Под запретом

      Библиотека приюта мистера Гарнета хранила сотни книг, подшивок еженедельных газет, тонну пыли на стеллажах. Почему-то когда заходила сюда, казалось, что оказываюсь в каком-то древнем историческом замке. Шепот истории и загадочная атмосфера, подпитываемая шуршанием стрелок в массивных настенных часах, придавали этому месту необъяснимую сказочность. Только сказка эта заканчивалась за пределами стен библиотеки, а там начинались истории из жизни осиротевших детей: брошенных, потерянных, разделенных с матерями смертью. И тяжелее всего смотреть на совсем еще малышей, которым некому улыбаться, не с кем поделиться страшным сном или сказкой, прочитанной впервые самостоятельно. Кроме одной няни на десять-пятнадцать человек у них нет никого больше.       Касаясь ладонью корешков книг в поисках той, что еще не читала, я тяжело вздохнула, подумав, что где-то, в похожем на этот приюте, мой маленький брат также скучает по близким, ждет маму, которая никогда не придет.       Кончики пальцев замирают напротив изрядно потертой обложки «Шерли» Шарлотты Бронте. Когда-то я уже читала эту книгу. Давно. Еще в прошлой жизни. Взяв книгу с полки, я прижала ее к груди, будто в ней было что-то особенное для меня, родное. В последнее время часто встречаю вещи, которые, так или иначе, приносят воспоминания из прошлого. Избегать этого глупо, а со временем становится просто невозможно. В каждом звуке, запахе, предмете оживает частичка другой жизни, в которой все было понятно и просто: я знала, что нужно мне сейчас, что буду делать завтра. Сейчас же совершенно не представляю, как начать жить, не оглядываясь назад. — Выглядите немного растеряно… — от собственных мыслей меня отвлек тихий голос миссис Стоун, звучащий из коридора через неприкрытую дверь библиотеки. — Племянник все не угомонится, — приглушенный и хрипловатый ответ мистера Гарнета побудил меня подойти к двери ближе. — Не справляюсь я с ним. Обещал его отцу присмотреть, чтобы дел не натворил, а этот же просто неуправляем. — Что же еще сделал Кайл? — Пока ничего, но собирается, — по тому, как шумно мистер Гарнет выпустил воздух из легких, становится понятно, что ему довольно трудно рассказывать о своем племяннике. — Хочет бросить университет. Учеба ему не нужна, видите ли! Слишком много дел каких-то… Устал с ним разговаривать, ругаться. Пусть делает, что хочет. Я ему не отец, хотя, думаю, отца бы он послушал в последнюю очередь. — Здесь поможет время. Нужно просто подождать. Уверена, Кайл сам вскоре согласится с тем, что вы говорите ему о важных вещах…       Дальше я не стала слушать, отойдя вглубь библиотеки. Ни с чем Кайл не согласится. Этот человек вообще к чужому мнению прислушиваться не привык. И что он еще придумал?.. Он не должен бросать учебу, гадкий мальчишка.       Прислонившись к стеллажу с книгами, я перевела дыхание, прикрыв глаза. Что же могу сделать я? Ведь должна же я как-то повлиять на него. Только вряд ли меня он послушает с большим вниманием, чем мистера Гарнета. Тем более, что я сама его не видела уже три дня. Хотя уже привыкла: он исчезал, появлялся внезапно, так шумно и красочно, что все нянечки в приюте едва ли не крестились, увидев его в этих стенах. Затем снова пропадал на какое-то время. А я всячески старалась гнать из своей головы любые мысли о нем. Ни к чему привыкать. Кайл — это человек, заставивший меня дышать, когда почти задыхалась. Он очень помог мне. Помогает по сей день, но совсем скоро я уеду, и мне нужно будет научиться жить без посторонней помощи.       Прижав книгу к груди, я направилась к себе. Уже в начале коридора заметила, что дверь в мою комнату открыта, хотя, кажется, я прикрывала ее перед уходом. Ускорив шаг, я преодолела длинный коридор, чувствуя, что в комнате меня ждет гость. — Бен! — выронив книгу, я бросилась на шею блондину, обнявшего меня за талию и закружившего в воздухе. — Что ты здесь делаешь? Боже, как я рада тебя видеть!.. — Привет, зайка, как ты здесь? Несколько дней пытался выяснить адрес этого приюта, но только в твоей школе мне смогли помочь. — Я так долго тебя не видела… — глаза заблестели от подступивших слез, но я сдержала их, улыбнувшись и немного отстранившись от Бена, чтобы лучше его рассмотреть.