Последний повелитель

Инквизиторы, горожане Я вам ничего не должен Я свободномыслящий Смутьян, нарушитель.       Mozart L'opera Rock - Le trublion Вокруг все такое белое. Аж противно. От белого у меня режет глаза. Отвратительно. Вокруг так светло. Так чисто. Удивительно, что преступников в Асгарде держат в таких чистых, светлых… клетках? Да, в клетках, как зверей. Даже темницей не назовешь. Мерзко. Мне приходится жить вместе с уродливыми созданиями. И пусть я не с ними в камере, пусть они в других клетках, мне от этого ничуть не легче. Меня сравнивают с уродами. С ничтожествами. С монстрами. А что, если и я тоже монстр? Монстр, которым пугают детей. Сколько еще поколений будет помнить мою историю? Долго. Очень долго. Может, вечно. И это льстит мне. История опального принца, который сгнил в темнице рядом с преступниками. Я не считаю себя преступником. Я все делал правильно. Я все делал верно, как надо. Тор. Все началось с Тора. Нет, со лжи Одина. Мерзко. Но я не преступник. Я – принц Асгарда. Законный принц Асгарда. Но разве таким видит меня Один? Нет. Для него я трофей, который не должен был до определенного момента ничего знать. Трофей. Вещь. Монстр? Да, я монстр. Один никогда не видел меня в качестве наследника. С детства травили дурацкие байки о том, что я принц, будущий царь. Но Всеотец выбрал Тора. Громовержца. Обладателя Мьельнира. Родного сына. Но я был королем. Я был царем. Царем! И снова Тор. Снова он со своей глупой любовью, со своим стремлением помочь, стремлением к справедливости. Хотел спасти. Хотел уберечь брата. Но я ему не брат. А Один… А что Один? Он не желал меня видеть. Я игрушка. Сломавшаяся игрушка. Вещь… Они не дали мне трон, который мне был не нужен, и я захотел его. Захотел всем сердцем. Я просто хотел доказать, что я достоин. Достоин, слышишь, Один, я достоин трона! Мне не дали трон. Не дали шанса доказать. И я решил делать все сам. Решил доказать всем, что я не трофей, не вещь и я имею право сидеть на троне. Но для всех я был по-прежнему монстром. Синим монстром. Етуном. Сыном Лафея… И что теперь? Что дальше? Пожизненное заключение? Плевать. Казнь? Плевать. Мне уже все равно. Я сдался? Нет. Опустил руки? Никогда. Пошел на попятную? Ни за что. Я лишь устроил небольшую передышку. Я вновь нанесу им удар, если выживу... У меня есть план. Я давно его вынашиваю. Мне нужно лишь выжить. Не лишиться головы. Выбраться из темницы. Вернуть магию. Они отобрали мою магию. Почти всю. Что у меня осталось... Так, мелочь. Такой даже вреда не нанесешь. На целебные чары энергии хватит с трудом. Они хотели унизить меня? О да, у них это вышло. Но я так не оставлю это. Я отомщу, и на этот раз моя месть будет куда страшнее, чем они могли ожидать. Зачем все это? Зачем Фригг устроила это? Кровать, стол. Даже книги мне принесла. Хочет, чтобы я чувствовал себя удобно? Удобно здесь – в темнице? Глупая. Глупая… мама? Нет, не мама. Больше не мама. Сил нет терпеть. Сил нет смотреть. Хватаю со стола книгу и кидаю ее в стену. Следом летит стул. Нет сил. Их нет! Опрокидываю кровать. Монстры из соседней клетки смеются надо мной. Смейтесь, уроды. Смейтесь громче, пока можете. Сжимаю кулаки сильнее. Ударяю в стену. Кровь. Боли нет. Нет физической боли. Я просто ее не чувствую. Слишком много белого. Слишком много. Размазываю по ладони другой руки кровь. Прикладываю окровавленную руку к стене и