Под запретом

— Кайл, мне больно! — Если и дальше будешь лезть сюда руками, то еще больнее будет! — Ты уверен, что все делаешь правильно, и нужно именно так? — Я всегда уверен. А теперь помолчи и не вертись.       В который раз выхватив из моих рук расческу и развернув меня к зеркалу, Кайл продолжил лохматить мои волосы, беспощадно заливая их лаком, сооружая одному ему ведомую укладку. Сидя на стуле и рассматривая свой потрепанный вид в отражении напротив, я едва ли могла представить конечный вариант его борьбы с моими длинными локонами, которые и без его вмешательства всегда были непослушными. Но, кажется, мой стилист на сегодняшний день точно знал, что делает и к чему стремится. По крайней мере, это было видно по его серьезному и сосредоточенному лицу. — Почти закончил, — подытожил Кайл, судя по всему, когда лак для волос оказался на исходе. — Осталось сделать макияж… — О нет, свое лицо я тебе не доверю! — безапелляционно заявила я, подскочив со стула и пытаясь рассмотреть в зеркале то художество, что соорудил на моей голове Кайл.       Кстати говоря, вышло у него довольно неплохо: с помощью лака был создан объем, а небольшая заколка на затылке придавала прическе аккуратный вид. Конечно, это выглядело броско для меня, но, в общем и целом, эксперимент над моим внешним видом пришелся мне по вкусу. — Только учти, что макияж должен быть ярким, — пояснил Кайл, также оценивая мой внешний вид, но только сзади. — Аккуратным, но ярким. Побольше темных теней, стрелки, тушь… Справишься? — Я, конечно, сто лет уже не трогала косметику, но думаю, умение обращаться с тушью для ресниц у девочек врожденное.       Я вновь села на стул, придвинув его ближе к тумбочке и зеркалу. Разложив перед собой палетку с тенями, я несколько минут определялась с цветами, в итоге остановив выбор на темно-серых тенях и черной подводке. Немного неловко было краситься при парне, стоящем за плечами и контролирующем каждое движение кисти, но Кайл наотрез отказался предоставить мне свободу и покинуть ванную, где происходило мое перевоплощение из серой мышки в какую-то дикую кошку, которую я все больше начала узнавать в своем отражении. Стрелки дались с особым трудом, но вышли довольно аккуратными и яркими. Тушь легла на ресницы ровно: от основания и до кончиков, тем самым удлинив их и придав глазам кукольную выразительность. — Так пойдет? — оглянувшись через плечо, я встретилась взглядом с Кайлом, демонстрируя результат моей кропотливой работы.       Он смотрит на меня сверху вниз сосредоточено, даже напряженно, и я уже жду, когда он скажет, чтобы я смыла с себя весь этот боевой раскрас. Но он молчит, а спустя мгновенье касается подбородка двумя пальцами, привлекая мое лицо ближе. — Неплохо, — наконец, выдыхает он, смутив меня своим пронзительным взглядом, отчего по коже едва не растеклись неприглядные красные пятна. — Теперь ты готова к сегодняшнему вечеру. — Если хоть одна живая душа из приюта увидит меня в таком виде, я ни за что не попаду на эту вечеринку, — сетую я, отвернувшись к зеркалу, начав машинально собирать косметику. — Я надеюсь, ты все не испортишь, когда будешь выбираться из своего заточения. Кроме того, я слышал, паучиха уехала днем, вряд ли кроме нее до тебя здесь есть кому-то дело. — Умеешь приободрить, — усмехнулась я, стирая салфеткой рассыпавшиеся по тумбочке тени. — Дженнифер, — неожиданно раздалось из комнаты, затем хлопнула входная дверь. — Ты в ванной? — Черт! — выпалила я, одновременно ломанувшись в сторону двери, собираясь выйти навстречу миссис Стоун, но тут же оказалась прижатой спиной к груди Кайла, который свободной рукой щелкнул замком на двери ванной. — Ты же не хочешь, чтобы она увидела нас здесь вдвоем?! — шикнул он мне на ухо, включая воду над раковиной. — Да… Миссис Стоун, я моюсь, — стараясь справиться с испугом, неуверенно мямлю я, но, к счастью, из-за шума воды мой сбивчивый голос звучит неотчетливо. — Вы что-то хотели? — Хотела сказать, что отъеду по делам. Вернусь, наверное, поздно. Если тебе что-то будет нужно… — Да-да, я со всем справлюсь, миссис Стоун! — И не забудь про занятие с доктором Льюисом! Он ждет тебя в восемь. — Конечно! Я помню.       