Цикл "Огненный лабиринт". Часть вторая "Разгребая жар ладонями".

- Магия... На занятиях вам объясняли, что Желание, или Воля, есть ее основа и первоисточник, из которого вытекает побуждение совершить магическое действие. Волшебник взывает к силам, соответствующим его желанию и, при наличии всех необходимых составляющих, достигает цели. Гарри, замерев от удивления, откровенно глазел на прежде неведомое для него зрелище: «Люциус Малфой в роли учителя», - и вынужден был признать, что у стоящего перед ним мужчины есть еще одно достоинство (помимо явных способностей массажиста и целителя). Учитель. Наставник. Он подавал прописные истины с такой экспрессией, что слушатель невольно подпадал под его обаяние и только через несколько минут после начала лекции осознавал, что очарованно смотрит почти в рот блистательному лорду, боясь упустить хоть слово. В мэноре Поттер находился уже неделю, смирившись с временным ограничением свободы. Гермиона и профессор Снейп смогли убедить его в необходимости затаиться на неопределенный срок, чтобы разобраться с его магией, которая росла и доставляла массу неудобств. Ребята помогали изо всех сил, особенно старался Джордж, загоревшийся идеей ученичества у Снейпа. И, глядя на него, Гарри готов был примириться с неудобствами. - Силы эти двойственны по своей природе: отчасти они исходят из сущности самого мага, а отчасти представляют собой нейтральную энергию, разлитую в окружающем мире, которой можно придать определённую форму, - продолжал Люциус, забавляясь реакцией мальчишки на свое выступление. О, да, он знал, как надо говорить, чтобы покорить оппонента. Ораторскому мастерству пришлось учиться не один год. Но! Не сосчитать, как часто впоследствии он благодарил себя за свое же упорство. Теперь ни один волшебник, будь то партнер по бизнесу или очередной любовник, не мог устоять перед ним. Почти никогда… - Опираясь на законы магии, можно вызывать изменения как в своём собственном сознании, так и в окружающем мире; причем, как правило, изменение, вызванное на одном уровне сознания, автоматически отражается и на других, - Малфой обернулся и пристально взглянул в широко раскрытые зеленые глаза. – Пока все понятно, Гарри? Поттер как болванчик быстро-быстро закивал головой и тут же в смятении опустил ресницы. Каждый раз, когда он слышал из уст Люциуса свое имя, ему в голову приходили разные глупости, и юноша был уверен, что это неспроста. За последнюю неделю, проведенную в мэноре, он уже сто раз клялся себе, что не будет подаваться на провокации… но, стоило лишь услышать протяжное, сказанное на выдохе «Гарри», как по всему телу вновь и вновь пробегали табунами мурашки, а в голове становилось гулко… - Чудесно, тогда продолжим, - Малфой с трудом подавил улыбку. С каждым днем ему все сложнее было сдерживать свои порывы. Но львенка стоило приручать осторожно... - Говоря о магии вообще, и ее североевропейской разновидности в частности, следует с самого начала принять к сведению, что всё в мире взаимосвязано, и ничто не может существовать в абсолютной пустоте, а потому всякую энергию, к которой мы взываем, необходимо компенсировать. Этот закон Природы, не имеющий ничего общего с доктриной вознаграждения и наказания, столь милой робким, слабым сердцам, в восточных традициях именуется «кармой» и срабатывает автоматически. Но если сознавать его существование, если полностью и добровольно компенсировать задействованные энергии, то большинства проблем можно избежать, – Люциус вновь прервался, следя за своим «учеником», анализируя его эмоции. Сейчас его задача состояла в том, чтобы донести принципы различия видов магии, а также ее действий. - Магия, о какой бы её разновидности ни шла речь, заключена в сущности самого мага. Всякая энергия, задействованная им, должна пройти через два передаточных звена: подсознание и сознание. Таким образом, магическое действие - это волеизъявление или выражение желания, вызывающее изменения на трёх уровнях. – Люциус устал измерять кабинет шагами и грациозно опустился в кресло. Сейчас ему предстояло озвучить то, ради чего и затевался весь ликбез. - Когда мы черпаем энергию с того или иного плана, образуется пустота, которую, по закону компенсации, необходимо заполнить. За жизненную энергию платят жизненной энергией; магию восполняет магия, – медленно проговорил он, наблюдая за реакцией. Малфою вдруг стало интересно, поймет ли Поттер, о чем идет речь, и когда тот резко встрепенулся, чуть не засмеялся в голос от удовольствия, получаемого от открытых эмоций. - Стоп! Я не понимаю! – ожидаемо воскликнуло