Цикл "Огненный лабиринт". Часть вторая "Разгребая жар ладонями".

На следующее утро Гарри, проснувшись, обнаружил себя в незнакомой спальне. Вскользь оглядев комнату, он понял, что братья перенесли его в покои Люциуса. Некоторый дискомфорт в движениях заставил его снова откинуться на кровать. Разом нахлынули воспоминания о прошедшей ночи, принеся с собой целую лавину чувств, заставляя смущенно улыбнуться и покрыться румянцем. Под легким покрывалом мгновенно наметился бугорок эрекции… Вслед за воспоминаниями пришло облегчение. Просто камень с души - все случилось. Не нужно больше мучиться раздумьем, не надо взвешивать все «за» и «против». И Гарри, впервые за последние недели, почувствовал себя спокойно, умиротворено и совершено расслаблено. *** - Твинки пришел разбудить Хозяина! – посреди комнаты с тихим хлопком возник личный домовик младшего Мал-фуа. - Где Люциус и Абри? – сидя на широкой кровати, Гарри неспешно вытирал мокрые после душа волосы. - Господа в Зеленом Зале, принимают гостей. - Гостей? - Сегодня к Хозяевам пришли дети ночи! – домовик понизил голос и весь сгорбился. Гарри так и не понял, то ли от восхищения, то ли от страха. - Твинки, подожди, пока я переоденусь, проводишь меня к ним! – Поттер быстро скинул халат и, не стесняясь наготы, открыл один из стенных шкафов. Как он и предполагал, полки буквально ломились от разнообразной одежды. Выбрав строгую рубашку без оборок, принтов и прочей пугающей гадости, а также классические брюки, Гарри быстро собрался. - Но господа велели Хозяину Гарри завтракать! – домовик выкрутил себе уши и жалобно посмотрел на юношу. - Хозяин Гарри позавтракает позже, а сейчас он желает встретить гостей! – нетерпеливо пояснил Поттер. - Но Господа не велели! – домовик весь затрясся, и Гарри непроизвольно скривился. Было ясно, что братья запретили допускать его к пришедшим. - Ладно, Твинки, ты ступай, а я чуть позже приду завтракать, – слова сопроводила добродушная улыбка, эльф радостно закивал и с тихим хлопком исчез. А Поттер тут же вышел из комнаты, направляясь в Главный зал и надеясь там понять, где принимают гостей. И ему, как обычно, повезло - за одним из поворотов он, в прямом смысле слова, наткнулся на Снейпа. - Черт! - Прости, Северус! – Гарри потер ушибленное плечо и виновато посмотрел на профессора. - И куда, позволь тебя спросить, ты так несешься? – Снейп подозрительно посмотрел на молодого человека, пытаясь понять, все ли с ним нормально. – Впрочем, можешь не отвечать. В Зеленый зал, я полагаю? - Да! – Гарри весело блеснул глазами, и тут же заканючил – Пожалуйста!!! Северус, это наверняка посланники Морриган, я должен быть там! - Ох, беда с тобой, Поттер! Пошли уже! – Снейп подтолкнул мальчишку. Лучше пусть будет под его присмотром, чем отправится шпионить. В зале помимо хозяев обнаружились еще пятеро, тут же замолчавших при виде явившейся пары. Гарри поймал два недовольных взгляда в свою сторону, но лишь пожал плечами в ответ. Если братья думали, что могут ему указывать, то это их проблемы. Один из вампиров, речь которого и прервал приход Поттера со Снейпом, грациозно встал со своего места и практически невидимым движением скользнул к Гарри. Тот рефлекторно отшатнулся от вырастающей перед ним фигуры, и между ним и гостем тут же возникла грозная фигура профессора. - Шаг назад! – тихо, но очень внушительно прорычал Северус. - Ох, простите, я не хотел никого пугать, – раздался мелодичный голос мужчины. Гарри с любопытством выглянул из-за плеча зельевара и окинул вампира взглядом. Тот был высок, наверное, даже выше Люциуса. Темные волосы спускались чуть ниже плеч. Узкое лицо, впалые щеки, глаза ярко-янтарного цвета, почти бескровные губы. Не красив, нет, но что-то в нем завораживало, не позволяя отвести взгляд. На тонких губах вампира появилась улыбка. Ему, определенно, понравилось такая реакция. - Позвольте представиться, граф Рэду Хуньяди. - Кхм, Гарри Поттер, – юноша машинально протянул руку и тут же услышал недовольное шипение рядом с собой, в котором с трудом угадывалось что-то похожее на «идиот». - Очень