Последний повелитель

Я громко вскрикнула и резко села, тяжело дыша. Снова кошмары. Снова мне снится мать. Меня бьет мелкая дрожь. Обнимаю себя за плечи и прикрываю глаза. Дышу глубоко, пытаясь восстановить дыхание. Перед глазами все еще стоит мама. Во снах я все еще слышу ее крик. Во снах я вновь чувствую ту боль. Помню толпу людей. Помню, как теряю маму из виду. Я уже не маленькая, но плачу, как ребенок. Мне уже за двадцать, а я впадаю в истерику, как пятилетний ребенок. Мне страшно. Вокруг паника, крики, люди и… монстры. Да. Я помню монстров на летающий аппаратах, похожих на наши мотоциклы. Я помню хаос. Помню, как бежала к кафе, но мне перегородила путь огромная балка. Я вновь запаниковала. Никогда не отличалась хладнокровием и не могла здраво мыслить в опасных ситуациях. У меня всегда начиналась паника, и я становилась похожей на ребенка. Наверное, не самое приятное зрелище – смотреть, как двадцатичетырехлетняя девушка заливается слезами и мечется из стороны в сторону. Я представляю, как это выглядит со стороны, но ничего не могу с собой поделать. Страх сильнее меня. Он всегда был сильнее меня. Каждый день я просыпаюсь в холодном поту. Каждый день меня бьет дрожь. Каждый день я боюсь, что все вновь повторится. Каждую ночь мне снятся монстры. Каждую ночь меня накрывает волна страха и паники. Я не высыпаюсь. Вновь и вновь вспоминаю тот день. Вспоминаю, как забилась в угол между перевернутой машиной и зданием. Сидела, притянув колени к груди, плача, заткнув уши руками. Вспоминаю, как крепкая рука хватает меня за локоть. Вспоминаю, как меня поднимают на руки. У меня нет сил сопротивляться. Страх сковал все тело. Даже сейчас, сидя дома, вдали от Нью-Йорка, в старой деревушке, которая и не в Америке вовсе… Даже сейчас я чувствую страх. За свою жизнь. Больше мне не за кого волноваться. Больше никого нет. Я помню, как прижалась к груди какого-то мужчины. Перед глазами до сих пор стоит звезда, что была на его костюме. Перед глазами до сих пор стоит лицо, перепачканное грязью и кровью. Перед глазами до сих пор стоят светлые, взъерошенные и грязные волосы. В ушах до сих пор слышен его шепот: «Все хорошо, держись. Держись». Я не помню, что было дальше. Кажется, я отключилась. Последнее, что я запомнила, – это то, как он передает меня какому-то мужчине. Успела лишь запомнить слабый блеск… золота? Да, это было золото, я уверена. Тяжело вздохнув, я принялась растирать плечи. Холодно. Почему так холодно? На дворе разгар лета, а у меня в доме холодрыга, как зимой. Встав с кровати, я зажгла свет. Он пару раз моргнул, а затем в комнате посветлело. Я стянула ночнушку. Переодевшись в поношенные джинсы и футболку с изображением щита Капитана Америки. Я всегда любила комиксы. С детства. Капитан Америка, Тор, Бэтмен, Зеленый Фонарь и многие-многие другие. Наверное, в моем гардеробе есть футболки со всеми героями миров Marvel и DC. Но именно эта футболка стала моей любимой. Звезда на щите Кэпа напоминала мне звезду на костюме моего спасителя. Спустившись на первый этаж, я включила свет. Домик мой маленький, но уютный. Мы каждое лето отдыхали тут с родителями. Вернее, с мамой. Отца я уже давно не видела. Не верю, что он ушел по своему желанию. Нет. Мама сказала, что ему пришлось, и я в это верю. Я помню его добрые глаза, помню наши игры и отказываюсь верить, что этот человек способен бросить семью. Он так нас любил. А мама… Маму я так и не нашла. Я пыталась узнать, жива ли она, но в ответ разводили руками. Ее так и не нашли. Даже тела не было. Я продолжаю верить в то, что она жива и скоро вернется. Я зажгла огонь в камине и протянула к нему замерзшие руки. Тепло от пламени стремительно согрело меня. Стало так тепло. Слабо улыбнувшись, я поставила чайник и прошла в ванную. Приняв душ, я расчесала непослушные волосы и заплела их в тугую косу, доходящую до лопаток. Чайник на кухне засвистел. Я, чуть пританцовывая, выключила его. Заварив крепкий чай, устроилась перед стареньким телевизором. Не знаю, сколько ему лет, но он явно не новый. Радует то, что цветной и работает исправно. Ну, как исправно, пару раз