— Я так скучала. — Знаю, зайка, знаю, — Бен отпустил меня, мельком оглядев комнату. — Давай, рассказывай, как тут жизнь. Сколько еще будешь здесь? Родственники тебя заберут? — Да-да, дядя обещает со дня на день приехать… Только до переезда мне нужно еще до конца оправиться и найти брата. — Это чудовищно — все, что с тобой произошло, — выдохнул Бен, обняв меня за плечи. — Очень жаль мистера и миссис Росс. Не представляю, как тебе должно быть тяжело сейчас… здесь. — Я привыкла, — грустно улыбнулась я. — Если к этому вообще возможно привыкнуть. — Расскажи, как живешь теперь.       Бен провел у меня пару часов. За это время я рассказала ему вкратце об автокатастрофе, о приюте мистера Гарнета, о планах уехать к дяде, забрав с собой Тони. Конечно, я утаила некоторые детали курса реабилитации. Не рассказала и о том, что регулярно провожу беседы с психологом. В двух словах не объяснишь того, что со мной происходит, а напрягать Бена своими проблемами просто не хотелось. Достаточно того, что он здесь. Узнал где я и пришел поддержать, что немаловажно для меня сейчас. — Может тебе что-нибудь нужно, я бы мог… — Нет, у меня есть все необходимое. Хотя нет… У меня здесь нет друзей. Иногда не хватает простого человеческого общения. — Понял, постараюсь приходить чаще! — Буду ждать. Ты просто не представляешь, как я рада тебя видеть!       Едва я успела договорить, как чье-то негромкое покашливание у двери заставило меня обернуться. Непринужденно подпирая дверной косяк, на пороге возник еще один мой гость. — Кайл… — Привет, помешал? — не дожидаясь ответа, Кайл вошел в комнату, спрятав руки в карманы джинсов. — Ладно, зайка, пора мне, — Бен поднялся со стула, чмокнув меня в щеку. — Забегу еще на днях. Не скучай здесь.       Улыбнувшись вслед другу, я вопросительно посмотрела на Кайла, который по-хозяйски уселся на освободившийся стул, довольно нагло и смело перехватив мой взгляд своим. — Я, кажется, уже просила хотя бы стучать, когда входишь. — А я, кажется, уже говорил, что не собираюсь слушать приказы вечно недовольной сиротки. Кто это был? — Какая тебе разница?! — негатив, исходивший от Кайла, передавался мне, отчего захотелось выгнать его в сию же секунду. — Друг. — Друг? Ах, да, я услышал, что ты здесь страдаешь без друзей. — Страдаю и что? Кайл, я не пойму чего ты добиваешься сейчас?! Ко мне пришел мой друг детства, мы жили на одной улице, он знал моих родителей и… И для меня, в конце концов, важно встречаться с близкими людьми! — С близкими людьми? — Кайл рассмеялся мне в лицо, искренне потешаясь над моими словами. — Где были твои близкие люди, когда ты вскрылась? А? Где они все были, когда ты вены резала? Проблемы решали? Свои проблемы? Ты когда-нибудь поймешь, что всем на тебя плевать? И этот твой друг пришел сюда из жалости. А еще знаешь почему? Из любопытства. Интересно же, как теперь живет девушка из соседнего дома: без родителей, друзей, близких. Уверен, он сюда больше не вернется. Так всегда было. Сирот редко посещают близкие из прошлого.       От его тирады у меня закружилась голова. Сначала захотелось в него что-нибудь кинуть. Потом просто разрыдаться. Затем выгнать его из комнаты, или спрятаться под одеяло и ждать, когда он сам уйдет. Но меня словно сковало: я могла лишь беспомощно хлопать ресницами, плотно сжав губы и смотреть в его наглое лицо, задыхаясь от обиды и горечи. — Ты не знаешь Бена! Ты вообще ничего не знаешь! Думаешь, все вокруг такие же скользкие и гнилые, как ты?! Тебе вообще не понять, что такое забота близких, потому что ты никогда не принимал этой заботы и не заботился ни о ком сам! Ты привык изводить мистера Гарнета, который сейчас в некотором смысле заменяет тебе отца! Только запомни, что по-настоящему оценишь тогда, когда потеряешь! — Предпочитаю ни к кому не привязываться, — Кайл поднялся со стула, равнодушно бросив взгляд в окно, всем своим видом показывая, что ему все равно, и мои слова останутся для него лишь пустым звуком. — Тогда пошел вон отсюда! Можешь дальше доводить своих родственников! Предпочитаю не знать ничего об этом и тебя не видеть. Уходи. — Ок, только учти, что я больше не зайду в эту комнату. Жди своих близких, которые, несомненно, не оставят тебя в одиночестве. — Уходи, Кайл. Когда сбавишь обороты, поговорим. — Да не о чем уже.       