приятно, Гарри Поттер… - вампир резко приблизился. Юноша не успел даже моргнуть, а его вытянутая ладонь уже была в захвате у вампира. Рэду осторожно склонился к ней, чуть повернул и поцеловал запястье. От странного поведения гостя Гарри кинуло в жар. Он чуть растерянно посмотрел на братьев. Оба Мал-фуа, как оказалось, были уже рядом, стояли чуть в стороне и не сводили напряженного взгляда с вампира. Как только тот сделал шаг назад, все присутствующие облегченно выдохнули. Гарри понял, что опять что-то натворил и, похоже, ему снова повезло пройти по краю пропасти. - Господа, давайте все же присядем. Граф, вы так и не объяснили причин вашей задержки. Мы ждали вас еще вчера, – Люциус уверено заговорил с гостем, отсекая его от Гарри. Самого же Поттера почти силком оттащили в противоположный угол зала. - Сиди тихо, молчи и слушай! И бога ради, прекрати уже впутываться в истории! – Северус говорил тихо и спокойно, но Гарри буквально кожей ощущал исходящую от него волну ярости. Вампир с любопытством поглядывал на них из-под опущенных ресниц. - А что сразу Поттер?! Я просто поздороваться хотел! В соответствии с правилами этикета! - Дубина! Где ты был, когда вы вампиров проходили?! С ними за руку не здороваются, им так кровь предлагают! - Ой! - Говорю же, идиот! Гарри пристыжено замолчал, старательно прислушиваясь к разговору и не замечая, какими улыбками обменялись вампиры. Единственная среди них женщина, лукаво щерясь, показала ему небольшие клыки и подмигнула. «Стерва», - восхищенно подумал он, с опаской размышляя над возможной попыткой своего похищения ради «крови». - Мы были на островах, когда поступил приказ Госпожи прибыть сюда для защиты молодого человека, – коротко ответил граф, даже не глядя на Люциуса. Все его внимание было сосредоточено на Поттере. Тот моментально почувствовал, что краснеет. - Что вы делали в Британии?! – злое шипение Абри заставило всех взглянуть на него. Мал-фуа был в ярости от столь пристального внимания к своему Гарри. - Как вы знаете, между волшебниками и вампирами существует договоренность о взаимовыгодном сотрудничестве. Если в дом приходит беда, и ребенок смертельно заболевает, то мы - последний шанс. Нас вызывают к ложу умирающего, и дитя больше не принадлежит родителям, оно уходит в наш клан. У Гарри создалось впечатление, что вампир рассказывает исключительно для него. Посмотрев на братьев и мрачного как грозовая туча Северуса, он только подтвердил для себя эту догадку. - Да-да, мы знаем, спасибо, – Абри, пылая гневом, прошелся по залу. – Правильно ли я понимаю, что у вас с собой ценный «груз»? - Да, двое. - В таком случае, не смеем вас задерживать. Если я правильно помню, вновь обращенным необходим источник, родные места Клана. - Вы снова правы, – кисло согласился Рэду, – но, к сожалению, в этот раз мы не сможем помочь детям, Госпожа уже забрала их души… Гарри смотрел, как на худом лице вампира проступают эмоции, но почему-то сомневался в их подлинности. - В таком случае, добро пожаловать. Мы освободим крыло для вас, пятерых, но ваши спутники не должны пересекать границ дома. Остальное - в пределах пакта. Люциус первым поднялся и вышел, вслед за ним встали Северус и Абри, причем последний демонстративно скользнул к Поттеру и за руку вытащил его из зала, даже не пытаясь соблюсти правила приличия. *** Шеклболт нервно мерил шагами гостиную мэнора, только сейчас осознавая, что сам загнал себя в ловушку. Министрам не пристало бегать по чужим гостиным и выяснять отношения. По крайней мере, прежде, чем будет готово решение назревшей проблемы. Несколько дней назад экспедиция, направленная отделом тайн в захолустный городок Шотландии, привезла ценный артефакт. Изобретение мастеров прошлого позволяло вычислить среди источников магии тот, который питал силой «объекты, не имеющие постоянной дислокации в пространстве». На подготовку ритуала активации ушло несколько дней. Шеклболт ожидал любого сюрприза. Любого, но только не обнаружения источника в доме Малфоя, да еще и в органическом виде (Дамблдора на вас нет, бюрократы!). Иными