Цикл "Огненный лабиринт". Часть вторая "Разгребая жар ладонями".

Абраксис. Оставив брата разбираться с Кингсли, Абраксис отправился на поиски Гарри. В который раз этот щенок перешел все границы! Гнев и обида рвались наружу, требуя срочно найти виновного и покарать его. Мал-фуа на миг прикрыл глаза и вновь увидел перед собой брата. Они столкнулись недалеко от кабинета, где Кингсли в одиночестве дожидался хозяина менора. Нарушение этикета было вызвано множеством причин и не в последнюю очередь желанием промариновать гостя, поставив его в унизительное положение попрошайки. Устало-взвинченное состояние министра играло на руку Малфоям. Кроме того, не хотелось привлекать к себе лишнее внимание - что ни говори, Шеклболт был умным мужчиной и мог заметить, что «Драко» не испытывает и десятой доли тех чувств, которые следовало бы испытывать подростку, пережившему сражение за Хогвартс, допросы в Аврорате и падение своего идола с пьедестала. Основную же причину - стремление тотально контролировать перемещения Люциуса в меноре и его встречи с Поттером - Абри прятал, в том числе, и от себя. Особенно от себя. И вот сейчас одного только взгляда на энергичного и перевозбужденного брата хватило, чтобы понять: что-то произошло… Младший хорошо умел скрывать свои чувства и эмоции от посторонних людей, но только не от него. Абраксис прикрыл глаза, справляясь с накатившей болью. Это должно было произойти рано или поздно. Люциус вздернул бровь, показывая удивление от встречи, и прикусил губы, пытаясь скрыть торжествующую улыбку. Р-р-р. Алая пелена ярости свернулась в груди огненным клубком, готовым сжечь обидчика дотла. Люци мгновенно выхватил палочку из ножен, начиная знакомую фигуру магического щита, и вжался в стену. Глубоко вдохнув прохладный воздух, Абри мотнул головой и деревянно пошел вперед. Не время. Он посмел… или не он? Резко остановившись посередине коридора, Малфой еще раз обдумал предыдущую мысль, пытаясь разобраться в своих чувствах… Кого из двоих он сейчас так дико ревновал? «Как далеко они зашли? По виду Люца можно легко подумать, что он уже разложил мальчишку на первой же горизонтальной поверхности, но зная брата, да и Поттера... Нет, дальше поцелуя у них не пошло. А с учетом мечтательной улыбки и отсутствия следов на лице... Неужели этому поганцу понравилось?» А если и так, то что? «Теплые зеленые глаза, за последние дни наполнившиеся Силой... Гарри, похожий на взъерошенного и изрядно отощавшего медвежонка, внезапно вытащенного из зимней спячки… Сонная и доверчивая улыбка, адресованная Люциусу, протянувшему свежую булочку… Два обнаженных тела, сплетающиеся в танце страсти, наивные глаза, подернутые пеленой желания, нежный шепот, шелковая кожа под пальцами, сладкий стон, срывающийся с губ...» Абраксис пошатнулся от последних образов: картинка в голове стояла на удивление яркая и живая. Постояв в задумчивости несколько минут, он прикрыл серые глаза и шало улыбнулся. **** Гарри валялся на кровати и бездумно смотрел в потолок. Его мысли и эмоции наскакивали друг на друга, как пикси, не давая их хозяину разобраться в себе. «Вот кто потянул меня за язык? Какого дементора я попросил Люциуса меня поцеловать?» Тут же вспомнился злополучный поцелуй, и Поттер, застонав, спрятал голову между подушек. Он мог обманывать всех вокруг, но не самого себя. Ему понравилось! Ничего подобного он раньше не чувствовал, ни с Джинни, ни с Чжоу… Снова чертова Морриган оказалась права! Есть, есть огромная разница между поцелуем с сильным магом и с «сопливыми девчонками». - Поттер! – сильный удар по двери выдернул юношу из его невеселых дум. Гарри только и успел поднять голову, когда в комнату влетел взбешенный Абраксис. Рука сама зашарила в поисках палочки, увы, безуспешно. В такие моменты старший Мал-фуа пугал, однозначно давая понять, что за долгую жизнь развел и любовно вырастил отнюдь не мелких тараканов. Снейп рядом с ним казался воплощением здравомыслия. Какого Мордреда Люциус решил добавить в свой паноптикум еще и Волдеморта? Скучал по взрывному братцу? - Малфой? – Гарри постарался расслабиться и принять независимый вид. Нельзя показывать врагу, что ты его боишься! - Отдыхаешь? – презрительно бросил