Последний повелитель

Тишина наваливалась на меня. Никогда прежде не думала, что она может столько весить. Или мне это только казалось? Когда находишься на грани между реальностью и сном, все это перемешивается и уже не можешь понять, где тут вымысел, а где быль. Мне чудилось, что я медленно плыву по волнам мирового океана. Небольшой плот, на котором я находилась, чуть покачивался на волнах, то ли вызывая у меня морскую болезнь, то ли медленно, по-своему убаюкивая. Мне чудилось, что солнце припекает сильно-сильно и мороженое у меня в руках тает, делая пальцы липкими и сладкими. Мне чудился детский голос, который звал меня играть. Из темноты выбегала девушка с волосами-«макаронами». Она брала меня за руку и уволакивала в темноту, приговаривая что-то непонятное. Изредка мне удавалось урвать обрывки фраз, но они были такими непонятными и странными. А может, на самом деле они были яснее ясного, но мой больной мозг просто отказывался трезво воспринимать то, что мне говорили. Она бормотала что-то про память, про месть, но ее слова казались мне такими неважными, смешными и до безумия нелепыми. Моя ладонь то и дело выскальзывала из ее маленькой ручки, пока я не отпустила ее, затерявшись в огромном лабиринте. Мне чудились мать и отец, чудилась Мини. Мама и Мини были вместе. Они держались за руки, будто старые подруги, хотя на деле виделись не больше двух раз. На них были короткие платья из темной ткани, обнажавшие покрытые многочисленными кровоточащими ссадинами ноги. А отец был один. На нем был искрящийся в воображаемом свете доспех. Я бежала к отцу, потому что боялась, что ему страшно и одиноко, ведь он совсем один. Крепкие мужские руки хватали меня, оттаскивая прочь от отца; штиль на моем море сменялся неистовым штормом. Мою шлюпку кидало из стороны в сторону, и в такие моменты я чувствовала, что вот-вот упаду. И когда становилось совсем плохо, когда я падала, а тело начинало биться, как в лихорадке, я чувствовала что-то влажное и холодное на своем лбу. Это действовало успокаивающе, и вновь наступало спокойствие. Я слышала шепот, чувствовала, как кто-то поглаживает меня по голове, и успокаивалась. Когда реальность одерживала верх, я слышала встревоженные голоса. Когда открывала глаза, то в них бил свет. Очертания людей никак не хотели становиться четче. Я слышала, как они повышают голоса, видела, как силуэты начинают резко двигаться, будто собираются подраться. Но долго не могла держать сознание при себе, поэтому вновь проваливалась в это междумирье – пространство между сном и реальностью. Сколько это может продолжаться? Сколько мне еще бежать за маленькой девочкой? Чувствовать дикий ужас, когда руки не позволяют мне приблизиться к отцу? Я вырывалась, но вновь и вновь ничего не добивалась. Бархатистый, низкий, чуть хриплый голос пытался успокоить меня, но только сильнее пугал. Я кусалась, я царапалась, я кричала, но все без толку. Меня не слышали или не хотели услышать. Наверное, так продолжалось бы очень и очень долго, пока однажды мне все же не позволили приблизиться к Филу. Я упала в его крепкие родные объятья. Отец прижал меня к себе, шепча успокаивающие слова, поглаживая меня по голове так, как умел только он, так, как можно было успокоить меня. Разве мог кто-то быть таким, каким был Фил Колсон? Разве мог кто-то играть на две роли? Я поднимала на него глаза, прося забрать с собой, но он качал головой. Я видела, как его губы шевелятся, но ни звука не вылетало из них. Я чувствовала, что эти слова, которые он произносит, важны для меня, но кто-то явно не хотел, чтобы я услышала их. Я не помнила, как так получилось. Я не была пьяна, я вообще не была способна напиться. Просто легла на диван, закрыла глаза и с тех пор не поднималась. Тут было лучше, намного лучше. Ведь тут не было Его. Хотя мысли о Нем не покидали меня ни на минуту. Я оборачивалась, пугалась каждого шороха, потому что боялась, что вот-вот из-за угла выйдет Он. Но никто не выходил, и постепенно я перестала быть параноиком, окончательно отдавшись тому шуму волн, тому легкому покачиванию, что успокаивали меня. - Анна? Знакомый голос. Какой знакомый женский