лохматое чудо. - Чего именно? – уточнил Люциус и позволил себе мимолетную улыбку, чем вновь смутил собеседника. - Вы говорите, за все нужно платить… Как же так? Ведь мы просто… колдуем? – нерешительно спросил Гарри и хотел, было, вновь опустить глаза, смущаясь своей глупости, но упрямство взяло верх, и он почти смело встретил чуть насмешливый холодный взгляд. - Очень хороший вопрос. И вот здесь мы перейдем к главному. К различиям между магией. Так называемой Темной и Светлой. - Почему «так называемой»? - не удержался Поттер, перебив учителя. - А потому, Гарри, что магия цельна. Она не может быть Темной или Светлой. А вот помыслы волшебника могут. Так что деление в корне не верно. Да, можно различать магию внутреннюю и внешнюю. Первая ограничена магическим резервом, который способен восстанавливаться или преобразовываться из собственной жизненной энергии человека. Именно ею пользуются школьники, и нет смысла задерживаться на этом. Вторая же распадается на магию живой и неживой природы и предполагает разные способы взаимодействия, что определяет специализацию магов и, в дальнейшем, магических Родов. Далее - сила, формирующаяся магическими животными и породами деревьев, схожа с нашей. Ее легко почерпнуть из окружающей среды, преобразовать до полного слияния с резервом и в дальнейшем использовать при работе с заклинаниями. Магическое Око позволяет увидеть ее в виде разлитого в воздухе белого тумана. Отсюда и название. Морально-этический аспект был привнесен позже. Учтите также, что этот ресурс легко восполним и доступен даже магглорожденным. Таким образом, эта магия для тех, кто имеет незначительный запас собственных сил и пополняет его извне по мере необходимости. Их специализация, как правило, тяготеет к работе с травами (целители, гербологи, зельевары). - Вы хотите сказать, что Альбус Дамблдор обладал малым запасом магии? – возмутился Гарри. - Я говорю об общих тенденциях. Если уж касаться феномена господина директора, то здесь мы, прежде всего, имеем дело с политическим имиджем, а не ограниченностью резерва или специализацией Рода. - Вы считаете, что он нас обманывал?! - Не я это сказал. Дамблдоры в разное время были и светлыми, и темными. Вполне возможно, у директора имелась предрасположенность к одному направлению и предубеждение против другого. Кто знает... Мы можем лишь констатировать факт – он позиционировал себя как поборника Белой магии, не приемлющего Темную. Поттер нахмурился от неприятного ощущения собственной несостоятельности. Он не видел возможностей для оспаривания доводов Малфоя, хотя был твердо убежден, что Альбус Дамблдор легко разнес бы их в пух и прах. - Гарри, будет лучше, если я завершу рассказ. Второй вид внешней магии, как ты понимаешь, ее называют Темной, - на этом Люциус, не сдержавшись, скривился, - отличатся тем, что использует силы неживой природы – камней, воды, огня... Око покажет их темными клубами. И это практически невосполнимый, точнее, крайне медленно восстанавливающийся ресурс. Отсюда и специфика его использования. Если ты взял магию у камня, то обязан возвратить ее в том же объеме. На этом принципе строится артефакторика, которая требует от волшебника значительного запаса сил и некоторых особенных навыков. - Но зачем тогда... – Поттер уже инстинктивно понимал, что услышит в ответ, но ему необходимо было получить подтверждение своим мыслям. - Как ни печально это звучит, всему виной банальный страх. Он ведь толкает людей на необдуманные поступки. Те, кто обладает малым резервом и не в состоянии овладевать Темной магией, зачастую чувствуют себя ущербными. Стремясь реабилитироваться в собственных глазах, они искажают истину, приписывая нейтральным по своей сущности явлениям морально-этический аспект. Со временем количество мифов растет, появляются целые трактаты, подводящие логическую базу под ложные утверждения. Как результат, так называемая Темная магия сейчас почти полностью под запретом…. Но давай продолжим? - Да! – заворожено кивнул Гарри и, забывшись, устроился в кресле, поджав под себя ноги. Такого в Хогвартсе не рассказывали, и он уже начал понимать, что, даже отучившись почти семь лет, ничего не знает. - Хм, я думаю, нам лучше перейти к практике, чтобы тебе стала ясна разница. Я же правильно понимаю, что ты никогда не использовал внешних источников? - Эммм … - Поттер растерялся. О просто не задумывался, откуда что берется. - Так, ясно! Вставай! – приказал Люциус и вышел из библиотеки, где они коротали вечер. Гарри с готовностью вскочил и побежал вслед. Иногда такие резкие переходы его пугали, но