мне приходилось относить его в мастерскую. По телевизору ничего интересного. Я на миг задержалась на канале, где рассказывали о разрушенном Нью-Йорке, но выключила, поняв, что будет только хуже, если продолжу просмотр. Допив чай, я поднялась и глянула в окне. Верхушки деревьев еле-еле шевелились от ветра, солнце светило ярко. Открыв окно, высунулась по пояс и вдохнула свежий воздух. Да, в деревне воздух куда чище, чем в городе. Жить в деревеньке в Англии мне нравилось куда больше, чем в шумном городе Америки. Не понимаю, почему мама выбрала два места жительства в разных странах, но меня ее выбор устраивал. Мимо на велосипеде проехал почтальон. Он затормозил перед моей калиткой и помахал мне рукой. Я улыбнулась ему, поймав газету, едва не вывалившись из окна. Закрыв окно, я села на стул, листая газету. Ничего интересного. Немного про Лондон, немного про звезд, программа, немного про Нью-Йорк. Все как обычно. Тихо фыркнув, швырнула газету в мусорку. Вернувшись в спальню, я выудила из шкафа легкую кожаную куртку. Переобувшись из тапочек в кеды, я подхватила небольшую корзинку. Заперев дом на все замки, вышла за калитку и направилась по тропинке, ведущей в лес. Люблю собрать цветы. В деревне мало кто ходит в лес. В основном живут бабушки да дедушки, у которых уже сил нет на прогулки по лесу. А всему остальному населению это не интересно. Цветы в лесу особо красивы. Никогда не упускаю шанса собрать несколько букетов и продать их какой-нибудь старушке. Деньги у меня есть, но лишними они никогда не будут. Особенно сейчас, когда я живу одна. Работу у нас найти сложно. - Анна! – мои мысли прервал веселый крик. Уже спустя полминуты я почувствовала, как плечо сжимает крепкая рука. Я развернулась. На меня смотрела пара веселых голубых глаз. Парень внезапно сгребает меня в охапку и прижимает к себе. Воздух в легких стремительно кончается. - Коди, - с хрипом выдаю я. Сын охотника меня тут же отпускает, широко улыбаясь. И вот так при каждой встрече. Сложно представить, как этот добрый, улыбчивый парень стреляет в лисиц и белок. Однако однажды я напросилась с ним и его отцом на охоту. Теперь спокойно могу представить другого Коди – холодного, сосредоточенного, с ружьем в руках. - Опять в лес? – Мы идем по тропинке. Деревня осталась позади. Коди никогда не нравились мои прогулки по лесу, но он не старался меня отговорить. Провожал до леса, а потом убегал обратно к отцу. Он был чуть младше меня. Если не ошибаюсь, ему где-то двадцать–двадцать один. Я киваю, тем самым отвечая ему на вопрос. Он засовывает руки в карманы и поворачивается ко мне. Приходится остановиться. - Слушай, мать сегодня гостей зовет на ужин. Придешь? – Он с надеждой смотрит на меня. Я не в силах отказать ему. Коротко киваю и улыбаюсь. Охотник еще раз сгребает меня в охапку, прижимает к себе. Отпустив, он стремительно убегает обратно в деревню. Провожаю крупную, мускулистую фигуру друга, а затем разворачиваюсь. И зачем я согласилась? Никогда не любила всякие обеды. На них ко мне опять будут приставать с расспросами, встречаюсь ли я с Коди. Стоит нам по улице вместе пройтись, как тут же по деревне слухи идут. Коди не был обделен женским вниманием, но и толпы баб за ним никогда не бегали. Большинство видели в нем просто друга. Как и я, впрочем. Лес встретил меня пением птиц, ароматом цветов и прохладным ветром, который тут же взъерошил волосы. Косичка слегка растрепалась. Не люблю ветер, но без него в лесу никак. Тихо насвистывая мелодию, я углублялась в лес, по пути собирая цветы и аккуратно складывая их в корзинку. Мне удалось покормить пару белок орешками, которые я всегда ношу в кармане куртки. Белки у нас в лесу пугливые, нужно иметь много терпения, чтобы дождаться, пока они спустятся с ветки и примут угощение. Я тут частый гость, ко мне привыкли. Не все, конечно, но некоторые – точно. Чувствую себя Авророй без трех фей и злой колдуньи. А, еще и без прекрасного принца. А может, Коди сойдет за принца? Нет, он скорее… друг, просто друг. Гуляя по лесу, я не заметила, как начало темнеть. Не сказала бы, что вечереет. Нет, слишком