словами, источником был человек или магическое существо, наделенное огромной магической силой. Сложить два и два и получить Поттера оказалось делом пяти минут и одной хрустнувшей челюсти. А судя по кислой мине главы Отдела Тайн – даже двух. Предательство Люциуса, которого Шеклболт последние дни воспринимал как «своего» в стане врага, мгновенно смыло лоск с «большого политика, министра и начальника аврората», превратив его в разъяренного аврора на операции. Дойти до кабинета и ввалиться в мэнор оказалось делом пятнадцати минут. Тех пятнадцати минут, которых хватило, чтобы остыть и задуматься о последствиях своего необдуманного поступка. У него не было доказательств присутствия Поттера в поместье, только предположение, а дискутировать с Малфоем, не имея железных доказательств на руках, - бессмысленная затея, чтоб его в полнолуние да в Запретный лес! В руках что-то жалобно треснуло и, рассеянно взглянув вниз, Шеклболт обнаружил обломки изящной статуэтки с полки. Глаза сами закрылись от бессилия – теперь еще и компенсацию выплачивать придется! Нервы ни к черту. Все, завтра надо устроить выходной! Только любовно взращенная за годы практики интуиция подсказала Кингсли, что он в комнате уже не один. Младший Малфой бледной тенью проскользнул в дверь и сейчас стоял напротив него, с едва заметной усмешкой наблюдая, как руки министра поспешно прячутся за спину. К Мордреду! Он взрослый человек! И Шеклболт открыто положил обломки на полку. - Направьте мне счет за уничтоженное произведение искусства. - Безделица не стоит потраченного на нее времени, - хмыкнул Драко. В его словах почудились насмешка и снисходительность, и притухшие, было, эмоции вспыхнули вновь. Гаденыш совершенно не боялся его. А должен был! Должен был помнить, как проиграл их господин. Помнить, как горела Выручай-комната, где сгинул в огне его одноклассник, помнить, как его вытащил враг. Поттер. Который прячется здесь. Но Поттер ли? - Мистер Малфой, - Шеклболт едва сдерживал ярость, выдавая голосом все презрение к щенку проигравшего Рода, – будьте любезны, пригласите своего отца. - Люциус доверяет мне решать вопросы относительно имущества мэнора, министр. «О, нет, не обманешь. В твоих глазах, мальчик, сверкнуло смятение, а уж потом ты взял себя в руки и начал хамить. Тебе далеко до отца-предателя. Это пока еще его маска - холодное высокомерие, приправленное нотками равнодушия и брезгливости к гостю. А на юном лице они смотрятся… Комично? Абсурдно? Вызывающе? Да, пожалуй, «абсурдно» - самое точное определение», - решил Кингсли. - Давно не посещали Аврорат, Драко? - вкрадчиво поинтересовался он. - Я желаю видеть вашего отца - Люциус занят, - продолжал стоять на своем мелкий Малфой. - Уж не Поттером ли? – хмыкнул Шеклболт, внимательно следя за реакцией юноши. Выпытать правду у сынка значительно проще, чем у его возомнившего себя гением папаши. И можно будет с честью уйти, имея на руках козырь – признание факта присутствия бывшего Героя в мэноре. - Сэр, если у вас есть, что передать моему… отцу, то сейчас самое время, - сощурив глаза, нагло ответил Драко, садясь в кресло и закидывая ногу за ногу. «Чистокровная дрянь!» - чувствуя, как закипает, Шеклболт подошел и сознательно крепко перехватил лежащие на подлокотниках руки, причиняя боль и оставляя синяки: - Слушай меня очень внимательно, Драко. Помощь твоего отца новому правительству существенна, но все имеет границы. Мое терпение тоже. Поднять материалы следствия – дело пары часов. Сколько твоя изнеженная душонка выдержит на нижних уровнях Азкабана? Или, может, твой отец завтра прочитает о несчастном случае при попытке побега? Где Поттер, волдемортов прихвостень? Ну! Только ближе к концу своей речи Шеклболт осознал, что под пальцами отнюдь не хрупкие косточки, а стальные, приобретенные длительными тренировками мышцы. Серые глаза, что должны были широко раскрыться от страха, излучали равнодушие, а тонкие губы едва заметно кривились в усмешке. Малфой, известный своей трусостью, не боялся. Более того, не рассматривал угрозу как заслуживающий внимания