Книголюб

Сохен удачно добралась до аэропорта, весь путь ее душа была не спокойно. Первый раз ее ярость была так сдержанна. Чего ей нужно было? Ведь у нее было все , о чем мечтает любой человек . Но эта жизнь не устраивает ее. Сохен хочется совсем иного, того, о чем еще сама не знает. Лишь новых ощущений, что изменили бы ее высокомерие, что помогли бы ей стать той маленькой девочкой, что так любила радоваться жизни и улыбаться. Но как это исправить? Именно такой вопрос она задавала сама себе, но так и не находила ответа. Ей нужна помощь. Но Сохен этого не осознает и идет дальше. Правильно или неправильно, для нее нет значения. Все одно и не самое лучшее. Скрывать эти чувства за маской безразличности, наверное, каждый посмеялся бы над этим? Нет. Скорее они пожалели бы ее, но ее виденье иное, оно отличается от тех, что действительны. Как же Сохен упрямится! Лишь глупая девчонка, что сама по себе. Грустно. Но никто не хочет понять ее. От всех этих мыслей Сохен не может сдержать смех жалости. Но, как всегда, весь поток мыслей был прерван объявлением посадки. Встав со стула, она последний раз взглянула на всю картину. Люди в спешке бежали, кто-то прощался с любимыми, кто-то ругался, нехотя расставаться. Сохен стала смеяться, да так громко, что большая часть присутствующих обернулась в ее сторону. Закрыв рот ладонью, Сохен помчалась к своему самолету. Сев на свое место, достав плеер с кармана сумки, Сохен стала всматриваться вдаль. Вид был прекрасен, но и печален. Странное чувство, ей печально, но она смеется. Будто это сон, и она ждет, когда же наступит пробуждение. Но и это лишь глубокое заблуждение, в котором Сохен не боится разочароваться. На сей раз время прошло быстро. Видимо, все мысли слишком углубленны для такого короткого срока. Сохен хочется еще раз побыть в такой же тишине. Все фильмы, что она смотрела. Она лишь завидовала их одиночеству, завидовала тому, как они были сильны, как пытались, делали то, о чем думали и следовали мечте. Ей бы хотелось, чтобы и в ее истории был счастливый конец. Но не она одна об этом мечтает. На улице уже стемнело, кто-то уезжал, а кто-то ждал дорого человека, ради которого и прибыли сюда. Сохен лишь стояла в стороне и ждала, как и многие, машину, что отправила мисс Ли. Лишь спустя двадцать минут ожидания прибыла машина. Сохен уже хотела открыть дверцу, но ее опередили. Кто-то с резкостью и силой открыл дверцу машины, да так, что Сохен упала. – Сука, смотри что творишь! – разъярилась она. Из машины вышел высокий брюнет с красивыми чертами лица. Пухлые губы, что переливались с отблесками фонарей, смуглая кожа, что была на подобии темного шоколада в этой ночи и пронзительный взгляд глаз, что были черны, словно ночь и мрачные серые тучи отсвечивались в них, углубляя бездонное озеро, в котором утонула не одна девушка. – Извините, – услышала Сохен знакомый голос. Подняв свой взгляд, она столкнулась с глазами Джонина. Ее зрачки расширились, а злость быстрее прогоняла в жилах кровь, что кипела от выброса такой картины. Встав с асфальта, поправив юбку, она сурово взглянула на брата, что был не удивлен. Он понимал, что сестра недолюбливает его, поэтому и решил жить в Сеуле, чтобы не создавать ей лишних проблем. Нет, скорее, чтобы самому не наткнуться на проблемы, зная ее характер, что не внушал отличной жизни. – О, сестренка, я скучал, – пропел своим басистым голосом и закрепил ее в крепкие объятия. Сохен впала в ступор. Но быстро среагировала. « Лишь бы не сорваться... Только не сорваться...» Думала она про себя, но действия брата вызывали еще большую агрессию. И как под таким напором страсти