Последний повелитель

Как острые клинки, воспоминания Пронзают дня сегодняшнего плоть. И всё, что нам казалось важным ранее, Любви самоубийство унесло, Навеки погребя остатки прошлого В могиле безымянной сердца твоего.       HIM - Killing Loneliness Я падаю. Или зависла в пустоте. Я не чувствую рук, ног, а в голове так пусто. Пытаюсь повернуться на свет, но света нет: мне чудится то, что сейчас так нужно. И снова стремительное падение. Или мне так кажется? Я хочу упасть. Хочу столкнуться с землей, хочу умереть, но я будто знаю, что пустота никогда не прервется. Я кружусь в потоке воздуха, как снежинка. Свободная, легкая, холодная. Но снежинку ждет столкновение с землей, а меня – нет. Бешено верчусь на месте. Внутри пустота, ничего нет. Я ничего не ощущаю. Нет эмоций. Кажется, даже пустота пропала. Как называется то чувство, когда понимаешь, что даже пустоты нет? Пустота – что-то. Ее можно ощутить, но нельзя потрогать. Пустота существует, она есть, и каждый может в этом убедиться. Каждый может почувствовать ее. Пустота во время падения с высоты. Тот самый миг, когда делаешь шаг вперед и летишь. Тот самый миг, пока не встретишься с землей. Пустота, когда кого-то теряешь. То время, когда понимаешь, что больше ничто тебя не остановит, что ты потерял всех. Что ты одинок и больше у тебя никого нет. Лишь на один миг я ощутила это. На один миг ощутила безумную ярость от осознания того, что монстры убили все во мне, оставив лишь пустоту и понимание того, что я одинока. А если нет пустоты… Пустота – это что-то, а ничто – это ничто. Ничего нет, даже пустота уходит. Осознание этого пришло лишь на короткий миг. А может, я осознавала это всю свою жизнь, целую вечность, я понимала, что даже пустота ушла и я теперь ничто. Просто не существую. Наверное, именно это ощущает мертвый человек. Ничего. Он ничего не ощущает, потому что не может. А потом яркий свет. Меня будто выдергивают из пустоты – и эмоции накрывают с головой. Новые, другие и очень сильные. Не знаю, где нахожусь. Я будто и не я уже. Медленно иду, опустив глаза, и вдруг понимаю, что тело не мое. У меня больше нет тела - лишь душа. Эмоции и чувства медленно угасают. Тот, в чьем теле я нахожусь, подавляет меня. Он может даже не осознавать этого. Я неосязаема и бестелесна. Я как призрак. Я что-то большее, чем просто призрак. Короткое время понадобилось, чтобы полностью раствориться в эмоциях и чувствах совершенно другого человека. Я становлюсь им. Я – это он. Вокруг много золота, блики солнца, хлопки и восторженные крики людей. Но я знаю, что они аплодируют не мне. Они восторгаются прекрасной женщиной, которую я веду за руку. Прекрасна, как солнце, как цветок, как жизнь. Никто не может быть таким же умным и добрым, красивым и величественным, могучим и воинственным, справедливым, как она. Каждый так восторгается моей матерью. Царица девяти миров восхитительна в этом платье цвета золота, в этой короне, с этой обворожительно-доброй и искренней улыбкой. Крепче сжимаю руку матери, приближаясь к ступеням, на вершине которых стоит трон. На троне сидит мужчина, сжимающий в руке золотой посох. Один его глаз накрывает золотая пластина – повязка. Он в доспехах. Я узнаю в нем своего отца – величественного, могущественного правителя Асгарда и всех девяти миров, великого Одина. Когда я смотрю на него, внутри сворачивается клубок обиды, злости и непонимания. Как он слеп. Как слеп и глуп. Отпускаю руку матери, вставая с одной стороны от ступеней. Аплодисменты, затихшие на какое-то время, вновь взрывают зал. Крики становятся громче. Стиснув зубы, смотрю на брата, который высоко держит свой молот. Он старший брат, но куда глупее меня. Он ничего не понимает