факт. - Ваш маниакальный страх перед Волдемортом вызывает только жалость, господин министр, - Драко-Абри даже не шелохнулся, когда мощный поток магии поднял Шеклболта в воздух и впечатал в стену, не позволяя шелохнуть даже пальцем. - Вы смеете угрожать мне в моем собственном доме. Нехорошо, сэр, неэтично. И очень опасно. Даже домовики имеют сейчас право обратить вас в пепел. И закон будет на их стороне. Юноша встал. Безумная усмешка исказила острые черты лица, и Шеклболту вдруг стало страшно – из холодных серых глаз на него смотрела сама смерть, сдирая кожу и пробуя кровь на вкус. В памяти мгновенно всплыли подробности операций по обезвреживанию маньяков. У них были такие же глаза... Ему казалось, что Люциус опасен? Три раза «Ха». Да папочка - невинный ангел по сравнению с тем, что выросло из его чада. Малфой моргнул, и безумие словно стерли с лица, вернув на место прежнюю холодную маску, а Кингсли обнаружил, что вновь может дышать. - Постарайтесь понять и принять то, что сейчас услышите, министр. Потому что еще один шаг против меня, Люциуса или других представителей аристократии, и я не дам за вашу жизнь и кната. Не ищите врагов там, где их нет. Темный Лорд мертв окончательно и бесповоротно. Его нет ни в виде крестражей, ни в голове Поттера. ТОМ. МАРВОЛО. РИДДЛ. ИЗВЕСТНЫЙ. КАК. ТЕМНЫЙ. ЛОРД. ВОЛДЕМОРТ. МЕРТВ. Перестаньте гоняться за своими страхами и займитесь той работой, которую вам доверил народ магического мира. Займитесь экономикой и социальными вопросами. Драко замолчал, пытливо вглядываясь в лицо Кингсли. Тот упрямо поджал губы - единственное, что мог позволить себе в столь незавидном и беспомощном состоянии. Малфой мог говорить все, что ему заблагорассудится, но предателям доверять нельзя! В голове роились десятки планов ареста Люциуса и захвата мэнора, дайте только уйти отсюда. Словно прочитав его мысли, юноша покачал головой: - Если бы вы знали Гарри так, как знаю его я, то и в бреду не заподозрили бы мальчишку в роли марионетки Лорда или решении стать новым. Глубокая вера в доброту окружающих в удивительном сочетании с твердыми принципами и честностью - тот стержень, что делает Поттера безупречным воином на стороне Света. В прямом понимании этого слова. Объявив его в тайный розыск с приказом убить на месте, вы предали его, в который раз оставив один на один с бедой. Да, он здесь, и теперь является членом нашей семьи. Он - Малфой. Драко вежливо склонил голову и взмахнул рукой. Кингсли тут же ощутил, что свободен, и только благодаря многолетней практике смог сгруппироваться при падении. Юноша же неторопливо подошел к входной двери, где остановился и вновь обернулся к министру: - Настоятельно рекомендую вам не злить Морриган, она очень своевольна. И злопамятна. Наш мир вряд ли переживет очередной виток гражданской войны. Прощайте, сэр. Шеклболт не знал, сколько стоял, глядя на закрывшуюся дверь. Обвинение в предательстве словно открыло когда-то забаррикадированный и упрятанный под грудой ветоши вход. Вход туда, где день за днем прятались мелкие обманы во имя благополучия мира и сделки с совестью - все то, что милостиво прощал Дамблдор, каждый раз давая второй шанс. И усталый, совсем не детский взгляд малфоевского мальчишки не давал забыть об этом. Они предали Поттера? Нет, чушь! Никто его не предавал! Все было сделано ради Высшего блага! Ради людей! Но… Гарри… да, конечно, жаль, он был неплох, но… Да к черту все мысли! Он Министр Магии! Он должен думать о людях! Не сразу Кингсли осознал, что его осторожно дергают за полы мантии. Маленький домовик, обрадовавшись, что на него наконец-то обратили внимание, важно сообщил о необходимости покинуть мэнор, так как камины будут перекрыты в течение часа. Или гость мэнора желает прогуляться? Гость не желал. Шаг, и он уже в собственном кабинете, где можно открыть бутылку Огденского и неспешно «разжевать» прошлое, вспомнить ошибки и поражения. Завтра снова принимать решения и просчитывать ходы, ставить задачи перед отделом тайн. Завтра определяться с отношением к Малфоям и Поттеру… Завтра. Все завтра. - Леди? В