Абри, подходя. Поттер почувствовал себя неуютно: он терпеть не мог, когда кто-нибудь нарушал границы его личного пространства. А уж если дело касалась белобрысого хорька… - Какое тебе дело? – юноша попытался встать, но сильные руки не позволили ему этого сделать, прижав к кровати. - Мне теперь есть дело до всего. Сколько раз за день ты вздохнул, сколько улыбнулся, какие новые мысли появились в твоей дурной башке, – Абраксис наклонился ниже, упиваясь своей властью и неотрывно смотря в распахнутые в шоке глаза. – Я буду знать все. И если ты, щенок, решил, что Люци будет твоим, то глубоко ошибся. Он Мой, и только Мой, а раз от тебя не избавиться, то и ты будешь МОИМ! – на этих словах Абри впился в губы полностью ошарашенного Гарри. «Совершенно бредовая ситуация! Все претензии Абраксиса просто смехотворны, и этот поцелуй... Что, МАТЬ ВАШУ, ПРОИСХОДИТ?!» - на этой мысли Поттер наконец-то очнулся и попробовал скинуть с себя захватчика, что оказалось непосильной задачей. Видимо, почувствовав сопротивление, Мал-фуа усилил напор, почти лег на худощавое тело и с еще большим рвением впился в губы, терзая их, прикусывая до боли. Поцелуем это можно было назвать с большой натяжкой. Гарри попытался сосредоточиться и призвать Магию, но ему никак не удавалось по-настоящему разозлиться. Поражала сама абсурдность ситуации. Его целует Драко Малфой! Нет, не так! Его целует Абраксис Мал-фуа, приревновавший к брату, Люциусу Мал-фуа! Занавес! Поняв, что просто так он Хорька не скинет, Поттер расслабился, перестав вырываться, и за какие-то доли секунды ситуация резко изменилось. Он позволил целовать себя, ему даже начало нравиться. Но... с Люцем было иначе. Там чувствовались забота и нежность, здесь же - голая страсть и… похоть? Желание обладать? Абраксис не сразу понял, что изменилось, но когда до его сознания дошло, что Гарри под ним больше не брыкается, более того, отвечает, он замер и взглянул в полные ехидства зеленые глаза. - А?.. Мал-фуа не успел задать вопрос. Сильный удар в самое дорогое, что есть у каждого мужчины, выбил воздух из его легких, и он со стоном свалился с кровати. - Никогда! Больше! НЕ СМЕЙ!!! – отчеканил Поттер и резко развернулся, выбежав из комнаты. Чувство самосохранения вопило, что необходимо уходить. Желательно далеко и надолго. **** Кингсли Шеклболт в ожидании хозяина менора мелкими глотками цедил холодный чай, лишь усилием воли заставляя себя не выстукивать дробь на бедре короткими пальцами. Даже умело наложенные косметические чары не скрывали последствий переутомления и длительного пребывания в стрессовой ситуации. Темные мешки под глазами, морщины, горизонтальная складка на лбу и пока малозаметный, но уже доставляющий неудобство тремор рук. И конца взваленной на плечи тяжелой ноше – вытаскиванию страны из поствоенного кризиса - не предвиделось. Основные инвестиции в экономику магического мира осуществляли чистокровные, прямо или опосредованно владевшие примерно семьюдесятью процентами производственных мощностей. В настоящий момент многие главы Родов либо были мертвы, либо находились под арестом, что создавало серьезные проблемы в функционировании отстроенной системы. Гоблины же не торопились идти на соглашения с правительством, воспользовавшись эпатажной выходкой Золотого Трио как предлогом к выставлению многочисленных претензий. Приток денег в министерство медленно, но верно иссякал. Дрянь дело, как говаривал незабвенный дядюшка Кингсли. Упомянутое Золотое Трио было отдельной головной болью министра и причиной его бессонницы. Поиски Поттера не дали ровным счетом ничего, несмотря на привлечение лучших специалистов. Поганец как сквозь землю провалился, оставив Шеклболту сосущее чувство постоянной тревоги. Зная характер Героя, можно было ожидать любых пакостей судьбы, включая новое пришествие Темного Лорда. Дрянь… а, это уже было. Язви его мать за левую пятку! Меж тем газеты одна за другой продолжали выпускать хвалебные статьи об Избранном, что делало невозможной попытку его дискредитации в глазах общественности. Даже заметка Грейнджер на фоне бумагомарательства журналюг, пользующихся слабостью нового правительства, выглядела критической, не