не врезать ему? Что и собиралась сделать Сохен. Оттолкнув его, что есть мочи, она снова бросила смертельный взгляд. Но усмешка брата вывела ее из себя, а сказанные слова: – Ну, что опять? Я ж действительно соскучился, – вынули наружу ее злость, что вела не к добру. – Йа! Ты, бездельник, – ткнув в его мягкие щеки палец, от чего он невольно надул губки, показывая свою обиду, – Чего приперся! Дома не сидится или же хотелось посмеяться? – взъела она. Он лишь рассмеялся, глядя на ее суровое личико. Все же, он действительно скучал по ней. Не хватало ее угроз, криков. Будто частичку сердца вернули в целости и сохранности, предав ему чуть более другой окрас. Но даже это не имело сейчас значения. Его,злючка сделает жизнь ярче. И подшутить будет над,кем. Такие мысли посещали Джонина, что наконец опрял от выходки сестры. – Эх, да ты не изменилась, – пропел он. – Йа! – она заскулила и сжала кулак, который направляла к его лицу. Джонин усмехнулся и резко встал, сбивая Сохен с ног. И проговорив: – Ну, Ённи, может не надо, – перехватив ее кулак, проговорил он. Это прозвище от придумал ей в день ее рождения, когда первый раз увидел маленького ребенка, завернутого в пеленки, беззащитное существо, что зажмурило глазки, и пропещало, от чего Джонин улыбался и проговорил своей матери: « Мам, почему Ённи пищит?» С тех пор прошло много лет, но перед ним все та же писклявая девчонка, что не знает, куда прятаться от мира, чтобы побыть одной. – Не называй меня так! – проговорила она, смущенно опустив голову. От этого вида он удивленно смотрел на нее. Глаза готовы были вылететь из орбит, а рот раскрылся до невозможности, показывая ровный ряд белоснежных зубов. Сохен опешила и быстро ударила его в бок, чтобы сгладить ситуацию, которая нависла. Джонин лишь рассмеялся, чуть согнув поясницу от боли. – Даже не поздороваешься, – грубовато проговорил он. Сохен опомнилась и проговорила: – Точно! Ее слова удивили его. Он ждал от нее, такое как: « Привет, братишка! ». Хотя, нет. Таково он точно никогда не услышит. Сохен никогда не считала его за брата, это печалило его. Будто она просто не хотела называть его так или же, просто, не хотела иметь с ним родства. От этого на душе пустело. Будто в сердце собрались тучи , и шел проливной дождь, а Джонин шел одиноко по дороге. А Сохен лишь усмехается над ним и поворачивается, исчезая с его поля зрения. Именно так он чувствовал себя рядом с сестрой, которая не желала находится с ним рядом. – Да! Здравствуй, Сеул! – пропела она, чем заставила его рассмеяться. Он протянул ей руку и, проговорив: – Нам пора, – ждал ее ответа, за которым последовало лишь усмешка. Сохен прошла мимо Джонина , задев протянутую руку плечом, и забралась в машину. Дверь закрылась, затем парень сел около нее. Их лица зеркально отражались на стекле. Джонин смотрел на свою сестру, что пугала его. Он всматривался в ее пустые глаза, что вовсе не любовались ночным пейзажем города, а лишь пусто смотрели куда-то сквозь. Губы искушены, оставшиеся следы расточившейся крови предавали большую привлекательность. Маленькие сжатые кулачки, что минутой ранее она хотела ударить лицо парня, словно беззащитные сжались в кромке юбки, сжимая ее края, сдерживая злость, что все еще переполняла ее сердце. Вот на горизонте появился большой дом, от вида которого ее бросало в жар. Все тело дрожало, когда она подошла к двери, что раскрылась, а у порога стояла пожилая женщина, что сотворила из нее прекрасную статую, но в замен, эта женщина забрала ее душу. ***** Надеюсь, сейчас чувства описаны лучше? Спасибо, что поддерживаете меня!)) Люблю вас, читатели^^)) *****