делаю мазок. Кровавый мазок. Мне смешно, но я подавляю смех. Я безумен? Возможно. Эти стены сведут меня с ума. Зверь. Животное. Трофей. Медленно опускаюсь на пол, уставившись в одну точку. Месть. Хочу отомстить. - Брат? – Оборачиваюсь на зов Тора. Тот стоит при всем параде. Что, брат, на суд меня поведешь? Миленько. Хмыкаю и отворачиваюсь, переставая его замечать. Давай, попрыгай, как прыгал я, пытаясь доказать тебе и Одину то, что я не хуже. Попрыгай, брат. – Локи. - Замечаю, как Тор подает знак одному из стражей и прозрачная, золотистая стена пропадает. Громовержец делает шаг и входит в… мои покои? Я не замечаю его, делая вид, что меня заинтересовал пленник из соседней клетки. - Локи, идем. - Тор подходит ко мне и хватает за локоть. Лишь усмехаюсь, покорно поднимаясь на ноги, с вызовом смотря прямо на Тора. Чего такой напряженный? - Что, великий Тор решил проводить меня на суд? – выплевываю слова ему прямо в лицо. Не нравится? Мне тоже не понравилось, как ты и твои дружки втоптали меня в грязь. До сих пор во снах чувствую ту боль. Я Бог, идиоты, а не… Нет, я игрушка. Однако это не давало право мотать меня из стороны в сторону. На колени. Ему нужно было опуститься на колени. – Мне выпала честь, - усмехаюсь, когда он подталкивает меня. Не успел я и шагу ступить за пределами клетки, как оказываюсь в кандалах и ошейнике. Мило. - Это так у вас с принцами обращаются? – вздергивая бровь, смотрю на стражника. Тот молчит. Берет цепь в руки и пихает меня в спину. Как животное в… Черт, как же смертные это называют. Точно. Как животное в цирке. На показ ведут. Великому Одину. Тор спешно удаляется. – Царь мой, не хотите ли составить мне компанию? – Но он не слышит меня. Смешной такой. Стражник вновь толкает меня. Животное. Мне ничего не остается, как идти по знакомым коридорам. В тронный зал. К Одину. Я все еще держу спину ровно. Принц. Я принц, пусть и опальный. Перед нами открываю дверь. Так мило с их стороны. Стражники спешат, дергая за цепи. Издеваются надо мной. Ничего, придет время, когда они у меня в ногах ползать будут. В железном ошейнике. Как животные. Животные на убой. Один восседает на троне. Рядом Фригг. Милые сердцу родители. - Локи, - еле слышно зовет Фригг. Приостанавливаюсь, чуть поворачивая голову. Почему ты так печальна? За сына волнуешься? Поздно. Не сын я тебе. - Здравствуй, мама, - знаю, что эти слова причинят ей боль, но не могу удержаться. Пусть моя боль будет болью для всех. Не сегодня, так завтра или в любой другой день, но я заставлю их чувствовать боль. Я заставлю их ползать передо мной, доказывая, что они достойны. Достойны трона? Нет, жизни. – Ты гордишься мной? – произношу с улыбкой. Я сделал все верно, просто они отказываются понимать меня. Им проще выставить меня убийцей, монстром, преступником, лишь бы не пытаться меня понять. - Не надо, будет только хуже. - Внимательно смотрит на меня. Зачем говорит это? Смеется надо мной? Я стою пред царем в ошейнике и кандалах, мне суждено провести жизнь в камере или даже умереть. А еще… я один. Снова один. Что может быть хуже, мама? - Куда уж хуже, - не замечаю, как голос мой становится грубее. - Довольно! – отец. Точнее, ас, выдававший себя за моего отца. Мерзкая ложь. И после этого они называют лжецом меня. – Я сам поговорю с пленником. - Я пленник. Спасибо, что не животное. Он поговорит с животным… Нет, с пленником говорить