Дверь за Кайлом захлопнулась, но я подскочила с кровати и провернула ключ в замке, хотя знала наверняка, что Кайл больше не вернется. В глубине души я надеялась, что все сказанное нами было слишком громогласным, и вскоре мы оба успокоимся, соберемся с мыслями и поговорим нормально. Реакция Кайла была вполне предсказуема, когда он застал у меня незнакомого парня, но Кайл слишком резок и своенравен, чтобы выбирать слова и идти на какой-то компромисс. И все же нельзя отрицать тот факт, что у нас слишком разные взгляды на жизнь, чтобы находить что-то общее друг в друге.

***

      За день я больше не вышла из комнаты. Злилась до вечера, а к ночи кошки заскребли на душе. Из головы не выходили слова Кайла о том, что он больше не придет. Мне не верилось в это, но с другой стороны, что его здесь держит? Удивительным было то, что зная про меня намного больше, чем кто либо, он уделял мне довольно много времени. А симпатия с его стороны вообще казалась из рода фантастики. Наверное, для него это что-то вроде игры. Игры от скуки… И он прав, лучше не привязываться.       С твердым намерением больше не думать о заносчивом племяннике директора приюта, я попыталась уснуть. Попытка удалась под утро, когда я пересчитала всех овец и, наверное, все звезды за окном. Проснулась почти в полдень, когда услышала возню детей в коридоре. Судорожно вспомнила, что обещала миссис Стоун помочь нянечкам организовать детям праздник сегодня в честь дня рождения шестилетних близняшек, которые попали в приют не так давно. Настроение на нуле, но это не повод лишать детей праздника.       Приняв душ и одевшись, я спустилась в холл, чтобы найти миссис Стоун и получить от нее ценные указания на распорядок сегодняшнего дня. Еще нужно собрать малышей, отвлечь их от игр и помочь со сказочной сценкой, которую они репетировали целую неделю в качестве подарка именинницам. — Мистер Гарнет уехал на деловую встречу, будет только вечером, — оповестила кого-то одна из нянечек, миссис Райт, пожилая и одна из самых любимых «мам» малышей.       Когда я спустилась по лестнице ниже, смогла увидеть того, с кем разговаривает няня. Неожиданная встреча заставила меня остановиться на последней ступеньке. — Черт, вот как только захочешь повидать родственника, его нет на месте! — фыркнул Кайл, раздраженно выдохнул. — Ладно, позвоню ему на днях.       С немного растрепанными волосами, в темной толстовке с капюшоном и с небрежно расстегнутой молнией на груди, он выглядел всклокоченным и напряженным. — Не останетесь сегодня? — поморщившись от резкого упоминания лукавого, миссис Райт поправила очки на переносице. — Нет, некогда. Передайте дяде, что я ему по телефону все объясню. — Хорошо, как скажете…       Няня отвлекалась на детей, которые расшумелись, играя на ковре в холле. Я же еще несколько секунд переминалась с ноги на ногу, а потом все же решилась подойти. В конце концов, мы не первый день знакомы, чтобы вести себя как дети из-за пустяковой ссоры. — Кайл я… — До встречи, миссис Райт! — поспешно попрощался Кайл, удаляясь к выходу, даже не взглянув на меня.       От неожиданности я потеряла дар речи. Обида так и застыла слезами в глазах, а ноги просто приросли к полу. Я ожидала всего, что угодно: грубость, сарказм, равнодушное «привет, как дела?», но только не такого холодного игнорирования. И представить себе не могла, что будет так больно и неприятно. Я готова была простить Кайлу все слова, которые вчера услышала от него, и сама бы непременно извинилась, но… Это уже никому не нужно. — Дженни, где же ты ходишь?! — миссис Стоун возникла передо мной, отвлекая мой взгляд от закрывшейся за Кайлом входной двери. — Иди, переодевайся к празднику, уже все собрались.