являясь, впрочем, таковой. Собственно, поведение остатков Трио вызывало серьезные вопросы: как-то не выглядели они убитыми смертью друга, более того, развивали бурную деятельность. У Кингсли руки чесались влить в юнцов Веритасерум, но это было чревато неслабым откатом авторства Молли Уизли, чтоб ее... А политическая неразбериха усиливалась с каждым днем. Пропавшие метки Пожирателей, затягивающиеся по мере возможности судебные заседания, необходимость вычистить мерзость, проведенную при попустительстве Пия Толстоватого, погашение народных волнений, стихийно возникающих в разных уголках страны и сопровождающихся всплеском интереса к языческим культам. Четырнадцати-шестнадцатичасовые рабочие дни высасывали из министра все соки. И то, что сейчас он шел на поклон к Малфоям, говорило само за себя. Тихо проскользнувший в комнату Люциус почти минуту наблюдал за гостем, прежде чем тот заметил его присутствие. Вздрогнув, Кингсли выпрямился и встал. - Садитесь, садитесь, Шеклболт. Еще чаю? - Благодарю, чудесный напиток, - вымученно выдавил министр, аккуратно опускаясь в кресло и с завистью разглядывая цветущего хозяина дома. Хорош, такое ощущение, что только что из чьей-то постели. Вон и губы припухли... Дрянь де... А, чтоб вас в клетку к мантикоре, ведь все должно быть с точностью до наоборот! Ему, Кингсли, сейчас надлежит принимать почести и целовать опьяненных аурой власти ведьмочек! Где справедливость?! Шеклболт заставил себя встряхнуться и сосредоточиться на деле. - Я вижу, война и пребывание штаба Волдеморта не нанесли серьезного ущерба Малфой-менору. - Морриган милостива. Собственно, сегодня мы завершили магическую чистку подвала, и теперь полное обновление всей защиты имения - вопрос нескольких часов. О, даже минут, - добавил Люциус, словно прислушавшись к чему-то. - Морриган? Вы верите в существование богов? - Я не верю, я точно знаю, более того, имел честь лично общаться с Великой Матерью, - Малфой с жалостью посмотрел на собеседника. - Занятно. И вас не пугает ее одержимость междоусобицами? - Разрушение есть кратчайший путь к созиданию. - Рыжая статная женщина, которую часто сопровождает ворон? - Два. Два ворона. Да, это она. Откуда сведения? Шеклболт помедлив, сознался: - Есть несколько зарегистрированных фактов появления рыжеволосой женщины в районах локальных конфликтов и споров. Два свидетеля упомянули богиню, как возможную причину напряженности. - Странно, она крайне редко напрямую вмешивается в ход событий, действуя через посредников. Если только ее не удерживает в нашей плоскости мощный источник силы... «И кажется, я знаю, где его искать!» - Посредников? - Должники по договору, - укоризненно напомнил Люциус прописную истину. Найти означенных персон при отсутствии их желания невозможно, тут порядок. А вот о вампирах лучше промолчать. Да и Малфои крепче спать будут. - Вы знаете, как изгнать ее… отправить обратно? - Уничтожить источник, удерживающий ее здесь. Или разорвать их связь. Боги, как квинтэссенция Силы, не имеют собственного материального воплощения и без якоря долго находиться в земных пределах не могут. Кингсли кивнул: - Озадачу Отдел Тайн. - Диспут о проявлениях Древних не единственное, что привело вас сюда, верно? – тактично напомнил об истинной цели визита Люциус. Ему не терпелось остаться одному, осмыслить происшествие в подвале, найти мальчишку и повторить опыт. Нет, поставить новый! - Верно. Министерство в моем лице просит вас стать посредником между нашим финансовым отделом и главами чистокровных Родов. Взамен мы готовы снизить размер вашей контрибуции до двадцати процентов годового дохода. - Почему именно я? - Аврорат признал вашу шпионскую деятельность и оказание помощи министерству во время активной фазы войны с Волдемортом. - О! Очевидное стало доступно нашим доблестным защитникам! А вы еще на Морриган обижаетесь, вон как война на мозговую деятельность влияет, - поддел Малфой. - Я сделаю вид, что не слышал, - произнес Шеклболт строго, но без особой обиды. Разочарование в оперативности и продуктивности Аврората давало о себе знать. Мерлин, да те же школьники оказались на поверку храбрее и умнее, выстояв против Волдеморта. - Как скажете, министр, как скажете. Десять