Прислушавшись, я отчетливо расслышала торопливые шаги, затем шум закрывшейся двери. Сердце ушло в пятки, дыхание сбилось, руки стали ледяными от неожиданности и испуга. — Она нас чуть не застукала, — усмехнулся Кайл, развернув меня к себе лицом. — Ты что побледнела? Струсила настолько, что уже готова изменить свои планы? — Нет, я просто решила, что уже все пропало, — стараясь вновь разграничить дистанцию между нами, я уперлась ладонями в его грудь. — Она меня страшно напугала! Ты же говорил, что она уже уехала! — Ну, извини, я не слежу за старой перечницей! Одевайся уже, надо выбираться из этой берлоги, или же тебе придется идти к тому бездарю, который строит из себя незаменимого врача. — Ты что будешь следить и за моим процессом переодевания?! — освободившись от рук Кайла, я сняла с вешалки приготовленные темные джинсы и футболку с длинными рукавами. — Я, конечно, был бы не против… — засмеялся Кайл, ловко увернувшись от полотенца, заботливо отправленного мной в его сторону. — Пошел вон!

***

      Пробираясь через сад практически в полной темноте, я почти пожалела, что согласилась пойти на какую-то вечеринку к друзьям Кайла. Однако соблазн выйти и отвлечься от серых стен приюта оказался сильнее желания избежать какого-либо шума. В конце концов, если мне не понравится, я всегда могу уйти. Стоит отдать Кайлу должное: он решил пожертвовать своим временем, чтобы помочь мне собраться и подобрать вещи, в которых я не буду выглядеть белой вороной среди тех людей, с которыми он общается. Кайл ждал меня на стоянке, к моему облегчению, на машине, а не на двухколесном монстре, который приводил меня в панику одним своим видом. — Нам долго ехать? — интересуюсь я, поспешно захлопнув дверь машины, оказавшись на пассажирском сидении. — Не очень, только я надеюсь, ты не метнешься назад, едва я припаркуюсь у места назначения. — Я тоже на это надеюсь… — выдохнула я, за что была награждена красноречивым взглядом и раздраженной ухмылкой. — Пешком пойдешь, — предупредил меня Кайл, видимо полагая, что такое наказание меня испугает. — Я планирую отдохнуть, очень надеюсь, что ты тоже на это настроена.       Ничего не ответив, я отвернулась к окну, наблюдая за темными улицами, пробегающими мимо, и ощущая, как тревога внутри меня медленно, но верно начинает расти.       Ехать и правда оказалось не так уж долго. Едва машина остановилась возле двухэтажного кирпичного дома, я услышала громкую музыку, доносившуюся из него и пробирающуюся в салон даже через закрытые двери и окна. — Весело там, — вглядываясь в светящиеся окна, я вновь чувствую, как холодеют ладони. — Там всегда так, — улыбнулся Кайл, выходя из машины. — Пойдем.       Дверь была не заперта. Вряд ли в таком шуме и скоплении народа кому-то приходит в голову закрывать ее на замок. Помимо громыхания музыки по дому разносились визги, смех, разговоры, звон стекла и шорох пластиковых стаканчиков. Людей было много. Или же мне так показалось после того, что несколько месяцев я жила практически в полном одиночестве. — Кайл! — какая-то девушка повисла на шее моего спутника, едва мы переступили порог. — Сколько же я тебя уже не видела?!       Брюнетка прижалась ярко-накрашенными губами к губам Кайла так откровенно, что мне этот поцелуй показался далеко не приятельским. Короткий ежик на голове встретившей нас был смешно уложен муссом, поблескивала сережка в носу и несколько более крупных в ушах, на незакрытых майкой участках тела виднелись черные рисунки. Да уж, они вполне гармонично смотрелись с Кайлом. Топчась на месте, как неприкаянная, я терпеливо ждала завершения прелюдии и того момента, когда кто-нибудь из этих двоих вспомнит о моем существовании. — Рад тебя видеть, Кейт, — улыбнулся Кайл, отводя от себя руки девушки, которые то и дело норовили обвить его шею снова. — Это, кстати, Дженни. — Дженнифер, — поправила я, тут же ощутив на себе внимательный взгляд Кейт. — Миленькая, — улыбнулась она, говоря так, будто меня не было рядом. — Подружка твоя новая? — Нет, знакомая, — уточнил Кайл, опередив меня, когда я собиралась ответить что-то подобное. — Что будешь пить, знакомая? — поинтересовалась Кейт, крутя в руке свой пластиковый стаканчик. — Ничего, спасибо.       