чаще кровь начинала бурлить адреналином, а интуиция вопила о новом «приключении» для многострадальной пятой точки. Малфоя он догнал уже в коридоре. Тот уверено шел по казавшимся бесконечными переходам, постоянно сворачивая то влево, то вправо, а потом резко остановился перед очередной и, что удивительно, почти не примечательной дверью. - Простите, – пискнул Поттер, не успевший остановиться и врезавшийся в сильное тело. - Не стоит, мне даже приятно, – нагло протянул Люциус и в мгновение ока извернулся так, что Гарри невольно оказался в его крепких объятиях. Они стояли непозволительно близко. Нет, даже не так. Одно тело вжалось в другое, будто желая стать единым целым. Малфой заворожено смотрел на чуть подрагивающие губы визави и даже потянулся к ним... Поттер очнулся и сильно дернулся. «Мордред! Держи себя в руках!» - тут же мысленно отчитал себя Люциус. Не хватало еще, чтобы из-за его поспешности львенок снова показал зубки. - Прошу, – как ни в чем не бывало, Малфой открыл неприметную дверь и пропустил все еще настороженного мальчишку вперед. Войдя в комнату, Поттер тут же позабыл про смущение. Его глаза засияли чистым восторгом ребенка, попавшего в сказку. Он жадно и с любопытством осматривался. Когда-то на Гриммо ему попался в руки на первый взгляд ничем не примечательный фолиант. В нем описывалась жизнь Артефактора и его Мастерская. И сейчас Гарри мог поклясться, что перед ним именно обиталище Мастера. Стены из грубого, необработанного камня, способные впитать остаточную магию, стол из мореного дуба, - все подчинялось жесткому правилу: только натуральные материалы во избежание неконтролируемого резонанса с окружающим пространством. - Ух, ты! – не смог сдержаться юноша. Забыв о Малфое, он носился по комнате, изучая все, заглядывая в каждый уголок, но не торопясь брать что-либо в руки. В книге было сказано, что многие вещи в Мастерской могут быть завязаны на магию Хозяина, и сейчас Гарри с трудом себя сдерживал, дабы не схватить какой-нибудь камешек с многочисленных полок. - Вижу, тебе нравится. Я рад! Поттеру стало неловко за свой выставленный напоказ энтузиазм. - Ну... я читал, – вконец смутился он под оценивающим взглядом. - О! Это чудесно, значит, Северус все же был неправ, говоря, что кроме «Квиддича сквозь века» ты ничего в руки не брал! Услышав это, Гарри тут же насупился. Снова Снейп выставил его идиотом! Хотя после сегодняшней лекции о магии он и сам себя таковым чувствовал... А вот Гермиона наверняка все это знала... «Почему она нам не рассказывала?» Долго рефлексировать ему не дали. - Иди сюда, – Люциус позвал из другого угла комнаты, и Поттер тут же, не стараясь скрыть любопытство, метнулся к нему, вставая чуть позади, но так, чтобы видеть, что тот достает с одной из полок. Малфой положил перед ним несколько деревянных брусков. - Я думаю, начать стоит с чего-то легкого, – отвечая на незаданный вопрос, улыбнулся Малфой. Гарри даже думать не хотел, почему когда-то смертельно холодный лорд в его присутствии все чаще улыбался. – Итак, перед тобой несколько пород дерева. Прислушайся к себе и выбери одну из них для первого в твоей жизни тотема, или оберега, называй, как тебе удобнее! Услышав это, Поттер зажмурился в предвкушении. Его охватило чувство эйфории, похожее на то, что он испытывал, выбирая палочку. Протянутая к дереву рука вдруг замерла. - А как? - Просто почувствуй, – прошептал Люциус ему в волосы и сделал шаг назад, не желая мешать. Прошло очень много времени с тех пор, как он делал свой первый тотем, и так же боялся не туда посмотреть, повернуться, выпустить силу. С ним тогда был его возлюбленный брат, и это не давало оступиться. Сейчас же оставалось надеяться, что Гарри хоть немного начал доверять, ведь простое на первый взгляд действие, пришедшее из-за грани времен, было принято проводить в кругу близких родственников или друзей. Только в такой атмосфере магия волшебника раскрывалась, взаимодействуя с окружающим миром. Поттер закрыл глаза и постарался расслабиться. Проходили минуты, но он ничего не ощущал. В душе стало подниматься разочарование... Но ведь если его сюда привели, значит, сочли достойным… Гарри был готов признать свое поражение, когда перед закрытыми глазами появилась вспышка света, и откуда-то слева потянуло теплом. Распахнув глаза и более не колеблясь, он схватил один из брусков. Сразу же стало чуть теплее на душе, и на сияющем лице расцвела улыбка. - Очень хорошо, – похвалил его Люциус, подошел ближе и низко склонился, рассматривая выбранное, но не притрагиваясь. До тех пор, пока заготовка не станет