процентов. - Восемнадцать! - Двенадцать. - Восемнадцать! - Пятнадцать, и это мое последнее слово. Но пятнадцать со всех, кто прислушается к моим словам. - Договорились, - Кингсли вытер пот со лба. Он дошел до крайней возможной ставки, но свое все-таки получил. - Я сообщу вам о результатах, - кивнул Люциус, прихлебывая из своей чашки и прикрывая глаза. Приняв это за знак окончания «аудиенции» министр поднялся. - Магии и мира вашему дому, лорд Малфой. - Да пребудет и ваш дом в покое. «А он вам очень понадобится, если за дело взялась Морри». Еще долго после ухода Шеклболта Люциус смотрел на язычки пламени в камине. И мысли его витали отнюдь не вокруг поставленной перед ним задачи. Морриган открыто гуляет по землям Великобритании. Открыто. И источник - Гарри. Гарри-который-чертов-Поттер. А нужен ли Морриган еще один птенец в божественных пределах? *** Гарри заполошно метался по гостиной в ожидании Рона, чем изрядно раздражал расположившегося в кресле Абри. Тот время от времени саркастично комментировал состояние Поттера, но бывший герой сегодня пропускал остроты мимо ушей, занятый собственными переживаниями. Он только периодически бормотал что-то едва слышно, но, к досаде Малфоя, разобрать сбивчивый шепот не удавалось. Несколько часов назад завершилась чистка подземелий, что, к некоторому недоумению Гарри, даже не вызвало у него упадка сил. Впрочем, непроизвольно взлетать он тоже перестал, и на том спасибо. Увы, сосредоточиться на кульбитах собственной магии не удавалось. Провалились и бездарные попытки затолкать воспоминания о поцелуях с Малфоями на задворки памяти. Он целовался с мужчинами. Добровольно и… принужденно. Как когда-то с девушками. Возомнил себя равным слизеринцам в играх разума, да? И о чем думала шляпа, отправляя его на факультет змей? Он наивный, отважный, идущий напролом гриффиндорец. Весь в папу с мамой, заигравшихся когда-то в прятки со смертью, пора уже это признать. Его горячее желание подловить Люциуса Малфоя на лжи пеплом осело на плиты подземелья, оставив острые, чувственные воспоминания. Воспоминания о буйстве магии и сладостной схватке за доминирование, когда каждое прикосновение противника - это поток новых ощущений и неизведанных эмоций. О поцелуе Абраксиса Гарри предпочитал не думать совсем. Особенно, находясь с ним в одной комнате. Разве мог он предположить подобное буйство чувств, когда решился поцеловать Чжоу, сохранив в памяти лишь слезы о другом и холодные, мокрые губы? Или когда обнимал Джинни, ежесекундно опасаясь быть застигнутым врасплох и подставить любимую под удар Волдеморта? Гарри замер, глядя в одну точку, погружаясь в себя. Жесткие, уверенные ладони, властно захватывающие в плен завитки волос на затылке и тонкие, дрожащие пальчики, путающиеся в прядях. Непокорный ясный взгляд хищника и туманная поволока загнанной в ловушку эмоций души. Настойчивые твердые губы, жаждущие подчинить, и нежные, пахнущие медом и слабостью уста. Сплетающиеся в безумном танце нити Силы и неуклюжие объятия, где внешние обстоятельства гораздо весомее чувства обладания партнером. Хищник и жертва. Жертвы. Противоборство и покорность. Вызов на бой и Бескорыстный Дар. В каких дебрях пространства и времени затерялся тот герой, что избавит мир от коварных Малфоев? Потому что от желания ответить на Вызов, забыв о безмолвном Даре, не сбежать и не скрыться в волшебном лесу. Он чертов адреналиновый маньяк, как говорит Гермиона. Наркоман, зависящий от упоительного ощущения схватки не на жизнь, а на смерть. Вспыхнувшее в глубине камина зеленое пламя, заставило Поттера стремительно обернуться. - Рыжее недоразумение наконец-то соизволило… оп-па, какие гости! - Абри выпрямился в кресле. - Рон! – и менее уверенное: – Джинни? - Гарри?! – удивленно-недоуменный бас в ответ. Уизли обернулся, чтобы с испугом увидеть, как из пламени вышагивает его сестра. Его лицо мгновенно покрылось некрасивыми пятнами гнева и испуга. - Я не виноват, она не хотела меня отпускать, вцепилась как садовый гном в тыкву в день сбора урожая, - поспешил оправдаться Рон, оглядываясь на вскочившего из кресла Малфоя. Оба мгновенно нацелили друг на друга палочки, забывая о хрупком перемирии. - Гарри? Ты жив?! Но