Книголюб

Сохен не могла поверить, что все измениться за один день! Но больше всего ей не верилось, что она будет находиться под надзором человека, который словно пламя, если дотронешься, то обожжешься, если смотришь, то оно прекрасно, но бесчувственно. Именно таковой считала Сохен свою бабушку. Верить в то, что когда-нибудь она измениться было невозможно. Сейчас Сохен словно в очередной ловушки, но не такой как раньше, а совсем запутанной и не имеющей выхода или, даже перехитрить, ведь все пути закрыты. Этот замкнутый круг идет лишь по одной дороге. А она лишь ступает шаг за шагом, превосходя всех во круг, но есть и грязные лужи, о которые она споткнется и не раз. Все это доходило до нее, но слишком сильна была ее ноша, это и делало ее бесстрашной. Но все же не так сильна она, как об этом думает. Все же, какой она не стала, Сохен не забыла о человечности, не забыла, что есть и приятные вещи. Пусть многие посчитают ее высокомерной, но будет ли она являться такой, если знать всю правду? Сохен не стала бы такой, если не изгнания ее частички с любящего сердца любимым человеком. Она родилась с живой и красивой душой, но ее беспощадно крадут каждый раз , обращая ее в ледяную статую. И те глупые истории о том, что любовь может растопить лед. Слишком глупы и легкомысленны для нее. Утопая во сне, она все еще размышляла над всей ситуацией и жизнью. Задавая самой себе глупые вопросы, от которых не могла сдержать смеха. Жизнь, как некая песня. У каждая своя, и она особенна тем, что является источником их сущности, нет, самой сущностью. Именно такие мысли посещали ее голову, что никак не хотела проникнуть в сладкий сон, где нет забот, лишь умиротворение и уединение либо со своими страхами либо с мечтами. Это идеально, чтобы почувствовать прилив сил, что понадобятся Сохен в ближайший год, который она проведет в Сеуле. Сколько времени не проходит, ей все равно, сон так и не тянет ее в бездну. Ее мысли, размышления приводят часто к бессоннице, что стала ее попутчицей в темном мире, где просвет наступит не скоро. Все же слишком много всего и Сохен засыпает. Пытаясь хоть во сне не думать о предстоящем. Сон, в котором она погружена странен. Она видеть лишь непонятные силуэты, что скрыты за масками пепельного цвета. Оглядывается назад, но и там лишь силуэты, что блестят на темном фоне огромного зала. Место не знакомо, но что-то тянет ее влиться в эту картину. Взглянув в зеркальное отражение себя, она заметила лишь свое лицо четким и силуэт. На ней не было маски. Вглядываясь в ту сторону, она потянула руки и через мгновение оказалась в другой комнате. Вокруг большое скопление книг, скорее всего это библиотека. От одного лишь осознания того, что она сейчас находиться в огромном скопление книг, не пугало ее, и это казалось ее самым странным. Вдруг перед лицом появился очередной силуэт парня, лишь очертания, но лишь белая маска. Хочется снять ее, но она обрывается и падает в некуда, а вокруг лишь мрачный водоворот, в котором выявляются лица, на сей раз, четкие. И один, что сводил с сума. Суровое лицо мисс Ли. Стук в дверь заставляет ее очнуться. Встав с кровати, она отправилась в ванную. Вещи ее уже были собраны, это хоть как-то подняло настроение Сохен. Но все же это не радовало. Смыв с себя всю усталость, она взглянула в свое отражение, такое же четкое, как во сне. Но на секунду ее снова преследовал силуэт парня, с белой маской. Резко опрянув от зеркала, она зажала рот, чтобы не закричать. Но через секунду все стало прежним. – Ох, – покачала она головой, – нужно заканчивать! – прикрикнула она. Переодевшись, она спустилась вниз, где все уже спокойно завтракали. Но ей ничего не лезло в горло. Она уже решила пройти мимо, но суровый голос отца дал о себе знать. – Иди поешь, – выговорил он, не глядя на нее. Не оборачиваясь и продолжая путь к дивану, она лишь ответила: – Нет, – коротко и ясно. Но родителям это не понравилось. Мать жалобно проскулила имя Сохен, на что она все же обернулась. – Сохен–а, это же последний день. Мы будем скучать по тебе, давай насладимся этим днем, – улыбаясь, сказала она. Больше ничего не ответила и села на диван. Никакие крики и яростные угрозы отца не переубедили ее. Она лишь ждала своего часа. Каждый раз поглядывая на часы, она замечала, как время идет все медленнее. Словно кто-то специально тянет ее муки. И вот, пробил тот час. Сердце билось с новой силой, первый раз Сохен услышала биение своего сердце, от этого она невольно улыбнулась, но сигнал машины перебил некое счастье. От чего она прижалась к дивану сильнее, сжимая маленькие кулачки, да так, что костяшки побелели. Подошедший отец, что хлопал дочь по плечу, давая понять, что этого прощенья не избежать. Именно сейчас она поняла, что уж очень сильно любит этот дом. И только сейчас она поняла, что не хочет с ним прощаться. Но ее глупость и привела к такому вердикту судьбы. Встав с дивана, медленно, шаг за шагом Сохен приближалась к двери. Накинув на себя куртку, обувшись, она кинула простое: – Прощайте, — и вышла, не выслушав родителей. Слишком было стыдно и больно. Подойдя к двери, что уже была открыта, она удобно расположилась внутри машины. И последний раз взглянула на родителей. На мать, что лила слезы, нехотя прощаться с дочерью и отец, что сурово, но любяще провожал взглядом. Эта картина останется у нее в памяти надолго.