рано. Небо стремительно заволокли черные огромные тучи, вдалеке раздался раскат грома. Я, напуганная этим, вздрогнула и огляделась. До деревни добежать уже не успею. Слишком далеко. Накинув капюшон, я свернула на другую тропинку. Так часто гуляю в этом лесу, что успела исследовать его вдоль и поперек. Знаю почти все тропинки. Не была лишь на окраинах леса, а вот самое его сердце исследовала полностью. Правда, пару раз я заблудилась и не выбралась бы без помощи Коди, который жил в деревне с самого детства и этот лес знает чуть лучше, чем я. Я бежала, держа капюшон двумя руками. Ветер усиливался. Вскоре начал капать дождь, который превратился в сильный ливень. Грязь под ногами неприятно чавкала. Пару раз я едва не оставила кеды на тропинке, увязая в грязи. Постепенно деревья начали редеть, и я выскочила на небольшую поляну, на краю которой стояла избушка. Пересекла поляну, пару раз упав в лужу. Забежав в дом, я зачем-то захлопнула дверь и, тяжело дыша, опустилась на пол. Корзина опрокинулась, и цветы высыпались на пол. Собирать я их не спешила. Вытерла грязные руки о чистый участок на футболке, поднялась на колени и выглянула в окно. Дождь не прекращался. И сколько мне тут сидеть? Я есть хочу. Забыв о том, что руки все еще не особо чистые, я погладила себя по голове, замарав теперь еще и волосы. Отлично, Анна, просто молодец. Даже через полчаса дождь ничуть не стих. Я уже хотела идти в деревню под этим дождем, как вдруг поляна озарилась ярким светом. От такого яркого света у меня стало рябить в глазах. Неприятно. Свет пробивался сквозь тучи столбом. И это был необычный свет. Я бы сказала, что… радуга? Да-да, это было похоже на радугу. Множество цветов. Вспышка - и столб света пропал. Я быстро заморгала. Глаза слезились. Вскоре мне удалось разглядеть очертания двух фигур. Мужчины. Как они тут оказались? Их же секунду назад даже рядом с поляной не было. Дождь начал стихать. Я подалась вперед, стараясь разглядеть их. Было плохо видно. Они стояли ко мне спиной. Один был высокий, мускулистый, со светлыми волосами до плеч. На нем был длинный красный плащ. Другой был чуть ниже и худой. Одет он был в черные кожаные штаны и что-то вроде рубашки болотного цвета с длинными рукавами. Черные волосы были зализаны назад и также доходили до плеч. Внезапно черноволосый мужчина развернулся, внимательно уставился на меня. Я не успела укрыться. Он смотрел прямо на меня. Стало так неуютно. Я успела разглядеть подобие намордника и наручники, прежде чем поняла свою оплошность. Охнув, я опустилась вниз и прижалась спиной к стене. Сердце в груди тревожно билось. Кто эти люди? Откуда они взялись? Что за странные наряды? Нет, рубашка и штаны – это вполне нормально, но плащ… Почему наручники и намордник? Спустя пару минут я все же нашла в себе силы, чтобы выглянуть. Мужчины медленно удалялись в сторону леса. Мне удалось разглядеть, что на черноволосом не просто наручники - на нем кандалы. Что за чертовщина? Стало страшно. Я напряглась и нервно сглотнула. Так, Анна, вспоминай, чему тебя учила мать. Обуздай страх. Давай, детка, не бойся. Дрожащими руками собрала помятые цветы в корзинку и выскочила на улицу. Дождь окончательно стих. Бегу, грязь летит во все стороны. Деревья, лужи, камни… Все мелькает перед глазами. Едва не врезаюсь в деревья. Не понимаю, как успеваю сворачивать с тропинки на тропинку. Забегаю в дом, оглушительно хлопая дверью, кидаю корзину и с разбегу плюхаюсь на диван, закрывая руками глаза. Черт. Черт. Черт! Мужчины не выходили у меня из головы. Я просто не могла взять и забыть то, что видела. Свет, костюмы, намордник, кандалы… Он как зверь. Жалость. Я чувствовала жалость к этому человеку. Почему с ним обращаются, как с животным? Должна быть причина. Что он сделал? За что его так? Мне теперь не только страшно, мне теперь до жути любопытно. - Подруга, ты чего это? – Я вздрагиваю. Голос знаком. Одри! Черт возьми, Одри. Резко сажусь и впиваюсь взглядом в сидящую в кресле девушку. А я и не заметила ее. Одри… Та еще пройдоха. Заводила, душа кампании, но ко всему прочему мелкая воровка и взломщица. Мда, хорошие