куда уж лучше. Хотя кто его знает. Может, для Одина пленник и животное – это слова-синонимы. Фригг резко разворачивается и уходит. Делаю несколько шагов вперед, вытянувшись по стойке смирно. Ударяю ногой о другую ногу. Звон железа разлетается по всему залу. Усмехаюсь. - Не возьму в толк, из-за чего весь сыр-бор? – Развожу руки, насколько позволяют наручники. - Ты нисколько не раскаиваешься в содеянном? – О нет, Всеотец, и никогда не раскаюсь. – Где ты, там всюду война, разруха и смерть, - как лестно. - Я отправился в Мидгард, дабы править людьми, как милосердый Бог. Такой же, как ты. - Только я был бы намного лучше. И буду когда-нибудь. Если выживу. - Мы не Боги, - качает головой. – Мы рождаемся, живем, умираем так же, как люди. - О да, надеюсь, и ты когда-нибудь сдохнешь, как человек. - Плюс-минус пять тысяч лет. - Сколько тебе, отец? Улыбаюсь. Смешно и ничуть не страшно. Я уже давно не испытывал страха. Ни перед командой Мстителей, ни перед Халком. Последний раз мне было страшно, когда я висел там, над пропастью, держась за копье Всеотца. Перед глазами до сих пор стоит испуганное лицо Тора, а в ушах звенит его крик, который просто ничтожен для меня по сравнению со словами его… Отца ли? Нет. «Нет, Локи». Но давно это было. Сейчас слова Одина лишь звук для меня. Пустой и лишний. Звук. - И все это из-за притязаний на заветный трон. О нет, Один. Все началось с того, что я хотел доказать, что достоин сидеть там, где сидишь ты и будет сидеть он. А потом… потом - да. Потом я захотел править. Захотел сесть на трон. Не просто доказать, что достоин. - Я рожден править, - повышаю голос. Услышь меня, Всеотец. Но ты не услышишь. Ты никогда не слышал и не будешь слышать того, когда некогда называл сыном. Етуна, великана и монстра. - Ты был рожден, - он подается вперед, голос его звучит тверже и громче, - чтобы умереть еще в детстве, - постепенно голос становится тише. Не знаю отчего, но слова больно режут по сердцу. Да, оно у меня есть. Бьется, вот тут, в груди. Сердце етуна, забившееся благодаря Лафею и… Я даже мать-то свою не знаю. Настоящую мать. – Тихо сгинуть на ледяных скалах. Не прояви я жалость, никто бы никогда не узнал о тебе. - Мне не нужна твоя жалость! Засунь ее себе куда подальше! Пожалел он меня. Кто бы тебя пожалел, безумный старик. - Если меня казнят, - делаю шаг вперед, - то прошу, отец, не надо прелюдий. Я большой поклонник твоих нравоучений, но, - на миг замираю, смотря куда-то в пол, - ты неубедителен. - Поднимаю взгляд на Одина. - То, что ты жив, - заслуга Фригг, - определенно. Единственная, кто имеет сердце в Асгарде, – это Фригг. Мама. Или я уже не имею права ее так называть? Тогда кто же моя мать, если не Фригг? А ее нет. Уже нет, скорее всего. Тихо сдохла, в отличие от того, как помер Лафей. Я убил его сам. Отца своего. Настоящего. - И ее ты больше не увидишь. - Не радует. Почему? Почему меня не радует мысль о том, что я больше никогда не увижу ту, которая лгала мне так долго? Ну давай же, отец, не томи. Что со мной будет? Умру? Давай, подпиши приговор бывшему сыну. Подпиши приговор царю, который так и не был признан народом. Один медленно поднимается. Почему нет барабанов? Где трубачи? Мне приговор подписывают, и что, этого никто не увидит? Как жаль, люди были бы рады поглумиться надо мной. - Ты будешь казнен на рассвете, Локи. - Сердце пропускает удар, но не