в царских делах, он не знает, как управлять мирами. Тор желает воевать и не понимает, что войны принесут с собой. Под его начальством Асгард падет. Зависть сдавливает горло. Я должен сидеть на этом троне, но я не буду на нем сидеть. Отец просто не понимает, что его старший сын ни на что не способен. Но я открою ему глаза, у меня есть план. Я докажу, что Тор не готов, а я - готов. Я докажу и никто не сможет видеть во мне маленького мальчишку, балующегося с магией, потому что магия больше не баловство. Один признает во мне сына и будет смотреть, как на равного. Я покажу всем, на что способен, и больше никто не станет называть изгоем, другим, трусом, принцем, не способным поднять меч и сразиться без магии. Покажу всем, кто я такой, и асы поймут, что магия и ум куда сильнее, чем молот и грубая сила. Покажу всем, что я равный брату. Я хочу быть равным ему. Стук Гунгнира о пол, и все присутствующие на церемонии затихают. - Тор, сын Одина. Мой наследник. – Он даже не пытается скрыть гордость за парня в шлеме с крылышками. Смотрю в пол, не желая поднимать взгляд на Тора. Я люблю брата, но не хочу, чтобы он навлек чреду войн на самый великий из всех существующих мир. – Мой первенец. Тебе вверил я могучий молот Мьеллнир, выкованный двергами из ядра звезды. По силе ему нет равных в разрушении или в созидании. Он верный спутник царя. Я защищал Асгард и жизни невинных обителей девяти миров. – Внимательно смотрю на отца и скрываю все те чувства, которые пылают внутри. Безумно хочется чувствовать гордость за брата, радость, но я чувствую лишь мелкий страх за будущее, которого не будет. У меня есть план, и он вот-вот придет в действие. - Клянешься ли ты защищать девять миров? - Клянусь. - Клянешься ли ты оберегать в них мир? - Клянусь. - Клянешься откинуть в сторону корыстные амбиции и действовать во благо этих миров? - Клянусь! - Тогда сегодня я, Один Всеотец, венчаю тебя… Я не желаю их слушать. Никто не понимает, что Тор не станет долго сохранять мир. Асгарду нужен другой правитель. Тор не готов, и я понимаю это. Он должен понять, что не в войне все счастье. Я был на войне и понимаю это куда лучше, чем он. Я младше его, но иногда кажется, что куда старше, куда мудрее и куда сильнее. Руки дрожат, а ноги подкашиваются, к горлу подступает ком, но все равно иду вперед по пустынным коридорам, не обращая внимания на стражу, которой тут больше чем предостаточно. Я должен знать, должен знать всю правду, что скрывают от меня. В голову прокрадываются ужасные догадки, но я не хочу верить в них, не хочу думать, что монстр, каким меня в детстве пугала мама. Не хочу даже думать о том, что я потомок врагов, убийц и чудовищ. Не хочу думать о том, что один из них. Вот оно… то, что развенчает всю ложь и раскроет тайны моего отца. На миг застываю в сомнениях, а затем хватаюсь за ручки куба. Внутри все холодеет, когда пальцы рук медленно синеют, дрожь усиливается. Значит, я не ошибался. Я именно тот, кем никогда не хотел быть. Я неправильный. Не великан, но и не ас. Форма, застывшая между этими двумя расами. Чудовище, которое должны посадить в клетку. Теперь я понял, почему Один хотел посадить на трон Тора. Всеотец не желал видеть сына врагов на царском престоле. Злость и гнев смешиваются со жгучей обидой и осознанием несправедливости и моей неправильности. - Стой! – Поздно, отец, твоя, да и моя, тайна раскрыта. Теперь ты не сможешь солгать. - Я проклят? Должно быть объяснение, почему я не такой. Я не похож на етунов, но я и не ас. Что я такое на самом деле? Что за существо такое? Наполовину великан, наполовину ас. - Нет. - Кто я? – Опускаю куб на место. - Ты мой сын. - Не верю ему. Я больше не хочу ему верить. Если