у меня друзья. Охотник – убийца животных и душка – воровка. Да, Анна, ты умеешь заводить друзей, которые подают «хороший» пример. - Опять? – выдохнула я, зажигая огонь в камине. Нужно согреться. Скидываю куртку. Замечаю грязное пятно на диване. Недовольно рычу и ругаюсь. - Ты же разрешила, - разводит руками блондинка. И не скажешь, что такая девушка способна свистнуть колечко у старушки. Удивительно, что ее еще не поймали. Я сто раз ее предупреждала, что поймают, но разве меня слушают. Нет, это же Одри. Куда смотрят ее родители? Хорошие люди, будут, пожалуй, едва ли не самыми богатыми в деревне. А дочка-то все равно ворует. Пора бы уже накостылять ей. - Но не так часто же. - Поднимаюсь по лестнице и скрываюсь в комнате. Слышу шаги. Девушка поднимается следом за мной и стучится в дверь. Мычу что-то нечленораздельное, стягивая футболку и штаны. В спешке натягиваю чистые брюки и водолазку, накидываю клетчатую черно-красную рубашку. Никогда не отличалась особым вкусом. Ну и ладно, меня не особо-то это и волнует. Выхожу. - Слушай, Одри, давай ты будешь пореже забираться в мой дом? Через окно – тем более. - Ставлю чайник и достаю две кружки. - Ты не разрешаешь мне входить через дверь, - пожимает плечами и садится за стол, нервно постукивая пальцами по столешнице. Вот у кого терпения ноль. - Конечно, еще ты мне замок не взламывала, - фыркнула я, выключая конфорку и разливая кипяток по кружкам. - Тогда оставь мне ключи, - настаивает на своем Одри. Когда же она поймет, что я не намерена этого делать? Зная, какой рассеянной бывает девушка, я не решаюсь доверять ей ключи от собственного дома. Воров в деревне предостаточно, пусть и таких же мелких, как Одри. Неудивительно, ведь большинство жителей деревни – это бывшие заключенные тюрьмы, что находится на возвышенности, у подножия которой и стоит деревня. Бояться нечего, зачастую эти заключенные не буйные, но все-таки нужно быть настороже. - Ты их потеряешь. - Хватаю свою кружку и сажусь на диван перед телевизором. Одри шмыгает носом и плетется за мной, садясь рядом. Включаю телевизор. Вновь показывают кадры событий в Нью-Йорке. Не удивлюсь, если сейчас это по всему миру транслируют. И Россия, и Китай, и Германия… Все знают об этом. А Германия… О, Германия – тем более. Я слышала, что какой-то ненормальный, возомнивший себе, что способен поставить человечество на колени, вырезал глаз какой-то шишке в Штутгарте. Больше мне ничего не было известно. Кажется, этот больной восемьдесят человек убил. Я где-то слышала, что у него был такой шлем... Странный, что ли. Поговаривали, похож на рога. Но самой мне не удалось узнать о нем побольше. Ну и ладно, меня не волнуют всякие сумасшедшие. - Расскажи о Нью-Йорке, - даже не просит, а требует Одри, уставившись в экран телевизора. Я постоянно рассказываю ей об этом, но подруга никак не может угомониться. - Не хочу, - качаю головой и отхлебываю из кружки. - Пожалуйста, Анна. - Она поставила кружку на столик и сложила руки, умоляюще смотря на меня. – Совсем чуть-чуть, что помнишь. - Я вздыхаю и отставляю кружку в сторону, уменьшая громкость на телевизоре. Скрестив руки на груди, хмурюсь. Особых усилий мне не потребовалось, чтобы вспомнить тот ужасный день. - Мы сидели в кафе на улице. Я и мама. Внезапно слышим ужасный шум. Яркое свечение, похожее на лазер, врезалось в здание рядом, и от него отвалился огромный кусок. Люди начали кричать, бегать. Мама схватила меня за руку и потащила в сторону метро, но людей было так много… Так много. - Я наклоняюсь вперед, накрывая голову руками. – Толпа людей. Мама не смогла меня удержать и отпустила. У меня началась паника. Было так страшно. Так страшно… А людей так много. Я заплакала и принялась звать маму. - Мне не было стыдно перед подругой за то, что вела себя как ребенок. Одри знала, что у меня проблемы с самоконтролем в опасных, критических ситуациях. Она, хоть и была человеком очень веселым, любила шутить, но умела помолчать, когда нужно, поддержать и была серьезна, когда ей говорили о вещах, над которыми смеяться просто невозможно. – Люди побежали в сторону