тотемом, касаться ее мог только хозяин. - Бузина. – Светлые волосы упали вперед, задевая чуть дрогнувшие ладони. – Дерево, которое хранит в себе таинство жизни и посмертия… хм, наверное, этого можно было ожидать, - казалось, Малфой, забывшись, говорит сам с собой, но от его шепота и осознания, что он вновь выбрал бузину, Гарри начало мелко трясти. - Сожми брусок, закрой глаза, расслабься и подумай над тем, чем ты готов одарить этот кусок дерева, и чем он должен стать для тебя. Это может быть оберег от злых чар, который нагреется в случае опасности. Или определитель ядов и приворотов. Или просто амулет на счастье… Чего ты сейчас хочешь?.. - шептал мужчина, уже почти обнимая мальчишку. Поттер закрыл глаза, слушая, как завороженный. Он слушал, слышал, но гул в голове и громкие удары сердца не девали понять смысл слов. От объятий его бросило в жар, в животе что-то, до сей поры неведомое, сжалось в узел, а в памяти мгновенно всплыли картинки того, самого первого массажа, когда все нервы будто оголились, и даже мимолетное дыхание Люциуса приносило почти ощутимую боль. Брусок накалился. Гарри так и не понял, чего хочет от дерева в своих руках. Он просто раскрылся, со стоном откидываясь назад, на сильное тело Малфоя, и выпустил из себя Магию… **** Когда Поттер пришел в себя и оглядел, то понял, что находится все в той же Мастерской, лежа на низкой кушетке, которой прежде не замечал. - Ты уже с нами? – сверху раздался веселый голос, и Гарри поймал пытливый взгляд серых глаз. Он, было, дернулся, но сильные руки уложили его обратно. - Отдохни еще немного, тебе необходимо набраться сил, – увидев смятение, Малфой поспешил добавить: - так всегда бывает после первого опыта. От двузначности фразы Поттера бросило в жар. Люциус с удовольствием наблюдал за его метаниями. А Гарри был прекрасен в своей непосредственности. Он пока не знал, что при работе с камнем или деревом магия влияет на волшебника… довольно своеобразно. Будь он искушен в сексе, то понял бы, что возбужден, и, возможно, все закончилось бы так же, как в свое время у самого Люциуса: на столе мастерской... тогда Абри в первый раз взял его. Но Поттер не осознал своего смятения, его испугала чистая сила, точнее, ее вектор, и, разрываемый противоречивыми побуждениями, он просто потерял сознание. «Нет, все верно. Если бы это случилось сейчас, под воздействием магии, то кто знает, как бы отреагировал львенок. Может, вновь закрылся бы своим панцирем, и пришлось бы все начинать заново. А времени нет», - неспешно рассуждал Малфой, совершенно неосознанно запустив свою ладонь в непокорные темные вихры. Под этой лаской Гарри провалился в сон. *** Проводив юношу до спальни, Люциус остановился, осторожно погладил его по щеке пальцем и несколько демонстративно сдул «пыль», не отрывая от лица своего спутника серых глаз с затаившейся в глубине улыбкой. Плечи Поттера свело в нервном напряжении - он был уверен, что сейчас услышит приглашение на «чашечку вечернего чая», и боялся предстоящего разговора и его последствий. Словно поняв состояние подопечного, Малфой укоризненно улыбнулся и пожелал ему спокойных снов. Гарри еще долго слушал тишину коридора, бездумно рассматривая портрет с одиноким всадником, висящий напротив двери. Кивнув давно почившему магу, как старому знакомому, он вошел к себе и остановился у широкого окна. Идти куда-либо не хотелось - выплеск магии измотал его, оставив в теле приятную истому. И только сейчас, наедине с собой, можно было признаться: не только истому, но еще и жажду. Прикосновений мягких ладоней. Теплого дыхания в волосы. Короткого касания прохладных губ. Как жаль, что Джинни сейчас далеко... В ее присутствии ситуация с флиртом со стороны Малфоя не зашла бы так далеко! За раскрытым окном сумерки мягко опутывали деревья и украшающие дом барельефы серой паутинкой, смягчая жгучую яркость весенней листвы. Ветер нашептывал знакомый речитатив, обдавая лицо свежестью и принося сладкие ароматы цветущего жасмина. Вдалеке закричала птица, которой вторил хор ее подружек. В памяти мгновенно всплыла последовательность действий, позволяющая «увидеть» природную магию. Да, вот она - светлая неоднородная пелена, похожая на утренний туман на реке. Кажется, протяни руку, и к ней покорно прильнут прозрачные нити, щедро делясь силой. Новый порыв ветра принес обострившемуся слуху рассказ о двух взъерошенных зарянках, устраивающих в ветвях дуба гнездо и тревожно озабоченных близостью человеческого жилища, и о юркой ласке, осторожно стелящейся по земле в полумиле от птиц. Так странно. Этот мир безоговорочно