голос. Я медленно отрываю глаза. Первое время перед ними разбегаются пятна, но постепенно становится виден силуэт женщины. Качаю головой, отчего в ушах неприятно звенит. К носу подносят что-то просто отвратительно пахнущее. Рассудок возвращается практически моментально. Я кашляю, пытаясь оттолкнуть руку с ваткой от своего носа, опасаясь, что от этого запаха я быстрее в обморок упаду, чем окончательно очнусь. Пытаюсь присесть, но тело онемело и не слушается. Тихо стону, переворачиваясь на спину, смотря в белый потолок. Что произошло? Я совершенно ничего не помнила. Словно из памяти вырвали очень важный кусок. На душе было так спокойно и в то же время очень тревожно. - Слава Одину, очнулась! Громкий голос заставляет меня вздрогнуть. Его обладателя тут же принялись затыкать еще пара знакомых голосов. Сквозь возникшую какофонию ко мне пробивался еле слышный и какой-то змеиный шепот, заставлявший все тело неметь от страха. Это был Он. Оторвав руки от кровати, подношу к лицу, чтобы протереть глаза. Замечаю золотые браслеты на обоих руках. Откуда они тут? У меня даже подобных украшений никогда не было. В панике хватаюсь за запястья, пытаясь сорвать браслеты, но они не поддаются. Будто приросли. Мягкие женские руки берут меня за запястья, разводя руки в сторону, но я вновь вырываюсь, судорожно хватаясь за браслеты. Когда что-то холодное прикасается к щеке, успокаиваюсь и лишь после этого понимаю, что это Его ладонь. Шарахаюсь в сторону, сталкиваясь со спинкой дивана. Я боюсь Его. Я ненавижу Его. Пусть Он уйдет. Но почему? Почему я хочу этого? Хочу, чтобы Он исчез? Что Он сделал мне? Качаю головой, приподнимаясь на локтях. Несколько секунд перед глазами все плывет, но постепенно мне удается сфокусироваться на высокой фигуре, стоящей в дверном проеме, облокотившись плечом о косяк. Мужчина делает несколько шагов вперед, я не свожу с него настороженного, внимательного взгляда. Он присаживается на край дивана, поправляет уложенные черные волосы, мило улыбается мне. Снова пытается провести меня. Я знаю, что он сделал что-то очень плохое, но не могу вспомнить, что произошло. Качаю головой, отводя взгляд от мужчины. Помимо него и меня, в комнате еще трое человек. Я вспоминаю их имена, они не стерлись из моей памяти: это Джейн, Тор и Стив. Слабо улыбаюсь, когда Капитан обращает на меня внимание. Роджерс присаживается рядом, косясь на – Локи? – Него. Он лишь пожимает плечами, бесстрастным взглядом окидывая комнату. - Что произошло? Говорю с трудом. Во рту все пересохло. Оглядываюсь в поисках кружки с водой. Найдя ее в руках у Джейн, выхватываю, делая несколько жадных глотков. Постепенно память восстанавливается. Я вспоминаю, как мы с Локи встретились со Старком, Тором и Стивом. Потом мы отправились в кафе, где нас приняли на работу. Что произошло дальше? Ничего не помню. Что-то страшное? Наверное, ничего важного, если это вылетело у меня из головы. Пожимаю плечами, отставляя стакан в сторону. Никто так и не отвечает мне. Мое внимание вновь привлекают золотые браслеты на руках. Сглатываю, поднося их к лицу. Но на этот раз не пытаюсь сорвать. Я рассматриваю их, задержав дыхание. Настоящее золото. Настоящее… Я никогда прежде не видела ничего подобного. Широкие браслеты, закрывавшие запястья, были украшены причудливыми узорами, которые при ближайшем рассмотрении сплетались в буквы, слова, а потом и в целые фразы на неизвестном мне – скорее всего, мертвом – языке. Подняла глаза на Тора. Он тут же отвернулся от меня. Стив и Джейн сделали то же самое. Почему никто не рискнет посмотреть мне в глаза? Я чего-то не понимаю? Лишь Локи не отвел от меня своего пристального неприятного взгляда, по-волчьи улыбаясь. Я поежилась под этим тяжелым взглядом, медленно поднимаясь. Что-то случилось, что я забыла. И говорить мне никто ничего не собирался. Нахмурившись, я подошла к окну. Было раннее-раннее утро. Солнце только-только поднималось из-за горизонта, окрашивая асфальт и стены домов в алые и желтые оттенки. Красиво. Сжав кулаки, я резко развернулась. Мне вдруг стало так обидно, что от меня что-то скрывают. Вдруг захотелось что-нибудь сломать, кого-нибудь