ускоряется, продолжает бить спокойно, словно ничего не произошло. Словно Один и не говорил о том, что уже через несколько часов палач мне голову с плеч снесет. Облегчения нет. Радости нет. Грусти нет. Ничего нет. Пустота. Поднимаю взгляд на него, но смотрю куда-то в другую сторону. Смотрю на трон. На золотой трон, на который мне уже не сесть. Удивительно, но и от этой мысли внутри ничего не зашевелилось. По-прежнему щемящая пустота. Где гнев, где ярость, жажда мести? Их нет. Они мне больше не нужны. Я умру, и тело мое сгниет под землей. Мстить будет некому. Тор сядет на трон. Достойный принц на достойном троне. А что я… Я буду гнить, а на могилу придет одна лишь Фригг. А вот от этой мысли внутри все сжалось. Что это? Мне жаль мать? А мать ли она мне... Нет. Больше нет. Почему мне жаль ее, а не себя? Вздрагиваю, когда стражник дергает цепь. Едва не падаю, но успею остановить падение, расставив ноги пошире. Нет, не упаду перед Одином. Никогда больше не упаду. Последнее, что упадет, будет моей головой. И опять пустота. Успею ли я привыкнуть к ней за… Сколько мне осталось? Часов шесть, от силы – семь. Разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Дверь резко распахивается, и в зал влетает Тор, а следом за ним вся его веселая кампания. Последней идет Фригг. Что это с ней? Она плакала? Глаза красные, в руках платок. Внутри все сильнее сжалось. Стало так неуютно. Мне захотелось обнять мать, прижать к себе, соврать, что будет все хорошо. Я ведь Бог лжи. Лгун, обманщик. Я должен лгать матери, пусть и не родной. Тор внимательно смотрит на меня, замерев на месте. Чего ждешь, громовержец? Стражники порываются увести меня, но будущий царь останавливает их взмахом руки. Они подчиняются. На трон еще не сел, а уже командует вовсю. Мне бы так. - Что смотришь, брат? - последнее слово вновь выплевываю, как яд. Уверен, что это его не заденет, но мне понравилось. – Принес бы мне кружечку эля. Хочу напиться перед рассветом. - Он медленно выпрямляется, его лицо приобретает удивленное выражение. Еще не сказали? Какая жалость. - Локи, - Фригг тихо зовет меня, но я не смотрю на нее. Не могу смотреть в эти распухшие, красные от слез глаза. Не могу и все, - что будет на рассвете? – О, не спрашивай, мама. Не могу сказать тебе в лицо. Знаю, как будет тебе больно тебе, единственной, не потерявшей веру в меня. Я вижу это в твоих глазах, когда смотрю в них. Любовь и веру. И боль. Мне известны тайны твоей доброй души. - Что будет на рассвете, брат? – Тор хватает меня за плечи и встряхивает, как куклу. Игрушку, которой так просто открутить голову, когда наиграешься. - Не брат я тебе! – не могу больше слышать, как этот человек лжет себе. Не брат я ему. Не брат! Внимательно смотрю на Тора. Из-за его широкой спины не видно Фригг. Я наконец могу это сказать. Дать подсказку. Пусть сами скажут слова о моей смерти. Сами. Усмехаюсь. – Надеюсь, что после моего ухода вы хотя бы на часок украсите дворец. Знаешь, Тор, черный мне к лицу, но я был бы рад, чтобы вы добавили немного зеленого. - Осматриваю свой костюм. Черно-зеленый. Как и всегда. Одна цветовая гамма. Всегда. – Дань царю, у которого не было ни короны, ни трона, ни мира, которым он мог бы править. - Выпрямляю спину. На губах верный мой спутник – ядовитая улыбка, обнажающая зубы. - Локи, - Фригг вновь подает голос. Так тихо. О, матушка, знала бы ты, как мне больно от