признавал его, Гарри, своей частью. Звал и нашептывал свои тайны, словно он уже был дома. Дом. Еще недавно таковым считался Хогвартс. Когда рассеялась иллюзия? В день смерти Сириуса? Или, может, в тот миг, когда на его глазах умер Дамблдор? Так или иначе, сейчас там не осталось тех, кого он мог бы назвать семьей. Рон и Гермиона. На обветренные губы невольно наползла улыбка. Ребята. Друзья. Те, кто пойдет за ним и в огонь, и в воду. Но для них дом там, где они вдвоем. Джинни… Малышка с восторженными синими глазами и непокорной волной рыжих волос. Его Джинни. Рядом с ней он ощущал себя воином, от которого ждут защиты, которым восхищаются и даже боготворят. Смог бы он быть рядом с ней счастлив? О да. Одна только заноза. Люциус Малфой, семь лет ассоциировавшийся с образом врага, одним только своим присутствием внушал чувство безопасности и уюта. Принятия. Покоя. Дома. И Гарри понимал, что Абраксис тянется к брату по той же самой причине. Удивительный мужчина. С ветви раскинувшегося под окном клена послышалось отчетливо-насмешливое: «Каррр». Вытянувшись на локтях, Поттер заметил на одной из ветвей огромного черного врана. Птица ответила щелчком клюва. - И тебе добрый вечер, Морриган. Ой, ну не надо так на меня смотреть, я, может, и неуч, но не идиот же. А тут куча заклинаний и чар, как ты прошла сквозь них? Вран расправил крылья и влетел в окно, чтобы приземлиться на пол хрупкой рыжей девчонкой. - Пока твоя магия поддерживает меня, нас воспринимают как единое целое. - Ты чего хотела-то? - Гарри насупился. - Узнать, как ты устроился. - Благодарю, тюрьма весьма комфортна. - Она может стать еще комфортнее, надо только пожелать. Бархатные ленты на запястьях, умело разжигаемый огонь в крови, переплетение силы... - А я-то считал извращенцем Абраксиса, - протянул Поттер. Морриган пожала плечами: - Магии безразлично, мужчина рядом или женщина. Секс - катализатор многих процессов в организме, включая преобразование силовых потоков. Попробуй, очень полезно. - Магия, магия, магия. Вездесущая, приводящая с собой и страх, и надежду на спасение. Вы надеетесь только на нее, спесиво забывая о других возможностях, покоряетесь фатуму, беспардонно скидывая ответственность за судьбу мира на плечи «героя», даже если он всего лишь мальчишка! - Ты же справился, - пожала плечами богиня. Гарри подавился набранным в грудь воздухом. - У тебя было несколько лет, чтобы принять положение вещей, и злишься ты сейчас совсем не поэтому. Люциус Малфой - очень обаятельный мужчина, да? - Морриган резко сменила тему, лукаво поглядывая на красного от злости мальчишку. От злости ли? - Я не гей! И Джинни люблю! - А еще ты совершенно не умеешь скрывать свои мысли. «Малфоям такой на один зуб: съедят и не подавятся». - Гриффиндорец, что с меня возьмешь... - Ребенок ты. Хоть раз головой подумай! Что делает привлекательными для противоположного пола тех или иных девушек или парней? Гарри нахмурился, пытаясь определить подвох: - Какое отношение это имеет к Малфоям? - Отвечай на поставленный вопрос, бестолочь! - Привлекательность, умение поддержать интересный разговор, успешность. Да какое это имеет значение, если мы говорим о чувствах к тому или иному человеку? - Прямое. Какова природа влечения к красивым и успешным? Почему на умницу Грейнджер обратил внимание только Рон Уизли, а на тебя засматривалась половина Хогвартса? Или ты считаешь, ими руководило желание понять тебя, твою сущность? Маг, маггл - неважно. Стремление занять более высокую позицию в иерархии общества и обеспечить себя здоровым, а главное, конкурентоспособным потомством заложено в людях на уровне еще животных инстинктов и для удобства использования обернуто шуршащим фантиком «высоких чувств», - взвилась богиня. Поттер отшатнулся, впечатываясь спиной в стену. - Твоя Сила, древний род, ореол героя - даже одного из трех хватило бы для привлечения внимания очень многих. - Джинни… - Ох, помолчал бы, - поморщилась Морриган. – Напомни мне, когда эта милая девчушка влюбилась в тебя. Может, вы долго общались? Или вместе оборонялись от врагов? Или кто-то услышал рассказы матери о могущественном мальчике из древней семьи, который еще в колыбели победил Темного Лорда и решил, что вот он – принц на белом коне? Ты уже забыл, что писала в дневнике Тома Риддла маленькая первокурсница? - богиня внезапно успокоилась, словно не она только что наступала на Гарри и не давила на него своим авторитетом, отчего хотелось заскулить и провалиться в тартарары, лишь бы подальше от ее гнева. - В союзе магия делится на двоих. Даже сквиб, объединившись