ударить и закричать. Громко-громко. Так громко, чтобы соседи прибежали, подумав, что меня тут убивают. Или я кого-то забиваю. Неважно. - Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? И снова тишина в ответ. Да что за чертовщина-то? И сколько я проспала? Такое чувство, что очень долго. Кивнув взгляд на календарь, тихо охнула. Две недели? Я проспала две недели? Или это Локи надо мной так издевается? Повернулась к опальному принцу. Тот кивнул. Выглядел он весьма убедительно, поэтому я поверила. Тихо зарычав, опустилась прямо на пол, обхватывая голову руками. Стало так тоскливо и в то же время страшно. Я совсем ничего не понимала. Стив попытался помочь мне встать, но я оттолкнула его, подскочив. - Нет! – взвизгнула. – Никто из вас не приблизится ко мне до тех пор, пока не объяснит, что тут происходит. - Анна. – Тор так жалобно посмотрел на меня. На миг я засомневалась - стоило ли быть такой резкой? – но в следующую секунду только сильнее нахмурилась. Никто не подойдет ко мне, пока не объяснит, что за чертовщина тут происходит. – Анна, пожалуйста. Лишь упрямее закачала головой, запуская руки в карманы. Стоп. А это что такое? Я извлекла наружу легкий розовый платок. Материал похож на шелк, но это был не шелк. Меня обуздало сильное отвращение к этой вещи. Я сжала ее в кулак, протягивая то ли Тору, то ли всем присутствующим разом, едва не ткнув громовержца носом в вещь. - Что это? – Не замечала, как постепенно повышала голос. – Я спрашиваю, что это такое? Откуда это? Я никогда не носила подобных вещей. Откуда!? – Глаза постепенно наполнялись слезами. Я сама вгоняла себя в безысходность. Ничего не понимаю. Где я была эти две недели? Явно не спала крепким сном. – Что произошло? Я обернулась к Лодуру, ища у него какой-то поддержки. Зачем? Неважно. Тогда я была готова искать поддержки у любого. Трикстер пожал плечами. Он единственный не сводил с меня пристального взгляда. Будто мысленно раздевал. На миг я действительно почувствовала себя голой и даже ощутила прикосновение холодных пальцев к шее. Поежившись, отвернулась от принца. Они сегодня заговорят или нет? - Понимаешь… понимаешь… - Тор никак не мог подобрать слова. - Вот что случилось… - Я сощурилась. Стив тоже пытался выдавить из себя хоть что-то. Так, ясно. Кто-то мне упорно пытался выдать ложь. Вот только ни Тор, ни Роджерс были не способны лгать в лицо мне, особенно учитывая то, что им я не лгала ни разу. Так, недоговаривала. - Ты попала в аварию, – вступил в игру принц. От его холодного баритона меня прошиб пот. Я громко шмыгнула носом, поворачиваясь к нему. И снова этот взгляд, это ощущение того, что ко мне прикасаются холодные пальцы. Трикстер широко улыбнулся, будто прочитав мои мысли. В ответ я нахмурилась, протянув ему платок. – Ваши лекари настолько бездарны, что разводили руками. Мол, мы сделали все, что могли. Ты бы умерла, если бы не наш Тор-широкая-душа, который любезно решил отвести тебя в Асгард. Уж наша Эйр творит чудеса даже с такими безнадежными, как ты. – Нахмурилась, но богу поверила. Он единственный, кто не заикался и выдал больше двух слов за все время. - Откуда платок и что за браслеты? – Локи нахмурился. Похоже, ему не нравилось, что я задаю вопросы. - Браслеты поддерживают жизнь в твоем теле, а платок оставила на память Эйр. И это все? Я как-то слишком спокойно отнеслась к новости, что едва не отправилась на тот свет. Быть может, просто от того, что в глубине души я не поверила ни одному слову Лофта. Сев на кровать, обхватила голову руками. Две недели. Разве можно вывести из критического состояния за такой короткий срок? Видимо, Эйр действительно творит чудеса. Мне вспомнилось доброе лицо женщины, которое мне однажды приснилось. Рыжие волосы, заплетенные в косы. Это и была богиня? Если так, то она невероятно красива. Какой сегодня день недели? Я подняла глаза, внимательно осматривая богов и людей. Понедельник. Да, сегодня понедельник. Вот черт. Нам же на работу с Локи пора! Или еще слишком рано? - Ты больше не работаешь в кафе. – И снова он будто мысли мои читает. Неприятный какой тип. И что это значит? – Мистер Купер когда узнал, что ты