твоего голоса. Знала бы ты, как я хочу, чтобы ты перестала плакать, - зачем черный? – Она выходит из-за спины Тора внезапно, я не успеваю отвернуться и встречаюсь с ее взглядом. Глаза вновь на мокром месте, и в них застыл страх. За меня? Почему она волнуется? Почему боится и плачет? Я ведь ей никто. Трофей, каким был всегда. Откуда столько эмоций, откуда слезы? Она медленно вытягивается в струнку, глаза открываются шире. Догадалась? Тор бледнеет, как и Фригг. Лишь его четверо друзей стоят, внимательно уставившись на меня. Ну, давайте же, подпишите мне тот же приговор, что подписал Один. Давайте же! Чего вы медлите? Фригг коротко вскрикивает и прижимает платок ко рту. Ее всхлип отзывается болью где-то в дальнем уголке моей души. Я зажмуриваюсь и коротко киваю. Не могу этого сказать. Лишь киваю и отворачиваюсь. Тор взмахивает руками и, громко топая, направляется к трону. Там ли Один? Слышу голос Тора, он обращается к своему отцу. Один все еще там. И решение то же. Я уверен. Он не сжалится над вещью, которую столько лет хранил, которая вышла из строя и узнала правду. Фригг вновь заливается слезами, подходит ко мне. Зачем? Утешить? Меня? Я шарахаюсь от нее. Нет, прошу, не подходи. Троица воинов и Леди Сиф идут вслед за Тором, но мне совершенно на них плевать. Они для меня никто, как и Тор, и Один, и… Фригг? Плевать ли мне на нее? Я не знаю. Не знаю. - Локи, - мое имя в сочетании со всхлипами приносит еще большую боль. Да почему, почему мне так больно от вида плачущей царицы? Почему!? - Не надо. - Делаю еще шаг назад. Фригг смотрит на меня. Я отворачиваюсь, смотрю через плечо. Тор стоит на ступенях, а его дружки – позади. На троне сидит царь. О чем они говорят? Я не понимаю. Что ему надо? Хочет, чтобы меня казнили прямо сейчас? - Уведите пленного, - Один махает рукой, - в темницу, - спустя секунду добавляет. А я и рад. Лишь бы не видеть плачущей Фригг. Матери ли?.. Я надеялся на тишину. Надеялся на кружку эля и на гордое одиночество до рассвета. Но пришла Фригг. Она больше не плакала и не выглядела заплаканной. Прекрасная мама. Нет, уже не мама. Стоит за прозрачной стеной, изредка переливающейся золотом. Царица неотрывно смотрит на меня, я чувствую ее взгляд на своей спине. Меня раздражает ее присутствие, но прогнать нет сил. Сжимаю кулаки, но руки не опускаю. Не хочу, чтобы она видела, что я зол на нее. Почему ее так тревожит моя смерть? Я ведь никто для нее. Почему ее тревожит моя смерть сильнее, чем меня самого, ведь это не ей через считанные часы снесут голову с плеч. Не ей, а мне. - Локи, послушай. - Я качаю головой. Замолчи. Прошу тебя, замолчи. Нет сил слушать тебя. Нет сил. Сердце разрывается. Тише, матушка, тише. Поворачиваюсь. Фригг стоит почти вплотную в стене и неотрывно смотрит на меня. – Все будет хорошо, - лжет. Снова эта ложь. Я не могу вынести ее ложь. Но я ведь Бог лжи. Вокруг меня всегда все лгут. Лгу и я. - Хватит лгать! – вспыхиваю, подобно огню. Эмоции вновь наполняют меня. Пустота уходит, возвращаются гнев, ненависть и такое едкое чувство безысходности, понимания, что это конец и дальше только тьма. А я и рад. – Хватит мне лгать, Фригг! – мерзко. Никогда еще не называл ее по имени. – Хватит, - вздыхаю и отворачиваюсь. Она не отвела взгляда, я чувствую это. - Почему ты не хочешь называть меня матерью? Медленно набираю воздух в легкие и сдерживаю очередной порыв