***

      Весь день прошел в суматохе, непривычном для этого места шуме, в какой-то приятной нервозности, и наполнен этот день был детским смехом, что опять же считалось здесь редкостью. Именно в такие дни начинаешь понимать, как не хватает этим детям праздника в повседневной жизни. Надо заметить, персоналу этого приюта также не достает веселья, как и воспитанникам.       В подаренном миссис Стоун к этому дню платье я казалась сама себе Мальвиной из сказки: воздушная юбка из светлой ткани, приталенный верх платья, рукава из прозрачного шифона. Такие, чтобы уродливый шрам на руке был не виден. Для большего сходства я распустила волосы, немного накрутив локоны на концах. Что ж, чем больше сказочных героев увидят в этот день дети, тем явственнее будет ощущение праздника. Да, лишь ощущение, потому что для этих детей праздник тогда, когда приходят родители. Родители посещали далеко не всех, большинство воспитанников сироты. И для них здесь праздник — не праздник.       Нянечкам удалось угомонить детей только под вечер. Когда за окнами уже стемнело, в приюте наступила тишина, а няньки вздохнули с облегчением. Праздник удался, но сил на него потребовалось немерено. Мой нынешний дом погрузился в сон, а я все слонялась по нему, зная наверняка, что не усну сегодня до утра. Из головы не выходили мысли о Кайле. И если еще днем мне казалось, что Кайл блефует, то к ночи я явственно ощутила страх, что больше от него слова не услышу. Нельзя было недооценивать его принципиальность. Хотя, может то, что произошло к лучшему… Ведь я привязываюсь к нему, смотрю другим взглядом, нежели в начале нашего знакомства. Понимаю, что нельзя так, это неправильно. Я же все равно уеду отсюда, зачем лишний раз разрывать свою и без того покалеченную душу? Понимаю это, но все сжимается внутри, когда вспоминаю его. Почему мне так тяжело воспринимать как данность то, что мы с Кайлом больше не можем общаться? Даже представить себе не могла, что буду так чувствовать себя. Вернее, не чувствовать себя вовсе. Не спать, не радоваться, не ощущать. Душа будто аморфной стала, а грусть плотным комком застряла в горле.       Кабинет музыки располагался в конце самого дальнего коридора приюта. Там, куда не проникал лишний шум, и откуда не было что-либо слышно в остальной части здания. Даже не заметила, как зашла в эту сторону дома. Потрогав ручку двери, я поняла, что кабинет не заперт. Вошла внутрь, прикрыв за собой дверь. Темно, и только лунный свет стелился из окна, бросая блики на лаковую поверхность пианино, стоящего в центре. Включив небольшой светильник, который разглядела на музыкальном инструменте, я села на табурет. Пальцы коснулись клавиш, по комнате разлился резкий для окружающей тишины звук. Будто сигнал из прошлого этот хрустальный звон скользнул по сердцу, отражаясь самыми далекими воспоминаниями. Руки самопроизвольно запорхали по клавишам, проигрывая мелодию наизусть. Ту самую, которую я учила с мамой. Когда-то, кажется, уже очень давно мы играли с ней в четыре руки на нашем стареньком пианино. Из зрителей нас поддерживали папа и брат. Это был рождественский вечер в наш последний совместный праздник…       Слишком поздно я почувствовала, что не одна в кабинете музыки. Слишком резко и громко опустила крышку на клавиши. Замерла на пару секунд, переведя дыхание. Бросила взгляд на Кайла, стоящего у пианино, совсем близко от меня. — Красиво играешь, — проговорил тихо, а у меня сердце забилось так, что, казалось, выскочит из груди. — Мама настаивала на музыкальной школе, — старалась не смотреть на него, концентрируясь на тусклом свете лампы, но глаза сами искали встречи с его взглядом. — Не думала, что ты будешь сегодня здесь… — Мне нужно уехать на какое-то время, — это совсем неожиданное для меня заявление побудило посмотреть на него в упор.       