с тем, кто сильнее, раскрывается, поднимаясь на одну ступеньку вверх. Что уж говорить о пусть и слабой, но волшебнице? Магия преумножается и развивается, даже если это союз врагов. Сильных врагов. Мерлин - ничто без противостоящей ему Морганы. Салазар Слизерин остался бы в веках лишь умелым зельеваром без наличия под носом раздражающего фактора в лице Годрика Гриффиндора. И кем бы оказался Альбус Дамблдор без Геллерта Гриндевальда? - Но ведь они не были любовниками! - Кто сказал такую чушь? – Морриган шагнула к окну и, бросив лукавый взгляд из-под ресниц, послав напоследок парфянскую стрелу: - Магия заботится о своих детях. Поцелуй сильного волшебника всегда пьянит сильнее, чем самое сладкое вино. Это не ванильная сдоба отношений с никчёмной девчонкой. Богиня обернулась враном и, тяжело взмахнув черными как смоль крылами, растворилась в сумерках. - Но я не спал с Волдемортом! – отчаянно заорал ей вслед Гарри, сообразив, кого Морриган «забыла» упомянуть. - С кем ты не спал, Поттер? – удивленно спросили сверху. Задрав голову и разглядев Абраксиса, стоящего на небольшом балконе этажом выше, Гарри отчаянно покраснел и с силой захлопнул створки. Где-то вдалеке послышался насмешливый клекот. *** Трапеза – единственное время, когда все обитатели мэнора собирались вместе, обмениваясь информацией и договариваясь о приватных встречах. Рон, правда, приходил редко. Он, чувствуя себя мухой в банке с пауками, с облегчением взял на себя миссию «ушей» Гарри во внешнем мире. Сегодня они оккупировали малую столовую. Профессор негромко дискутировал с Гермионой, обсуждая проблему увеличения временного интервала в Оборотном зелье, Люциус в их спор не вмешивался, но активно прислушивался и ненавязчиво ухаживал за сонным Поттером. Гарри походил на взъерошенного и изрядно отощавшего медвежонка, внезапно вытащенного из зимней спячки. Примостившись подле Малфоя, он вяло размазывал масло по круассану и отчаянно зевал, вызывая недоуменные взгляды подруги и подозрительные - Абраксиса. За прошедшие дни Поттер существенно изменился, как подозревали оба брата и Северус, под влиянием притока магии. Черные волосы, не поддававшиеся укладке, сейчас были забраны в короткий хвост. Отдельные пряди обрамляли худое, скуластое лицо, создавая темный ореол и оттеняя глаза. Матовая кожа словно излучала внутренний свет. Характерные порывистые, подчас неуклюжие движения понемногу приобретали тягучую плавность. Вчерашний мальчишка стремительно превращался в привлекательного юношу. Примиряло Абри с новым Гарри только его наплевательское отношение к своему внешнему виду. Люциус не выносил подобного пренебрежения! А мелкое чудовище как ходило в старой, растянутой одежде, демонстрируя острые ободранные локти, так и продолжало, с высокомерной усмешкой поглядывая на «франтовство» Малфоев. Теплые зеленые глаза, за последние дни словно наполнившиеся Силой, встретились с хмурыми серыми, и ревность опаляющей болью скрутила Абраксису горло. Жаркими ночами, плавясь в его объятиях, Люци хриплыми, сбивающимися на шепот словами убеждал брата в преданности. Но что мешало ему любить шрамоголового иначе, по-своему? Мальчишка в таких отношениях неизбежно будет снизу достаточно долго. Огромная сила, заключенная в хрупком теле. Воля к победе. Заманчивая невинность юности. Первое прикосновение к жару страсти. Соблазнительный коктейль. Жажда власти сладка, очень сладка... А Поттер пока как грубый, необтесанный мастером камень, который можно огранить и отшлифовать по своему усмотрению. В этот момент Гарри сонно и доверчиво улыбнулся Люциусу, протянувшему ему свежую булочку. Мордред! Интересно, этот поганец понимает, что творит? В паху потяжелело. Желание проклясть сплелось с жаждой обладания. Причем не сильным магом или могущественным врагом, нет. Хотелось Гарри. Гарри. Абраксис пробовал имя на вкус, катая колючий комок по языку. Мелисса, тонкий след красного перца, тепло корицы. Пришлось заставлять себя опустить глаза и переключиться на завтрак. - Люциус, вы уверены, что мэнор сегодня ночью не лишился древних артефактов или редкой зверюшки? – тихо поинтересовался Снейп, также подозрительно рассматривавший Поттера. Правда, в его голове бродили мысли совсем иного рода – ночные прогулки гриффиндорца и его умение влипать в неприятности на пустом месте были известны его неизменной «няньке» не понаслышке, равно как и энтузиазм, замешанный на солидной порции авантюризма. - Две зверушки редкого рыжего окраса действительно нас покинули. Временно, - улыбнулся Северус, отсалютовав чашечкой покрасневшей Гермионе. - В