злости. Сдерживаю себя от того, чтобы не броситься на эту несчастную стену. Это принесет мне боль. Я знаю это. Я видел, как кидаются на стену другие заключенные. Видел, как они кричат от боли, которая пронзает их тело. Уж лучше физическая боль, чем моральная, преследующая меня все время. – Локи, почему? – она не понимает. Или не хочет понимать. Чего пытается добиться от меня? Признания? Хочет услышать это. Эти слова. Слова правды. Я так редко говорю правду. Я ведь лжец и обманщик. Хочешь правды - тогда слушай, Фригг. - Не мать ты мне! – вновь срываюсь на крик. Уже не сдерживаю себя и почти вплотную приближаюсь к стене. Еще миллиметр - и я бы просто впечатался в нее. Сжимаю кулаки. Монстры из соседней клетки внимательно смотрят за спектаклем. – Слушай правду, Фригг, - шепчу. – Ты мне не мать! – Сжимаю кулаки еще сильнее. Стол, стулья, кровать… Все это слетает со своих мест, переворачивается в воздухе и с грохотом падает. На шум сбегается стража, но царица уверяет, что все в порядке, и они уходят. Ее это задело. Задели мои слова. Я вижу боль в ее глазах. На миг мне становится ее жаль. Становится совестно, что я причинил ей боль, но потом понимаю, что она сама хотела. Сама хотела услышать правду, и она ее услышала. - Тор все исправит. - Она не ушла. По-прежнему старается ободрить меня. О, Фригг, мне уже ничего не поможет. - Твой брат... - она прерывает свою речь. Почему же? Внимательно смотрю на нее. - Он найдет выход, - продолжает. Слишком много эмоций для меня одного. Слишком много. - Он мне не брат, когда ты это поймешь! – кричу. Кричу. Кричу. Я опять кричу на ту, которая не отвернулась от меня. На ту, которая верит в меня. Верит в то, что все будет хорошо. Но крик… Он мне так нужен. Я должен кричать, чтобы стало легче. Хоть чуть-чуть, но стало легче. – Я никто Тору! Никто, слышишь, Фригг? Никто! – Отворачиваюсь от нее. Не уходит. Что хочет от меня? Извинений? Не получит. Раскаянья? Тем более. - Локи... Надоела. Просто надоела. Со своей любовью, со своей заботой, опекой. Надоела со своим волнением. Надоела со своим видом скорби и обещаниями, что все будет хорошо, что Тор найдет выход. Надоела! - Оставь меня, - тяжело ее прогонять, но я устал. Я устал и хочу провести последние несколько часов в одиночестве. Сколько у меня осталось? Четыре часа? Три? А может, еще меньше. – Оставь, прошу, Фригг, - качаю головой. Слышу шаги. Через минуту поворачиваюсь. Она ушла. Царица ушла. Наконец-то одиночество. Поднимаю стул, но не могу успокоиться, я в гневе отшвыриваю стул к стене, который с треском разваливается. Моя магия. Магия поможет. Вздыхаю и разглядываю пальцы, которые медленно занимаются ледяным пламенем. Присаживаюсь перед щепками и поджигаю их. Не слышно треска дерева. От пламени не исходит тепло. Оно холодное. И огнем не назовешь. А щепки все горят и никак не сгорят. Взмахом руки заставляю пламя потухнуть. Медленно сползаю по стене, вытягиваю ноги вперед. Смотрю в одну точку и пытаюсь собраться с мыслями, но они ускользают от меня. Не могу собраться. Перед глазами пролетает вся жизнь. Стремительно, бессмысленно, больно, вновь разрывая старые душевные раны. Вспоминаю коронацию Тора, вспоминаю етунов. Вспоминаю поход в Етунхейм. «Знай свое место, брат». Знай место. Где мое место? В Етунхейме? В Мидгарде? В Асгарде? В клетке или в земле? Вспоминаю тессеракт, вспоминаю свои синие руки, вспоминаю, как Один впал в сон. Вспоминаю, как взял в руки скипетр, вспоминаю, как сидел на троне и как послал Разрушителя. Вспоминаю убийство отца, вспоминаю крепкое объятье Фригг и возвращение Тора. Вспоминаю, как мчался на коне по мосту, как пытался разрушить Етунхейм. Вспоминаю драку с Тором и разрушение моста. Вспоминаю темноту и боль. Читаури, Мидгард, погоня, Штутгарт, люди на коленях… Щ.