Встретилась лицом к лицу с ним и от смущения кислород резко перестал поступать в легкие. Отвернулась. Мне же вроде бы должно быть все равно. Стоит об этом помнить. — Удачи, — хоть и дрогнул голос, но прозвучало вполне уверенно. — Это все, что ты хочешь сказать? — Возможно я буду скучать, но ты прав, лучше не привязываться. Я все равно уеду когда-нибудь отсюда навсегда… Не стоит мне привыкать к кому-либо. — Мудрое решение, — хмыкнул Кайл, выдав едва заметную улыбку. — Справишься? — Легко. — Легко?       Нахмурилась, смерила взглядом. Да он снова надо мной смеется! Или издевается? Эта его фирменная надменная усмешка, голос хриплый, проникающий, глаза обманчиво спокойные, таящие в глубине своей лживое умиротворение. Как рысь перед прыжком. Как самый хитрый хищник. Жестокий и циничный, наигранно добродушный, но в глазах застыли черти. Он мог обманывать кого угодно: родителей, мистера Гарнета, Стоун, но хоть я и знала его по времени меньше всех, казалось, научилась чувствовать. — Вернешься? — спросила и снова отвернулась, пытаясь выглядеть равнодушной, но от его молчания в ответ все внутри болезненно сжалось.       Ощутив его дыхание на своей щеке, я медленно повернула голову, тут же почувствовав, как теплые губы накрывают мои. Я не сопротивлялась, но его ладонь легла на щеку, притянув меня еще ближе, не давая и малейшего шанса вновь отвернуться. Его язык раздвинул до того плотно сомкнутые губы и ворвался внутрь резким порывом, толчком, перекрывающим воздух, которого и до этого уже катастрофически не хватало. Из груди я выпустила приглушенный стон в его губы, покорно подаваясь натиску, этому жаркому пленению. Кажется, мои губы и глаза говорили совсем не то, что хотела бы сказать я. Реагировали совсем иначе, не так, как хотела бы реагировать я. Перехватывая горячий воздух мелкими глотками, я вновь и вновь никла к Кайлу, тянулась к его губам, нуждаясь в каждом прикосновении, в спонтанном порыве стать еще ближе. — Посмотри на меня, — от обжигающего шепота вдоль позвоночника поползли мурашки. — Посмотри…       Прижимаясь к его лбу своим, путаясь пальцами в его волосах, я судорожно пытаюсь отдышаться, будто стометровку пробежала на скорость. Смотрю в его глаза, утопая в их темной глубине, где-то на подсознательном уровне удивленно обнаружив в радужках его зрачков зеленые крапинки. Надо же, когда не всматривалась, мне казались его глаза темно-карими. — Нужно тормозить, — шепчет вкрадчиво, тут же прижимаясь к моим губам коротким рваным поцелуем. — Не самое лучшее время и место…       Смысл его слов не сразу до меня доходит, но когда я поняла, о чем говорит Кайл, едкий румянец начал покрывать всю кожу от макушки до пяток. Импульсивно я попыталась оттолкнуть Кайла от себя, но он удержал меня. Даже наоборот, сильнее сжал меня так, что щекой я прижалась к его груди, восстанавливая дыхание, прикрыв глаза. Размеренный стук его сердца будто метрономом отмеривал звуками мое возвращение в действительность, о которой, надо признаться, я на какое-то время забыла. — Чего ты боишься? — этот вопрос заставил меня открыть глаза. — Боюсь? — Да, боишься. Ты хочешь быть рядом и в тоже время бежишь от меня, как только можешь. Что тебя пугает? — Непостоянность, — грустно