солгал один раз, то солжет и другой. - А кто я еще? – Медленно разворачиваюсь. Хочу заглянуть ему в глаза. Хочу, чтобы он вынес мне этот приговор, смотря на меня и не отворачиваясь. Хочу слышать эти слова. Хочу убедиться в том, что все вокруг меня – это ложь. Ложь их любовь, ложь их забота, ложь то, что я принц, ложь, что наследник престола. И имя мое - ложь? Может, я далеко не Локи. – В тот день ты забрал из Етунхейма не только ларец, не так ли? – Приближаюсь к ступеням, на которых стоит мой отец, который, по сути, никогда им и не был. - Да. Когда битва закончилась, я вошел в храм и нашел там ребенка. Маленького для отпрыска великана, покинутого, страдающего, брошенного умирать. Это был сын Лафея. - Сын Лафея… - эхом повторяю его слова, не желая верить в это. Я сын не просто врага, я сын предводителя врагов, что делает меня вдвойне ужасней. Зачем он мне рассказывает про храм, про маленького меня, про бедного и несчастного мальчика? Хочет, чтобы я поверил, что нуждался в нем? Хочет, чтобы поверил в его сострадание? Лучше бы бросил умирать тогда, чем предавал сейчас. - Да. - Зачем? Ты был по колено в етунской крови. Зачем ты меня забрал? – Я не понимаю. Зачем забирать сына злейшего врага, зачем сохранять жизнь такому же монстру, как сам Лафей? Он не думал, что я могу вырасти в нечто ужасное? О чем думал, забирая в обитель богов етуна? Глупец! - Ты был невинным ребенком. - Нет. Ты забрал меня с какой-то целью. С какой именно? – Он молчит. Чего теперь боится? Тайны больше нет, незачем скрывать что-либо еще. Пусть расскажет все. – Отвечай! Слезы наворачиваются на глазах, но я не хочу плакать. Так больно, когда осознаешь, что все, чем ты жил, - гнусное вранье того, кого ты считал родным отцом. Все построено на вранье того, на кого ты равнялся. Я желал его одобрения, желал, чтобы мною гордились, желал, чтобы заметили, но был лишь призраком Тора. Нежелательным и приемным сыном. Я не замечаю, как слеза скатывается по щеке. - Я подумал, что мы можем объединить наши царства. Создать союз, установить вечный мир с твоей помощью. - Что? - Но эти планы не сбылись. - Значит, я похищенный трофей, запертый здесь до тех пор, пока я тебе не пригожусь? Тогда стоило меня на цепь посадить. По щеке скатывается еще одной слеза. И еще одна. Невыносимо больно. - Ты извращаешь мои слова. - Ты мог с самого начала сказать мне, кто я такой. Почему не сказал? - Ты мой сын. Я хотел всего лишь уберечь тебя от правды. – Хотел уберечь, чтобы сейчас уничтожить. - Потому что я одно из чудовищ, которым родители пугают своих детей! - Перестань. - Но все встало на места. Поэтому ты все годы благоволил Тору, потому что, сколько бы ни говорил, как ты меня любишь, ты никогда бы не допустил ледяного великана на трон Асгарда. Боль становится только сильнее и превращается в жгучую ярость, которая вспыхивает внутри меня, подобно пламени. Ледяной великан… Я такой же изгой для них, как изгой для асов. Был бы таким же изгоем, если бы етуны знали, что я жив. Но я мертв. Мертв для Етунхейма, теперь умру и для Асгарда. Я послал разрушителя. Он отыщет Тора и уничтожит его. Когда я делал это, то четко осознавал, на что иду. Тор изгнан и не должен вернуться в Асгард. Я останусь царем золотого града и докажу всем мирам, на что способен тот, кого предали. Докажу всем мирам, что сын Лафея и приемный сын Одина ничем не хуже, чем родной Одинсон. Всеотец впал в сон, и теперь ничто не сможет мне помешать. Я сотру Етунхейм с лица этой вселенной, сотру всех етунов, сотру Тора, и тогда начнется новая эра. Эра, в которую Асгард войдет под моим начальством. Я не желал этого трона. Я просто хотел быть принятым в эту семью как родной, я просто