Кейт еще раз изучающе смерила меня взглядом, немного прищурившись и едва не поморщившись от моего ответа. Кайл взял меня за руку и потянул за собой в сторону зала, где шум был просто невообразимый. Отчасти, девушки здесь в большинстве своем были типажа Кейт. Парней было больше, но толком я не запомнила имен и едва ли вглядывалась в их лица, так как по гостиной плотной пеленой стелился сигаретный дым. Познакомив меня еще с несколькими своими друзьями, Кайл, в конце концов, передал мне банку содовой и скрылся с какой-то небольшой компанией на лоджии. Конечно, он не нанимался ко мне в няньки, чтобы быть поблизости постоянно, но от того, что я осталась одна среди незнакомых людей, панический страх внутри начинал набирать обороты. Облокотившись на стену спиной в торце комнаты, я заметила, как Кейт что-то шепчет своей подруге, косясь и едва заметно указывая пальцем в мою сторону. Быть может, мне это просто казалось, и я сама выдумывала себе эти косые взгляды, но стало жутко неуютно. Решив дождаться Кайла, я хотела попросить его вызвать такси для меня, но его все не было. Может он ушел каких-то пять-десять минут назад, но я ощущала, будто прошла целая вечность. Даже воздуха стало не хватать, а вмиг ослабевшие руки отказывались держать банку с водой. Почему-то именно сейчас вспомнились слова доктора Льюиса о том, что я не должна находиться там, где много людей, шума, мало воздуха. Мне нужен покой, уединение. Именно этого мне больше всего сейчас захотелось. К себе. В комнату. Там, где нет никого. Только мои воспоминания и ночные кошмары.       Едва различая что-то перед глазами, когда черные круги медленно начали застилать взгляд, я наугад распахнула узкую дверь, находящуюся неподалеку от места, где я уже едва не сползала по стене на пол. Оказавшись в ванной, я прижалась лбом к зеркалу, пустив холодную воду. До меня доносились какие-то обрывки фраз. Мне казалось, что я слышу, как меня обсуждают, говорят, что я не такая как они, что я лишняя здесь. Сунув руки под холодную воду, я практически уже ничего не чувствовала: в глазах потемнело, а уши заложило, до сознания доносился лишь какой-то звон. — Дженни! — как через пелену тумана услышала я, почувствовала, как кто-то разворачивает меня, встряхнув за плечи. — Давай-ка на воздух!       Кайл подхватил меня на руки в тот момент, когда я, наконец, начала понемногу приходить в себя и узнала его. Через несколько секунд мы уже были во дворе возле дома, где он опустил меня на землю, а я смогла вдохнуть прохладный ночной воздух полной грудью. — Что случилось? — спросил он, пытаясь придержать меня за локоть, но я оттолкнула его руку. — Там совсем нет воздуха, — ответила я, пытаясь взять себя в руки и не показывать то, насколько была напугана. — Мне нужно вернуться в приют, уже поздно. — Пойдем к машине. — Я сама справлюсь! Иди, развлекайся! — Слушай, я тебя сюда привез, я и отвезу обратно! Идем! — он протягивает ко мне руку, но отмахнувшись, я убегаю через открытые ворота в темноту улицы. — Дженнифер! — слышу сзади, но быстро сворачиваю за угол, потом за другой, сменив широкую освещенную дорогу на узкие закоулки.       Сообразив, что уже, должно быть, далеко от злополучного дома, я останавливаюсь. Слезы поползли по щекам самопроизвольно. Стало так обидно, так жалко себя, что ком в горле едва не душил, а где-то внутри меня разъедала пустота. Так паршиво на душе от того, что кто-то может жить полной жизнью, веселиться, собирать большие компании, а кто-то задыхается среди всего этого, едва не теряя сознание. Раньше, когда вся моя семья была рядом, такого никогда не было: я любила вечеринки, домашние праздники, большие компании друзей, которых у меня были десятки, но все они потихоньку растворились там… За стенами приюта.       