улыбнулась я, понимая, что именно это слово действительно четко характеризует Кайла. — Ты то здесь, то там… То есть, то нет… Как ветер. — Ветер? — ухмыльнулся Кайл, облокотившись на пианино, продолжая удерживать меня у своей груди. — Пожалуй, так меня еще никто не называл. Я же думал, что у тебя бзик девственницы… — Бзик чего? — засмеялась я, ткнув кулаком в его грудь. — Ну, может, ты боишься переспать со мной, потому что все равно уедешь и должна сохранить свою добродетель для какого-нибудь чужеземного принца, более серьезного и постоянного… — Я не боюсь переспать с тобой, что за… — отпрянув от Кайла и посмотрев в его лицо, я поняла, что он снова провоцирует меня, стараясь вывести на ту откровенность, которой я сама с собой не делилась. — Ты… Перестань! — Не боишься, значит?.. — его кривоватая улыбка чеширского кота вогнала меня в краску уже в который раз за несколько минут. — Ты этого хочешь? — что ж, теперь твоя очередь краснеть, Кайл Норис. Да, возможно, попытка жалкая для такого закаленного проныры, но если уж пошел такой откровенный разговор… — Хочу ли я? — удивленно приподнял брови, глаза потемнели, а ладони сжали мои плечи еще крепче. — Ты издеваешься, да? — Издеваешься ты! — засмеялась я, обвив его шею руками. — Но сейчас не время и не место, ты прав.       Казалось, мы пытались уйти от откровения, но в глазах наших, в прикосновениях друг к другу, в воздухе, который сейчас наэлектризовался вокруг нас, все читалось без слов. И пусть я тысячу раз скажу себе, что совсем его не знаю, что он не тот, которому хотелось бы открыть душу, но не раскрываться полностью просто не могу. Тянет, ломает, перестраивает. Вся я меняюсь рядом с ним, а возможная близость показалась в эти секунды такой мелочью. Это же не важно, в какой момент отдать свое тело, когда душу уже давно отдала. Наверное, это какое-то подростковое безумие, усталость от одиночества и боли. Но такое яркое… Такое отчаянное. — Я вернусь, — целует меня, а я сбилась со счета, в который раз уже, лишь ощущая приятное покалывание на губах. — Хорошо, а что ты хочешь именно сейчас? Может, пока я не уехал, ты хочешь куда-нибудь выйти? Или забаррикадировать дверь миссис Стоун, чтобы она не вышла завтра из комнаты раньше полудня? — Нет, этого не хочу, — улыбнулась я, представляя план Кайла в действии, затем улыбка бесследно сошла с моего лица, а воспоминание о чем-то важном превратило минутную радость в ничто. — К родителям хочу…

***

      Такая темная ночь. Давно уже не было таких беззвездных ночей. Небо затянули плотные тучи, повисли так низко, что казалось, до них достают крыши домов. Пересекая темные улицы, черный седан оставлял следы шин на асфальте, увеличивая скорость, когда город остался позади. Пролесок, узкая дорога, не асфальтированная, а накатанная редким тяжеловесным транспортом, впереди лишь ночь, и редкие тени крестов, которые окружают дорогу с двух сторон, скрываясь за низким стальным забором. Кайл остановил машину напротив кованых ворот. — Может, передумаешь? Еще очень мало времени прошло… — Нет, — качаю головой, дрогнувшей рукой пытаясь нащупать ручку от двери. — Я даже на похоронах не была, а с того дня прошло немало дней.       Ворота оказались открыты. Войдя на кладбище, я замерла в нерешительности, понимая, что совершенно не представляю в какой стороне искать могилы родителей. — Пойдем сюда, — Кайл взял меня за руку, уводя куда-то вглубь кладбища. — Там более свежие могилы…       Я шла за ним след в след, озираясь по сторонам, стараясь читать и не пропускать имена на надгробных камнях. Не было страха, не было желания уйти как можно быстрее. Я так привыкла считать, что мне рано идти сюда, что теперь я не чувствовала ничего, кроме острой необходимости найти родителей.       