хотел, чтобы меня заметили, я не хотел быть жалким отблеском величия старшего брата. Я просто хотел получить одобрение, а получил рану на душе, которая каждый день невыносимо саднит. Но она затянется. Все раны когда-то затягиваются, но остаются шрамы. Тогда пусть мою боль почувствуют все, пусть страдать буду не только я. Пусть страдают и другие. Пусть шрам будет у всех. Вишу над водой, цепляясь за край. Мы вылетели из обсерватории Хеймдалля, пробив в ней брешь. И все это из-за того, что мой брат оказался слишком сентиментальным, слишком жалостливым. Он не позволяет мне уничтожить тех, кому сам желал смерти. Мидгардская женщина сделала его слишком мягким. Вот что делает любовь. Она делает мужчину тряпкой. - Тор! Брат, прошу… Он повелся. Как глупо верить словам того, кто создает иллюзии, лжет. Они лгали мне, а теперь солгу и я. Но эта ложь во благо. Тор никогда бы не смог решиться на такое. Он никогда бы не убил Лафея во имя Одина. Никогда! А я убил его. Убил Лафея просто потому, что желал доказать всем и самому себе, что Асгард - мой дом и я готов идти на жертвы ради него. Но разве они могут понять? Разве Тор может понять? Нет, он не поймет. Он слишком глуп, чтобы все осознать и понять. Он только твердит о своей любви, а сам никогда ничего не делал для меня. А я все делал для него, но и этому пришел конец. Я не брат ему и никогда им не был, а значит, я могу больше не волноваться о жизни и здоровье Тора. У него есть Один, есть Фригг и смертная женщина. Пусть они волнуются о здравии громовержца. А у меня никого нет. Никто не станет помогать мне, поэтому я помогу себе сам. Создам свое будущее со своим Асгардом и своим троном. Будущее, где я доказал, чего стою. Внизу пугающая чернота, и казалось: чем темнее становится там, тем темнее в моей душе. Мне снова больно. Снова невыносимо больно и страшно. Тор разрушил мост, уничтожил шанс вернуться к своей возлюбленной, но я не могу думать об этом. О чем думают люди, повисшие над пропастью? Не знаю. Я думал о том, что умру, так и не получив одобрения отца. Я не верю, что меня вновь спасут. Им незачем. Больше нет смысла. Трофей… Игрушка вышла из строя и зажила своей жизнью. Жизнью, которая должна была быть шикарной, красивой. Жизнью, где я бы справедливо царил… Но эта жизнь так и не стала той, о которой я грезил по ночам. Эта жизнь оборвется сегодня. Я хочу умереть, чтобы больше не было так страшно и больно. - У меня бы все получилось! У меня бы все получилось, отец! Ради тебя! Ради нас всех… - Силы будто покидают. На глазах вновь слезы. Одна такая слезинка скатывается по щеке. - Нет, Локи. - Локи, нет. Нет! Одно слово - и я разжимаю пальцы, отправляясь в полет. Прямо туда, в черноту. Полет, который окончится моей смертью. Разрываю оковы, которые не давали мне выбраться из чужого тела. В момент, когда он разжимает пальцы и начинает свое падение, обрекая на смерть, вырываюсь, воспаряя над бездной. Я вновь я. Анна, которой так же больно, как и Локи. Бестелесный дух, который рыдает внутри. Поднимаюсь выше и зависаю в воздухе, а затем резко бросаюсь вниз, пытаясь догнать принца. Я должна помочь ему… Должна! Должна помочь. Это моя миссия, я обязана. Я обещала, клялась. Хочу помочь ему. Я жажду спасти его… но не могу. Ныряю в черноту и останавливаюсь, наблюдая за Локи, который падает вниз. Наблюдаю за Локи, который был рожден править Етунхеймом. Локи, который был трофеем. Локи, который верил в то, что будет царем Асгарда. Локи, который жаждал быть признанным. Локи, который не должен был узнать всю правду о себе. Локи, который был царем. Локи, которому лгали и который сам стал лгать. Отцеубийца, старавшийся убить собственного брата. Но это был Локи, нуждающийся