Ты же так хотел этого, почему сейчас сомневаешься?       — Не хочу понимать, что это неправда…       — Ты сам себя сейчас убеждаешь в этом. Иди, — стянув парня с кровати, Тао подтолкнул его к выходу.       Сжимая в руке коробочку, Сехун ушел. Спустя полчаса, когда Тао устал ждать и вышел в коридор с намерением постучать в ванную, дверь открылась, являя омегу с заплаканными глазами.       — Нет? — почти прошептал брюнет, осматривая лицо юноши и коря себя за поспешно принятое решение.       — Да, — робко, словно не веря, улыбается омега и протягивает тест, на котором четко видны две полоски.       — Боже, — совсем неподходяще для его возраста взвизгнул от радости мужчина, обнимая и притягивая к себе Сехуна. — Поздравляю, малыш! Наконец-то!       — Спасибо, — шепот, и та же робкая улыбка растягивает губы, а из глаз снова катится слеза. Сердце бьется неровным темпом, а в голове одна мысль, которая вытесняет все остальные: «Я стану папой!».       — Сначала скажи мужу, а потом остальным, — Тао тоже плачет от избытка эмоций.       — Да, — соглашается омега.       Этой же ночью ласки мужа воспринимаются еще более остро, чем раньше, заставляя прижиматься настолько близко, насколько возможно. Наслаждение волнами проходит по телу, стоны срываются с губ и тонут в поцелуях. Тяжело дыша, лежа в объятиях мужа, Сехун пальцем очерчивает контур его лица, заставляя альфу улыбаться и ловить палец губами.       — Лу…       — М-м-м?       — У нас будет малыш, — важные слова произнесены, и омега замирает, наблюдая за реакцией и боясь неприятия. Но крепкие и осторожные объятия, россыпь поцелуев куда придется, тихий смех и слезинка — все это убеждает, что у них одни эмоции на двоих, как и положено истинным парам. И омеге кажется, что он может захлебнуться в этом океане счастья. Что все, происходящее с ним ранее — только прелюдия к этой, семейной, жизни.