Уйдя от ворот на довольно значительное расстояние, я отпустила руку Кайла, пройдя вперед от него, стараясь более внимательно рассматривать могилы, вчитываясь в едва видные в темноте надписи на табличках. Когда начала уже сомневаться то ли это кладбище, остановилась перед одним из сотен темных надгробий, а затем едва не осела на землю, прочитав имя на нем. Воздух болью вырвался из легких, сиплым стоном сорвавшись с губ. Мгновенно среагировав, Кайл прижал меня спиной к своей груди, сжав предплечья руками, но я прошла вперед, махнув рукой, давая понять, что со мной все в порядке. Я просто говорить не могла сейчас. Опустившись на колени, я достала из кармана платья пару свечей, которые позаимствовала из кухни приюта. Кайл молча протянул зажигалку. Тусклый свет осветил две могилы, и, кажется, даже этих ничтожных всполохов огня было слишком много сейчас. Опустив голову, я закрыла глаза, чувствуя какую-то неестественную энергетику. Меня здесь ждали. Мертвая тишина стояла кругом, здесь холодно и пусто, но я не чувствую этой пустоты, будто домой вернулась на несколько лет назад. — Простите, — прошептала беззвучно, одними губами, ощутив на лице покалывающие мелкие капли начинающегося дождя. — Нужно идти, скоро рассвет и дождь начинается.       Повернулась к Кайлу, увидев лишь его силуэт в тусклом отблеске свечей. Он был словно из железа: без эмоций, скованный, отчужденный в эти минуты. Опираясь плечом на ствол дерева, растущего рядом с могилами, он спрятал руки в карманы джинсов, казалось, желая увезти меня отсюда как можно скорее. Должно быть, он опасался моей какой-то нездоровой реакции, а может, ему просто это все настолько чуждо, что не считает нужным тратить на это время. Но не будь его, я, наверное, еще не скоро добралась бы сюда. Иногда мне казалось, что он вселяет в меня какие-то неведанные силы. Заставляет жить через силу, когда я уже теряю смысл. А в какой-то момент я понимаю, что нашла свой смысл в нем.       Поднимаюсь с колен, не обращая внимания на то, что платье мое изрядно испачкано мокрой землей. Обернулась и тут же прижалась губами к губам Кайла, как к источнику той силы, что стала мне необходима. — Когда ты вернешься? — прошептала, обняв его, увлекая за собой к воротам кладбища. — Не знаю точно: может недели через две-три, может через месяц… Справишься здесь? — У меня есть выбор? Буду жить, как жила вчера, сегодня… Завтра ничего не изменится. — Дженни, — он перехватывает меня за руку у самой машины, разворачивая к себе лицом. — Я изменил твою жизнь, знаешь? Неужели ты думаешь, что я не изменю твое "завтра"?       Прижимаюсь к прохладной поверхности капота автомобиля, всматриваясь в его лицо. Взгляд его открытый сейчас, наполненный чувствами. Чувствами, которых я еще вчера не замечала в этих глазах. В глубине них невольно читаю отчаяние. Такое скрытое, но сейчас так явно распознанное. — Да, изменил все, когда только переступил порог моей сиротской комнаты, — улыбнулась я, проведя кончиками пальцев по его волосам, влажным от мелкого дождя, что неустанно гнал нас отсюда.       Он не ответил мне, не улыбнулся в ответ, взгляд отвел, прижал меня к себе крепче, вслушиваясь в шум дождя. Такой далекий и близкий, отстраненный и как никто другой участвующий. — Я буду ждать тебя… — выдохнула я, уткнувшись в его плечо.