попала в аварию, то сразу же освободил тебя от работы. Так что сегодня в кафе еду я один. – Так. И где мне теперь деньги добывать? Ладно, найдем работу. – Не волнуйся, я найду, чем тебя занять. Все. Если он еще раз так сделает, то я всажу ему в ухо нож. Тор это слышал? Работу он мне найдет. Как оказалось, мы уже минут пять как находились наедине. Тор, Джейн и Стив испарились как по волшебству. Локи сел рядом. По телу пробежались мурашки. Я закрываю глаза и вижу, как пляшет огонь в немногих свечах. Мне становится невыносимо жарко. Чувствую, как по виску спускается капля пота. Хочется содрать с себя одежду, лишь бы жар утих. В ушах тишина. Я не слышу, как гудят за окном машины, как шумно дышу, как Локи барабанит пальцами по столу. В этой тишине я различаю тихие стоны, которые изредка становятся громче. Ощущаю, как к спине прикасаются холодные пальцы. Они пробегают вдоль позвонков, останавливаются на пояснице, поднимаются вверх, сжимают кожу на талии. Жар становится просто невыносимым. Сглатываю. Внизу живота приятно тянет. Вздрагиваю, когда слышу тихий шепот у своего уха. Доля секунды – и я понимаю, что мне это не мерещится. Вновь вздрагиваю, резко распахивая глаза. Поворачиваю голову, сталкиваясь взглядом с Локи. - Понравилось то, что ты увидела? Хмурюсь, пытаясь понять, о чем он говорит. Отползаю к краю дивана. Что я увидела? Из головы моментально вылетело то, что привиделось. Я сидела, качая головой. - Ты все забыла? – В голосе принца чувствуется наигранные обида и огорчение. – Какая жалость. – Он медленно поднимается, подходя к окну. Тихо шмыгаю носом, пытаясь понять, о чем он говорит. – Ты не станешь работать. – Сжимаю зубы. Что он такое говорит? Конечно же, я буду работать! - Будешь сидеть дома и тренировать свои способности. Молчи. - Он словно почувствовал, что я хочу возразить ему. – Я хочу, чтобы ты пыталась открыть в себе новые возможности. И не пытайся отлынивать, смертная. Я стану следить за каждым твоим шагом. В твоих интересах тренироваться усерднее, иначе тебя начну тренировать я, и тогда ты у меня запоешь. Опустила взгляд в пол. Противный Локи. Я вспомнила, что хотела ударить его чем-нибудь по голове. Это желание стало только в разы сильнее. Отвратительный Локи. Чего он от меня хотел? Какого результата пытался достичь? Почему он не мог просто взять и исчезнуть из моей жизни? Мерзкий Локи. О, как же я жалела о том дне, когда поставила для себя цель – помочь этому созданию. О, как же я корила себя за то, что не отвернулась от него. О, как же я ненавидела себя за то, что вернулась тогда. Глупая, глупая Анна, которая не понимала, в чьи сети угодила. Глупая Анна, которая решила помочь тому, кому помочь-то уже и не чем. Глупая Анна, которая взяла на себя больше, чем могла бы вынести. Глупая Анна, которая потеряла родителей и лучшую подругу по вине ненавистного Локи. Глупая Анна, которая просто забыла о том, что ее близкие мрут как мухи. Глупая Анна, которая не подозревает о том, что именно станет самым важным в ее жизни. Глупая Анна, которая потеряет и это тоже. Глупая Анна, которая никак не могла понять, почему ей так грустно и хочется плакать. - Ты тоже был на Асгарде? – Безумно хотелось убежать, но я все равно продолжала говорить с этим типом. Безумная Анна. - Нет, – как-то чересчур резко и грубо ответил принц. – Мне туда путь заказан. Но я и тут неплохо отдохнул. Лофт вновь оскалился, оборачиваясь. Поежилась. Почему он так смотрит на меня? Опять это ощущение, будто я перед ним голая стою. Поднявшись с дивана, я машинально поправила футболку, которой только утюг и поможет. Я медленно спиной отходила к своей комнате, стараясь не моргать и не отводить взгляда от Локи. Казалось, что стоит мне моргнуть, и он окажется рядом со мной, протягивая свои руки ко мне, готовясь схватить за горло. Казалось, что стоит мне моргнуть еще раз, и он вовсе убьет меня. - Не пытайся снять браслеты. – Его голос нагнал меня у самой моей комнаты, которая я уже открыла дверь и почти проскользнула внутрь. – Ты сможешь их снять лишь тогда, когда будешь готова. Я захлопнула дверь, медленно сползая вниз по стенке. Быть готовой к чему?