Прижавшись к кирпичной стене какого-то незнакомого здания, я позволила себе расплакаться как в детстве, только не над теми детскими проблемами, что донимали меня очень давно, а над собственной никчемностью, трусостью, с которой не могла справиться. Страхи жили во мне постоянно, выходя наружу в самые неподходящие моменты. Именно поэтому прав доктор Льюис: мне нужно жить в уединении, полном спокойствии, где-нибудь подальше от цивилизации. Черт, когда же дядя уладит свои дела и заберет меня на свою ферму, где я никогда не буду чувствовать то, что ощущаю сейчас?!       Должно быть, я уже довольно долго подпирала стены подворотни до тех пор, пока слезы не высохли, и я, наконец, представила который сейчас час. Выйдя из-за угла, я увидела перед собой совершенно незнакомую улицу, практически не освещаемую светом ночных фонарей. Вздрогнула от звенящего шума, задев рукой кусок торчащего забора из рабицы, разграничивающего пространство подворотни, в которой находилась. Холодок пробежал от макушки до пяток, когда я поняла, что совершенно не знаю, в какой стороне расположен приют. С собой ни денег, ни телефона, на улице ни души, и лишь шорох листьев от несильного ветра нарушает тишину ночи. Мысленно приказав себе забыть про страх, я медленно поплелась вдоль улицы, временами оглядываясь, так как мне постоянно казалось, что в любую секунду из темных закоулков появится кто-то ужасный.       Сложив руки на груди, я ускорила шаг, намереваясь добраться хотя бы до остановки, а там решить в какую сторону двигаться дальше, или же дождаться какого-нибудь общественного транспорта. Невеселое вышло приключение. Ужасный вечер, перешедший в не менее ужасную ночь. Вновь задумавшись о своих теперь уже вечных спутниках-проблемах, я перестала оглядываться, потеряв бдительность. Не услышала я и шагов, и какого-либо шороха, но громко взвизгнула, когда кто-то, схватив меня за локоть, резко потянул назад. — С ума сошла?! — обернувшись на сто восемьдесят градусов, еще не отойдя от испуга, я удивленно уставилась на Кайла, который, казалось, сейчас взорвется от ярости, что ясно пылала в его глазах. — Я полгорода обошел, чтобы найти тебя! Что ты творишь?! — Я всего лишь хочу домой! — смертельно устав от этих жутких суток, я тоже повысила голос. В конце концов, если бы не безумные идеи Кайла по поводу моего досуга — ничего бы сегодня не произошло. — У тебя нет дома! — он буквально выплюнул мне это в лицо, схватив за плечи, резко встряхнув и потянув за руку в обратную сторону. — А будешь так истерить и убегать куда глаза глядят — в свой занюханный приют тоже можешь не вернуться! — Да отстань ты от меня! — собрав остатки сил, я вырвала свою руку из его ладони, замерев на месте, с обидой потирая покрасневшее от его хватки запястье. — Я не просила тебя искать меня по всему городу! И вообще никогда не просила нянчиться со мной! Да, у меня нет дома, но я не прошу жалеть меня, водить куда-либо, заходить ко мне в комнату и общаться со мной. Ты понимаешь, что я не совсем здорова? Ты хоть представляешь, что могло со мной случиться на этой вашей донельзя веселой шумной вечеринке?! Мне ничего этого не нужно, понимаешь? Мне никто не нужен!       Развернувшись, я снова пошла вперед, совершенно точно осознавая, что сказала чистую правду. Для того, чтобы хотя бы как-то адаптироваться, забыть о том чудовищном дне, когда потеряла всю семью, мне не нужен такой человек, как Кайл. Мне вообще никто не нужен. Только покой, тишина, книги и надежда на скорый приезд дяди. Тогда, возможно, я поправлюсь и забуду все свои страхи навсегда. — Возможно, если будешь жалеть себя еще больше, то это пойдет тебе на пользу, — услышала я слова, брошенные в спину, которые заставили меня остановиться. — Но я в этом сомневаюсь. Твоя правильность по жизни и так сыграла важную роль в твоей беде, но вместо