метро. Вокруг крушились здания. Было так шумно. Я запуталась, заметалась. Так страшно. Потом мама внезапно схватила меня за руку, когда большая часть людей скрылась в метро. Я была так рада, так рада, что мама меня нашла. Мы побежали в сторону кафе, в метро попасть было просто невозможно, люди бежали изо всех зданий; там была огромная толпа. Все пихались, кричали, дрались. Как звери. Дикие звери. А я плакала. Так страшно, - я всхлипнула. Сдерживать эмоции было трудно. Я давно не плакала над этой историей, а сейчас переживала все вновь. Одри, не ожидавшая таких эмоций, обняла меня. – Люди забегали в здание. Внезапно перед нами упал огромный кусок здания, и попасть в кафе просто не было возможности. Людей стало меньше, но они были так напуганы. Все бегали, а вокруг все рушилось. Я успела взглянуть на небо. Огромное, просто немыслимое количество страшных чудовищ на каких-то мотоциклах, что ли. А потом из огромной дыры в небе выбралось что-то… что-то огромное. И тут я заметила, что мамы вновь рядом нет. Я стала кричать, звать ее, но никто не отозвался. Тогда я забилась в угол между машиной и зданием. Мне казалось, что это самое безопасное место на всей улице. Так страшно. Просто ужасно. Помню, как меня била сильная дрожь, я плакала, кричала, но никто не отзывался. Люди просто пробегали мимо. И тут я поняла, что, наверное, именно так выглядит конец. Я поняла, что в конце каждый человек будет сам за себя. Сам будет спасать свою жизнь. - Я сильнее прижалась к подруге, которая гладила меня по спине, не спешила перебивать. – А потом, - я прикусила губу, - потом меня на руки поднял какой-то мужчина. Я не успела ничего понять. Стало еще страшнее. Я не знала, куда он меня несет, кто он такой, что хочет сделать со мной. Помню лишь звезду у него на груди. Он бежал, прижимая меня к себе. Я ничего не понимала, лишь продолжала плакать. Потом он остановился и передал меня кому-то. Когда меня передавали, я успела посмотреть на него. Ну, мельком взглянуть. Запомнила лишь светлые волосы и лицо, перепачканные в грязи и крови. Помню, как он шептал мне, что все будет хорошо. Последнее, что запомнила, – это блеск золота, а потом я отключилась. Очнулась в больнице, - я закончила свой рассказ и затихла, прикрыв глаза. Несколько минут мы сидели, не двигаясь и ничего не говоря. Потом Одри погладила меня по голове. Я чуть отстранилась, смотря ей в глазах. В них плескался ужас и страх. А еще мне показалось, что она готова была вот-вот заплакать. Я прикрыла глаза, и устало вздохнула, опускаясь на диван. Она накрыла меня пледом. - Спи, - приказала, да, приказала. – Тебе, кажется, сегодня идти на ужин к Коди, - слабо улыбнулась подруга. - А ты идешь? – прошептала я, уже начиная проваливаться в сон. Одри тихо «угукнула» в ответ. Прежде чем уснуть, я слышала, как хлопнула дверь. Протерев глаза, я села. Который час? Шесть часов. Кажется, обед у Коди всегда начинался в семь. У меня еще есть время. Зевнув, я потянулась. Поежилась. Было такое впечатление, что за мной пристально наблюдают. Я становлюсь параноиком. Приняв теплый душ, вымыв голову, я наскоро высушила ее феном. Обмотавшись полотенцем, я поднялась на второй этаж и вошла в свою комнату. Тут всегда было так холодно? Открыв шкаф, я выбрала легкое платье светло-бежевого цвета с разноцветными бабочками. В тон к платью подыскала бежевые балетки. Переодевшись, я подошла к зеркалу, держа в руках кулон с бабочкой. Мне иногда казалось, что если постараться, то можно к каждому платью, каждой футболке, к каждому костюму подобрать какое-нибудь украшение. Впрочем, сомневаюсь, что у меня такое количество бижутерии. Застегивая кулон, я почувствовала, как шее становится очень холодно. Ощущение такое, что кто-то прикоснулся рукой. Но у кого такое холодные руки… просто ледяные? Но в зеркале я была одна. Я определенно становлюсь параноиком. Мне уже кажется, что я не одна в доме. Глупости какие. Причесавшись, я спустилась вниз. С минуту покрутившись у зеркала рядом с дверью, я наконец покинула дом. Всю дорогу до дома Коди меня не отпускало неприятное чувство, что за мной кто-то следит.