мэноре завелись животные? – во взгляде Поттера мелькнул интерес. Искомое пустое место найдено, осталось только оставить мальчишку наедине с собственным любопытством. Бедный мэнор. - Гарри, попробуй круассан с черничным джемом. Нежная мякоть хлеба изумительно сочетается с легкой терпкостью ягод, - Люциус потянулся к вазочке с черно-красной массой. Поттер предсказуемо покраснел и… снова зевнул. Его рука привычно потянулась к переносице и, не нащупав очки, потерла глаза. Выразив свое негодование от устроенного братом и его подопечным спектакля фырканьем, Абри демонстративно потянулся за утренней газетой. - Замена растертого рога двурога на порошок из ногтевой пластины хамелеона придаст зелью устойчивости, продлив эффект до двух часов, но вы не учитываете, что в смеси со златоглазкой это приведет к мощному взрыву на последнем этапе приготовления. Плохие новости, Абраксис? Абри, уже несколько минут напряженно изучавший статью в «Ежедневном пророке», с силой сжал тонкие листы, разрушив столь редкую для их небольшой компании умиротворенную атмосферу. - Показания арестованных? – осторожно уточнил Люциус. - Господин Герой, вы с нами? – язвительно поинтересовался Абраксис, игнорируя брата и Снейпа. - А? Что? – Гарри встрепенулся, неловко убирая со стола локоть, на котором минуту назад устроилась встрепанная голова. – Я здесь. А почему ребят нет? - В Норе, собирают слухи, - пояснила Гермиона. - Что-то не так? Опять стычки с Пожирателями, да? Абри агрессивно повел плечом и искривил в усмешке губы. Зная брата, Люциус поспешил вмешаться: - Оставь его. Мы вчера в Мастерской знакомство с магией тотемов проводили. Сам понимаешь, насколько это энергозатратно. Расплавленное серебро столкнулось со сталью. Гермионе даже почудился скрежет металла, пронзивший вязкую тишину комнаты, и запах озона. Снейп же опустил правую руку под стол, готовый в любую минуту вытащить палочку. - Испытания прошли успешно? Активная и пассивная позиции распределены? Герой удовлетворен качеством обслуживания? – растягивая звуки, процедил Абраксис. Девушка сдавлено вскрикнула и зажала рот ладошкой. Люциус величественно выпрямился. Его глаза сейчас напоминали предгрозовое небо, налившись искренней яростью и гордостью. - Аристократ - это, прежде всего, тот, кто отвечает за благополучие находящихся под его опекой людей или существ. Невзирая на личные желания. И вопреки им. Абри, напряженно следивший за каждым его жестом, опустил глаза, принимая ответ. - Прости. Леди и джентльмены, у меня важные новости. Поттер, соберись! Люциус заколебался, но потом все же кивнул, принимая извинения. Гарри покраснел и одним глотком выпил кофе, после чего настороженно покосился на братьев, не понимая подоплеки происходящего. - Кингсли отдал приказ конфисковать двадцать пять процентов имущества тех магов и магических Родов, которые уличены в принадлежности к Пожирателям Смерти, или открыто демонстрировали на протяжении войны свои симпатии, проявляющиеся в том числе и в материальной поддержке мятежников. Гоблины согласились предоставить нужную информацию. - Двадцать пять? Невозможно. Все средства находятся в обороте, и одномоментное их изъятие означает немалые убытки в частности и вред экономике в общем, - возмутился Люциус. - Среди орденцев нет экономистов, - пояснила Гермиона. – Кингсли - воин, а не хозяйственник. Издержки военного времени. - Спасибо, мисс, - съязвил Снейп, - мы не знали. - Это не все. Редакция Пророка, проигнорировав нашу убедительную просьбу, внесла значительные правки в статью о Поттере, превратив героя в великомученика, - Абраксис перебил спорщиков. - Черт! – Гермиона мгновенно забыла об обиде на зельевара, призывая газету. О Гарри она писала сама, старательно подводя читателей к мысли, что тот был обычным мальчишкой, на месте которого мог оказаться каждый. И мальчишкой с не самым легким характером, не говоря уже об иных способностях. Теперь же, если гипотеза о притоке магической энергии со стороны поклонников верна, стоило ожидать нового витка обожания «погибшего Героя». Мордред бы побрал главного редактора! За последнюю неделю о Поттере малость подзабыли, страна активно разбиралась с последствиями войны и оплакивала погибших, а потому фоновый приток магии был довольно незначительным. - Все... Они переделали все! Я же просила не трогать! - А взятку давать не пробовала? Гермиона слабо пожала плечами и безнадежно прошептала: - Это же прочитают сотни… - Уже читают, - нахмурился Люциус. Четверо магов испуганно переглянулись и дружно посмотрели на Гарри. - Что? – нервно уточнил