того, чтобы сопротивляться обстоятельствам, тебе легче забраться под одеяло в своей пустой сиротской комнате и ждать, когда твой разум и правда помутится, и пробьет час отправиться вслед за родителями. Так же проще, так ведь? Не нужно бороться, лучше оплакивать себя уже при жизни. Готов спорить, ты уже не раз жалела о том, что не погибла вместе с родителями. Ведь тебе так трудно жить здесь и сейчас, ты к этому просто не готова. — Что же я должна делать? — ухмыльнулась я, обернувшись к нему и почувствовав, как в глазах снова начало жечь от подступивших слез. — Чтобы жить здесь и сейчас, а? — Например, делать то, что хочешь. Не спрашивая себя: «что и зачем?». Не слушая свой долбанный страх, а сделать то, что хочешь. Хочешь сейчас, в каждую минуту, секунду.       Перехватив глоток воздуха, я на мгновенье замираю, приоткрыв губы и во все глаза всматриваясь в лицо Кайла, в котором не было уже недавней ярости, а застыл только немой вопрос. Помедлив, я шагнула ближе к нему. Остановилась, шумно выдохнула воздух, сжала пересохшие губы, встретилась с ним взглядом и оказалась в его руках, притянувших меня за плечи. Горячие губы накрыли мои, и я могла бы поклясться, что сама к ним потянулась. Руки крепко сжали предплечья, в то время как мои ладони обвили шею Кайла, пробежались по плечам, коснулись лица, зарывшись в волосы. Спонтанный и нерешительный поцелуй в считанные мгновенья превратился в опаляюще требовательный, настойчивый и желанный. Кайл прикусил мою нижнюю губу, тут же проведя по ней языком и скользнув внутрь, что я с несвойственной мне готовностью приняла, лаская его губы своими, встречаясь с его языком, затем с неугасающим желанием проникая своим в полость его рта. Внезапно я почувствовала, как он подхватывает меня за бедра, рывком прижав к жалобно звякнувшей рабице забора, грозившей своим стоном о том, что в любую секунду может не выдержать натиска нашей внезапно вспыхнувшей страсти. Кайл руками сжимает мои бедра сильнее, перехватив меня под пятую точку удобнее и побуждая завести ноги ему за спину. Чтобы не сорваться вниз, я крепче сплетаю руки сзади на его шее, продолжая изучать его губы, рот и позволяя то же самое делать с собой. На мгновенье Кайл отрывается от моих губ, скользнув своими по щеке, подбородку, затем по открытой линии шеи. Он касается языком пульсирующей венки возле ключицы, которая, судя по всему, была самым чувствительным моим местом, отчего я прижимаюсь затылком к забору, прикрыв глаза и закусив губы, стараясь не заскулить от эмоций, наполнивших и переполняющих меня. Прекратив сладостную пытку, он вновь возвращается к моим припухшим от ласки губам, врываясь в рот языком глубоко и сладостно приятно. Когда воздуха между нами почти не осталось, мы нехотя оторвались друг от друга. Никто и никогда не целовал меня так. Нет, конечно, раньше я целовалась с мальчиками несколько раз, но это было совсем иначе. Не так рьяно, желанно, необходимо. Он продолжал удерживать меня руками, прижатую между ним и рабицей, нежно касаясь губами попеременно то одной губки то другой, перехватывая мое дыхание и опаляя своим. Мы встретились глазами, заглянули вглубь друг друга, отчего сердце мое застучало в груди еще громче, а пульс сбился. Нужно остановиться. Иначе мои: «здесь и сейчас» перейдут все границы и напрочь меня уничтожат. — Неплохое начало для новой жизни, — улыбнулся Кайл, опустив меня на землю и отступив на шаг назад. — Все-таки фраза «что хочешь» может привести к совершенно неожиданным результатам.       Дотронувшись кончиками пальцев своих губ и все еще ощущая на них его касание, я улыбнулась, совершенно не представляя, как буду вести себя с ним дальше. Если, конечно, дальше нам еще суждено будет общаться. — Так ты отвезешь меня в приют? Уже рассветет скоро, и меня начнут искать.       Взяв за руку, Кайл повел меня к машине, припаркованной за углом. На ватных ногах я побрела за ним, пытаясь стереть предательский румянец с лица и избавиться от легкого покалывания на губах.