в помощи. Локи, которой просто не хотел быть чужим, не хотел быть тенью. Неправильный Локи, мятежный Локи. Я видела Локи, в голове которого эхом отдавались последние слова Одина. Они будто пульсировали и у меня в голове. «Нет». «Нет. «Нет». Локи, который желал умереть. Локи, в котором разгоралась жажда мести. Локи, в котором медленно умирало все хорошего. Локи, который становился тем, каким я его знаю. Локи, который становился тем страшным человеком. Локи, который превратился в него не по собственной воле. Я видела Локи, который выживет. Того Локи, который придет отомстить, который вернется. Это был Локи, которому нужна я. А это была я – земная девочка, какая-то неправильная, как и он. Девочка, всем сердцем желавшая помочь ему. Девочка… Простая девочка. Резко сажусь на кровати, делая глубокий вдох, сопровождаемый всхлипами. По щекам текут слезы, и я не могу их остановить. Это все не для меня. Эти эмоции, эта боль… Они слишком сильные для меня. Цепляюсь в одеяло, прижимая его ко рту и подавляя очередной всхлип, прикусывая ткань. Размазываю слезы по лицу, поднимая глаза к потолку. Значит, вот так начиналась история Локи. Значит, вот те люди, которые помогли ему превратиться в того, кем он сейчас является. Значит, вот благодаря кому такое чудо свалилось ко мне на голову. Но почему я видела это? Медленно поворачиваюсь, а затем стремительно хватаю белое перо с подоконника. Такое же лежало в тот день, когда мне приснилась мама. Это не было перо Хугина, слишком длинное. Рассматриваю его, уже не обращая внимания на слезы, которые никак не прекратятся. Стук в дверь заставляет меня взвизгнуть и едва не залиться слезами по новому кругу. Накидываю халат, откладываю перо в сторону. Под громкий стук в дверь умываю лицо ледяной водой, которая мне таковой даже не кажется, и спускаюсь вниз. - Ты плакала? – На пороге стоит Тор. Я давно его не видела. - Ты должен был понять, должен был! – Ударяю кулаками ему в грудь, но это не помогает. Прижимаю руки к себе и медленно приседаю на корточки, вновь начинаю плакать. Не понимаю, почему это делаю. Но то, что чувствовал Локи, я чувствую сильнее. Те немногочисленные слезы, которые проронил он, я превращаю в рыдания. Я пережила то, что пережил он. Перенесла то, что перенес он. Это сломало Локи и будто ломает меня. На короткое время я стала им и теперь начала понимать его. Увидела и почувствовала то, что никто не желал мне говорить. Я будто вспомнила, какой мир. Я будто знала, будто мне однажды уже было так больно, просто я забыла. - Я видела, Тор. Я была им, я чувствовала… Его боль, - шепчу, прикусываю нижнюю губу и прижимаюсь к Тору, который крепко держит за плечи. – Почему не понял? Ты даже не замечал его… - как в бреду. Ощущаю боль, обиду, злость, гнев, желание отомстить, чувство несправедливости, но они уже мои. Это не отголоски чувств Локи, это мои чувства, мои эмоции. Я не понимаю, почему мне сейчас так больно. От сердца будто оторвали кусок. Я будто потеряла кого-то. Кого-то очень важного, очень дорогого. Потеряла страшно, неправильно, невыносимо больно. Кого-то родного, близкого сердцу. Потеряла и не смогла вернуть. Хочу отомстить тому, кто забрал… Не понимаю, кого забрали, кто забрал и как. - О чем ты хотел поговорить? – Еще долго я не успокаивалась, пытаясь осознать и вынести свалившееся. Изредка к моим чувствам примешивались чувства Локи, и становилось еще хуже. Сейчас, сидя с Тором на кухне и попивая чай, пыталась вспомнить то, что забыла, но ничего не удавалось. Я понимала, что должна что-то вспомнить, но не могла, как бы сильно ни старалась. - Это важно, Анна. – Он садится напротив меня, переплетая пальца. – Локи должен переехать к тебе.