тот. - Как ты себя чувствуешь? - Хорошо. - А то, что ты сидишь в дюйме от стула, тоже хорошо? – усмехнулся Абри. Поттер недоуменно посмотрел вниз, смешно ойкнул и ухватился за край стола. - Я нечаянно. - Прогрессируете, мистер. Теперь, чтобы выделывать в воздухе кульбиты, доводя опекающих магов до нервного срыва, вам и метла не нужна, - констатировал Северус. - Что будем делать? - Чистить Авгиевы конюшни, - предложил Люциус. - В смысле? - Внизу после забав Лорда до сих пор грязно. Домовики не могут преодолеть оставшийся фон. Снейп напрягся – тащить Поттера в подвалы, на его взгляд, было не лучшей идеей. Там и страшные воспоминания - вон, Грейнджер уже побледнела - и аура ужаса и боли пленников. - Ритуал проведу я, - успокаивающе пояснил Люциус, - Гарри будет только источником энергии. Опыт объединения магий у нас есть, справимся. Поттер неуклюже поднялся и ухватился за подставившего руку Малфоя. Сила обволакивала его плотным коконом, приподнимая тело в воздух. В этот момент у дверей столовой раздался легкий хлопок, и появился домовик с письмом на подносе. Содержимое его не понравилось никому. - Через два часа нас почтят своим присутствием Кингсли и Крокер... - Этого только не хватало. Причина? - Сие мне не ведомо, - развел руками Люциус, чтобы тут же перехватить за талию взлетевшего на добрый фут Поттера. - Теперь я верю, что Иисус Христос мог ходить по воде, - растеряно глядя на друга, заключила Гермиона. *** Подвалы еще на подходе встретили хозяина и его гостя удушающей волной магии. Сердце учащенно забилось, но Гарри промолчал, сильно прикусив губу. Ему совсем не хотелось признаваться в затопившем сознание ужасе. Казалось, из темного угла сейчас выплывет Макнейер или сам Волдеморт, а тонкая женская рука, покрытая подтеками чужой крови, вскинет палочку. Поежившись, он крепче вцепился в руку Люциуса, почувствовав ответное пожатие. - Это магия Смерти. Мастера, работающие с камнем, по остаточному фону могут восстановить события, безмолвными свидетелями которых он был. Легче всего считать информацию с гранита и малахита. С ними даже не нужны специальные ритуалы или вхождение в транс. Но, одновременно, это делает их почти бесполезными в работе – наложенные заклятия легко искажаются. Эти материалы часто используют при строительстве подвалов для впитывания ими избытка магии и раз в несколько лет проводят зачистку. Кстати, их противоположностью является янтарь, который мастера Темной магии применяют крайне редко. Но хватит пока лекций, мы пришли. Гарри, сосредоточившись на рассказе Люциуса, только сейчас обратил внимание, что они остановились. Из-за ближайшей двери потянуло застарелым, чуть сладковатым, вяжущим язык запахом. В голове мелькнули тени измученных пленников, их пронзительные крики и сумасшедший смех торжествующей Беллатрикс. - Мы пойдем туда?Ю..ЮЮ. - Начнем отсюда, последовательно зачищая все комнаты. - Поттер неистово закивал. - Тогда все как вчера: я обниму тебя, а ты расслабишься и дашь мне соприкоснуться с твоей Силой. То, что происходило потом, было похоже и не похоже на прошлый опыт. Люциус запел на незнакомом языке, и Гарри ощутил свою магию. Она ластилась к нему, обволакивая плотным коконом, который, по мере удаления от тела, становился тоньше, прозрачнее, уходя отдельными тонкими нитями в никуда. Магия Малфоя создавала ореол более скромных размеров. Ее язычки впитывались в стены здания. Сила Поттера напоминала палитру художника, размытую летним дождем, а вот у Люциуса в строгий рисунок сплетались три основных цвета – бордовый, белый и черный. Единение, как и в прошлый раз, принесло с собой бурю общих эмоций: любопытство, удивление, страх, ненависть, готовность защищать свое. - Смотри. Гарри послушно обернулся и увидел, как магия хлынула в проем полноводной рекой. Можно было наблюдать, как на ближайших стенах заплясали черные и серо-бурые разводы. Они стремительно меняли очертания, постепенно выцветали, возвращая камню привычный светло-пепельный оттенок. Малфой медленно направился вглубь подвалов, не размыкая объятий. Несколько помещений спустя Поттер почувствовал, что устал. Его тело налилось тяжестью и больше не пыталось оторваться от земли. - Все... Люциус повернул юношу к себе и осторожно провел пальцами по волосам: – Мы справились, ты молодец. - Гарри молчал, пытливо вглядываясь в серые глаза. - Что? - Там, около двери, я разделил с тобой эмоции. - … - Ты желал меня. - … - Абри... его ты желаешь тоже. Как это возможно? - Нелепо, да? Вопрошающий взгляд обрел серьезность. Секунда, другая... - Поцелуй меня. И Люциус покорился.