как? Почему ты здесь прячешься? А ты об этом знал и молчал? Брат, называется! Они вас шантажируют, да? Не молчи же, ну! - Нищебродка узрела своего героя, - почти пропел Абри, делая скользящий шаг в сторону. Младший Уизли вздрогнул, едва удерживая готовое сорваться с губ проклятие. - Заткнись, - вспылил Гарри. – И уходите, нам с Джинни надо поговорить. - Я уведу ее отсюда! В дом Сириуса. - Не вздумай! Ее нельзя отпускать! - Дайте нам полчаса! – Поттер развел руки в стороны, призывая задир замолчать. В окнах задрожали стекла, а волосы Рона встали дыбом, делая его похожим на сумасшедшего шляпника из приключений Алисы. - Джинни, ты все неправильно поняла! Я прячусь здесь от министерства. Он глазами показал покрасневшему от стыда Рону на выход, и тот поспешил улизнуть, оставив друга разбираться с буйной сестричкой. Поколебавшись, Абри отвернулся к камину и быстро наложил блокирующие чары, после чего, выразительно хмыкнув, уронил: - Полчаса, не больше. Гарри и Джинни проводили его долгими взглядами, после чего снова обнялись. - Я так рад тебя видеть. Поцелуй разлил по жилам приятную истому и поселил в паху тепло и тяжесть. Руки сами потянулись к поясу девушки... Одергивать себя пришлось усилием. Слишком легко? Это блюдо оказалось пресным. Без толики перца, появляющейся, когда нарушаешь внутренние запреты, целуя мужчину и врага. Без щепотки пряных прованских трав, привносимой неповторимым ароматом сплетающихся потоков магии. Простое физическое удовольствие. Удовлетворение инстинктивной потребности продолжения рода, как сказала бы Гермиона. Кажется, он начинал понимать Абри. И… завидовать? Отдельная палата в Мунго явно заждалась своего пациента. Гарри осторожно отстранился и поцеловал Джинни в лоб, легко поглаживая по буйным волосам. Та покорно опустила голову, принимая его странное настроение. - Мы так переживали, думали, что ты умер. Мама совсем поседела за эти дни, постоянно вспоминает тебя и Фреда, каждый день ходит на могилу. А ты... Ты трус! Где Малфои? Я убью их, слышишь? Они использовали темную магию, чтобы завлечь тебя в ловушку и использовать в своих интересах! - Но я мертв для этого мира, какие могут быть интересы? – Поттер попытался осторожно образумить подругу. - Ты немедленно перебираешься в Нору! - Джинни отстранилась и поспешно смахнула с щек слезы. Гарри совсем не понравился безапелляционный тон, он медленно досчитал до десяти и сдержанно воззвал к разуму: - Давай поговорим спокойно. Я сам пришел в Малфой-менор, и у меня есть очень веские причины находиться здесь, скрываясь от окружающего мира. И... и еще, Кингсли считает, что во мне может пробудиться Волдеморт, и отдал распоряжение убить меня. - Глупости! Ты герой магического мира, никто не посмеет причинить тебе вред. Пока ты не начнешь швыряться темными заклинаниями направо и налево, тебе нечего бояться. - От удара в спину не застрахованы даже герои... «Какая же она красивая», - во время разговора Поттер не переставал любоваться огненными прядями и нежной кожей, светлой, как у всех истинно рыжих людей. - Поверить не могу, ты боишься?! Ты?! Глупо. Они наложили на тебя Империо, да? Гарри покачал головой, ловя себя на растущем раздражении. - Джинни, давай остановимся на том, что я сейчас не готов сообщать о своем возвращении в магический мир. Мне необходимо принять пережитое, примириться со смертью близких людей и понять, чего я хочу от жизни. - Но ты можешь сделать это в Норе! - Да неужели?! Девушка сконфузилась, поняв причину скепсиса, и уже менее напористо добавила: - На Гриммо? - У меня есть причины… доверять Малфоям. - Ты сам-то понимаешь, что говоришь? Гарри вздохнул. Ну да, между ним и Люциусом с Абри доверием и не пахло, но объяснение про богиню, политику министерства, возможность остановиться и, наконец, оценить происходящее непредвзято казалось бессмысленным. В дверь постучали, и через пару секунд вошел мрачный Абри. - Поттер… - Прости меня, Джинни, но так будет лучше. Обливиэйт. Ты прошла за Роном на Гриммо, где он от неожиданности наложил на тебя Петрификус Тоталус. Все. - А ты поумнел. Гарри пожал плечами. Он только что совершил подлость в отношении преданного друга, и с этим тоже следовало смириться.