И.Т., мямлящая девка, Халк, Тор, побег… битва. Вспоминаю миг, когда разум прочистился и я увидел плоды своего безумства. Нет, все правильно. Так должно быть. А затем Халк и тьма. Мстители, возвращение в Асгард. Вновь объятье Фригг. И вот я сижу в камере, нет, в клетке и жду, когда придет смертный час. Так быстро. Вновь шаги, но мне не интересен тот, кто пришел. Пусть отстанут и уйдут. Сколько у меня осталось? Три часа? Два? Мало, очень мало. - Локи, - голос Тора действует отрезвляюще. Я вздрагиваю и поднимаюсь на ноги. Тор стоит в своих доспехах, плаще и шлеме. Неужто проститься пришел? Нет, это смешно. - Что, брат, - растягиваю каждый слог и улыбаюсь, - отец решил убить меня раньше рассвета? А ты пришел проститься или отвести к палачу? А может, - подхожу к клетке и, вопреки всему, подаюсь вперед и касаюсь кончиками пальцев стены, перенося вес на руки. По телу проходит электрический разряд. Я чувствую боль, разливающуюся по всему. Сжимаю зубы. Меня трясет, но от стены я не отхожу. Фокусирую взгляд на Торе, - ты мой палач? – заканчиваю фразу и резко отстраняюсь от стены. Еще какое-то время меня бьет дрожь, но затем она отступает вместе с болью. Перед глазами все плывет. Я ожидал другого. Ожидал дикую агонию, а затем темноту. Тор смотрит. Я ухмыляюсь. Так и стоим. - Собирайся, - издевается? Мне и собирать-то нечего. Легким движением руки отбрасываю прядь назад. – Собирайся, - повторяет он. - Как прикажете, владыка, - усмехаюсь и делаю вид, что собираюсь. А он стоит и молча ждет. Идиот. – Прости, я забыл, что собирать-то мне и нечего. - Скрещиваю руки на груди и впиваюсь в Тора взглядом. Тот подает знак стражу, и стена исчезает. Вновь ошейник, кандалы. И намордник. Позорно. На этот раз меня ведут не стражи, а Тор. Мы выходим из дворца. В Асгарде еще темно. Все-таки решили убить меня до рассвета. Но где же толпы зевак? Где зрители? Я просил убить меня без лишних глаз, но все же ожидал, что придет хоть кто-нибудь. Как обидно. Тор идет впереди меня, а я, гремя кандалами, следую за ним. Мы идем по улицам города. Из окон выглядывают люди, разбуженные шумом. Они смотрят на меня. Провожают взглядами, полными ненависти, но ничего не говорят. Куда мы идем, черт возьми? Впереди Биврест. Зачем на мост? Ага, решили меня на родину отправить, значит. Или скинут с моста? Мы заходим внутрь шарообразного помещения, если можно так назвать. Тор за локоть притягивает меня к себе и кивает Хеймдаллю. - Я упросил отца, - сухо произносит он. Где твои эмоции, Тор? Фи, как скучно. – Ты отправляешься в изгнание, - куда же, куда, не томи, – в Мидгард. - Вот это поворот. Ну, спасибо, услужил. Жить среди этих безмозглых идиотов, которые должны ползать передо мной на коленях, а не идти рядом. Отвратительно. Уж лучше бы Етунхейм. Но я все же испытал облегчение. Признаюсь, не хотел умирать молодым, еще не получившим трон. Нет, слишком рано для меня. Перед глазами расплываются радужные полосы, и вот спустя секунду мы в водовороте цветов…