***

Всеотец уже более нескольких часов находился в задумчивости, сидя в высоком кресле, наблюдая из большого окна во всю стену, как засыпает Асгард. В покоях было тепло, тихо и пахло разными травами. На многочисленных полках стояло множество склянок и коробочек, а среди них – клетки с причудливыми животными. Хозяйка палат даже не побоялась впустить во дворец пузатого чибиса. Клетки никогда не запиралась, богиня не понимала, как можно было держать животных взаперти. Всеотец вздохнул, прикрывая единственный глаз. Наступившую тишину прорезало лишь негромкое бормотание Эйр, копошившейся у стола в дальней части огромных палат. Жизнерадостная, живая, энергичная богиня врачевания никогда не сидела на месте. Многим асам порой казалось, что она вовсе не спит. Эйр всегда принимала у себя каждого, кто нуждался в ней, и не важно – был он болен или нет. Комната ее часто служила местом для отдыха. Тут можно было посидеть в полной тишине, наслаждаясь каждым моментом. Мало кому приходило в голову, что в соседних покоях, быть может, именно в этот момент богиня спасает кому-то жизнь. Эта комната будто была не из этого мира. Всегда тихая, она навевала умиротворение и сон. Сам Всеотец любил приходить сюда. Может, потому, что, несмотря на свою любовь к Фригг, он чувствовал некую привязанность к той, в которую когда-то был безответно влюблен. Никто не знал, отдала ли кому-то богиня свое сердце. При всей своей разговорчивости и общительности она умела сохранять в себе загадку. Ни одному асу не удалось заполучить сердце рыжеволосой красавицы. Она посвятила себя спасению жизни. На вопросы о любви она отнекивалась, отводила взгляд и краснела. Однажды средний из принцев – самый наблюдательный, способный пробраться в душу любого, – заметил, что богиня определенно влюблена, но безответно. А может, Один приходил сюда потому, что здесь он мог подумать о том, что его мучает. Мог высказаться. Эйр всегда сохраняла их разговоры и никогда не выносила за пределы этой комнаты. Любой мог высказаться, любой мог получить помощь, зная, что его тайны никогда не будут раскрыты. - Мы правильно сделали, Эйр? Верховный бог в задумчивости провел рукой по седой бороде. Богиня врачевания, тряхнув длинной рыжей косой, оторвала взгляд от толстой книги, разворачиваясь к Одину. Все чаще он приходил сюда, но все реже разговаривал с ней, храня свои тревоги у сердца. Лишь Фригг известно, что творится у ее мужа на душе. Она, несомненно, была первой, кому он рассказывал о своих тревогах и болях. Эйр же была запасным вариантом. Она давно свыклась с тем, что у всех, кто тут бывает, есть тот, к кому они пойдут в первую очередь, а она лишь на втором месте. Лишь один-единственный ас всегда в первую очередь приходил в эту комнату. Он редко говорил, а когда делал это, то передавал все свои обиды, боли и печали именно ей. Она часто спрашивала, почему он не пойдет к матери, но он отнекивался. Лишь однажды поделился со своими опасениями. Юный гость просто боялся и не хотел нагружать свою мать своими проблемами. Он боялся, что если свалит на нее слишком многое, то она отвернется от него. Ему не хотелось забивать их теплые отношения лишними болями, что он несет на сердце. Поэтому Эйр стала первой, к кому Локи приходил в первую очередь. Она стала его единственным верным другом во всем царстве вечности. Она была одной из тех, кто продолжал хранить ему верность, даже когда многие отвернулись. Она была одной из тех, кто в своих мыслях разбирал его поступки по кусочкам, выискивая корень проблемы. Она была одной из тех, кто давно забросил это гиблое дело, приняв правду о том, что никому не удастся разобрать душу принца по кусочкам. - Да, Один. Мы все сделали верно. Богиня врачевания была едва ли не единственной, кто ни разу не называла Одина Всеотцом. А он прощал ей такое. Как бы юно ни выглядела богиня, она была старше его и имела право называть его так. Многие считали это признаком неуважения, но Эйр умела произнести его имя так, что ни у кого не оставалось сомнений – она уважает Одина. - Мы стираем ей память уже во второй раз. Что, если она не сможет вспомнить, когда придет время? - Дитя понесло серьезные потери уже во второй раз. Ты помнишь, что заставило нас это сделать в первый раз? Ты прекрасно знаешь, на что способен этот ребенок, если соберется мстить. – Богиня выдержала паузу, крутя перо в руках, не замечая, что перепачкала пальцы чернилами. – Твой средний сын прав… Локи прав. – Она опустила глаза. На миг на ее губах застыла легкая, чуть глуповатая улыбка. – Она – это он. В душе Анна такая же, как и Локи. Просто все это прячется под маской, которую мы на нее надели. - Почему к ней начал возвращаться характер? Почему начали просыпаться ее способности? Почему начала все вспоминать? – Всеотец в порыве раздражения стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Бывали моменты, когда даже эта комната не могла подарить ему необходимое спокойствие. - Ее и раньше окружали существа не из Мидгарда. Ее близкий друг – альв, к примеру. Но они никогда не применяли к ней свои магические способности. Она видела, как спускались на землю Тор и Локи. Это же мощнейший скачок энергии для ее мира! Поставленный барьер и так начинал слабеть, а это создало в нем трещину, которую Локи, применяя к ней свои чары, только расширил. Увы, сейчас даже мне не под силу остановить то, что творится с девочкой. - Если она вспомнит, то будет мстить? - Вполне вероятно. Второго Локи мы вытерпим вряд ли. Может, было бы даже забавно, если бы не так грустно. Какое-то время они сидели в полной тишине, не решаясь ее нарушить. Каждый думал о своем. Наконец Всеотец поднялся на ноги, поднимая со стола увесистый шлем. Ему вдруг вспомнился рогатый шлем, который носил Локи. Выбирая подобный головной убор, он будто хотел выделить себя из толпы. Хотел, чтобы его заметили. Принц получил внимание. Но вместо восторженных взглядов сверстники только посмеивались над выбором принца. Один направился к двери, замерев возле нее. Он вспомнил вещь, которая тревожила его все время, что он сидел тут. - Хеймдалль говорит, что они провели вместе ночь. - Меня не касаются развлечения Локи, Один, – чуть резко ответила богиня, поднимаясь со стула, чтобы проводить своего царя. Один покачал головой, толкая дверь. Действительно, развлечения среднего принца их не касаются. На задворках сознания он понимал, что его приемный сын просто подпитывал свои силы энергией девушки, но продолжал надеяться, что хоть кто-то, но сумел пробудить в нем что-то, кроме ненависти и отвращения. Хотя принц и раньше проводил ночи с девушками, которых презирал или даже ненавидел. Когда дверь за Одином закрылась, богиня сжала кулаки. Она не прекращала повторять себе, что ее не касается то, когда и с кем принц делил кровать. Взмахом руки, даже не прикасаясь к предметам, Эйр смахнула со стола письменные принадлежности и книгу. Чибис пронзительно закричал, разбуженный грохотом, замахал крыльями, принимаясь метаться по клетке. Сжав кулаки, богиня взмахом руки заставила птицу успокоиться, сложить крылья и уснуть. Шумно выдохнув, Эйр покинула комнату, отправившись в свою спальню, громко хлопнув дверью. Ее не касается, кто и где прикасался к обнаженному Локи. Ее не касается, кто, где и как целовал его.