его собственном кресле с удобством расположилась совсем юная девчонка. - Министр. Из тени вышел худощавый мужчина, в котором легко угадывался Перворожденный. Кто-то хотел отложить дела на завтра? Вечер обещал стать крайне непростым. *** Оставшиеся дни пролетели для Гарри незаметно. Днем Люциус учил его артефакторике, особое внимание уделяя артефактам, связанным со смертью. Знаменитый Ловец Душ, кстати, оказался довольно простым в исполнении, но весьма энергозатратным, что и делало его редким и дорогостоящим. Ну а ночами братья доводили молодого любовника до изнеможения, балансируя на тонкой грани между искусством любви и наукой разврата. Разговор с Гермионой, разглядевшей в происходящем всплеск юношеских гормонов, желание избавиться от девственности и даже отсутствие других вариантов отношений в силу «военного положения», изрядно позабавил Гарри. Он не видел необходимости в поиске причин, «детерминирующих» его поведение. Разве чувства можно облечь в чуждые эмоциям слова? Тепло, страсть в крови, принятие, легкость… все не то и не так. Когда-то он идеализировал Чжоу за ее тонкую красоту и изящество, преклонялся перед смелостью Джинни. Он мог «измерить» свое отношение к ним словами. А братья… Они просто есть, странные, даже безумные, невозможные, с обагренными в крови руками и опаленными душами. Рядом с ними он дома. И пусть пока остались закрытые на замок двери, ждущие своего часа, но уже освоены гостиная с удобными диваном и креслом и спальня с чудесным камином, и можно с закрытыми глазами пробраться на кухню. Самое странное воплощение мечты о семье. Самое правильное. Гормоны? Чудно. Нет, он не засматривался на ребят в душе, да и мокрых снов в Хогвартсе избежал. Их заслоняли проблемы посерьезнее. Запоздалое взросление? «Отсутствие выбора в силу военного положения»?.. Гарри улыбнулся, пожал плечами, чтобы тут же развернуться под немыслимым углом к окну и распахнуть его, впуская свежий ветер. Какая же ты чуднАя, Гермиона! Только не сердись! Приняв ситуацию, он легко смирился и с «извращенностью» их отношений. Будучи всю сознательную жизнь сплошным исключением из правил, несложно спокойно отнестись к тому, что и в любви ты оказался им же. И можно теряться в щедро дарящих объятия и ласку четырех руках, быть страстным покорителем и сонно-нежным принимающим, любить и быть любимым. Не бояться сделать больно, показаться глупым неумехой... А то, что их трое… Против самого сильного Темного мага в свое время выпустили ребенка, едва научившегося сражаться. Ребенка, шедшего умирать. Любовь на троих после такого казалась невинной шалостью. Восхитительной шалостью! А разум… Пусть Гермиона сама придумает логичное объяснение его чувствам. Она мастерица! Гарри порывисто обнял подругу, закружил ее по комнате. Попытавшись отбиться, та рассмеялась и раскрыла объятия в ответ – в конце концов, каждый имеет полное право самостоятельно выбирать, кого любить. С кем ошибаться и падать. На то и друзья, чтобы помочь подняться. Тогда, когда надо. Уж она проследит. *** Как и предсказывал Малфой, Гарри очень быстро научился сознательно скидывать излишки магии на любовников, которые в свою очередь вливали ее в Родовое гнездо. Избыток Силы не лучшим образом сказался на домовиках, которых подчас приходилось выводить из эйфории болевым шоком. Вернувшийся в один из вечеров в мэнор Рон обнаружил на прикаминном ковре парочку этих созданий, занятую вопросом продолжения рода. По сугубо личному мнению Гермионы широко раскрытые глаза и открытый в изумлении рот младшего Уизли… не красили. Гарри же тактично промолчал, решая, имеет ли значение для домовиков, что вчера на том же ковре тем же занимались и хозяева? И если да, то не наложить ли отталкивающие чары на кровать? И на диван в мастерской, и на… Горячий румянец, заливший его щеки и шею, заставил Рона подозрительно сощуриться и на всякий случай отойти от друга. Вдруг домовики - не единственные жертвы сексуального голода в мэноре? В один из вечеров состоялось бурное обсуждение необходимости участия Гермионы и Уизли в ритуале. Гарри положил конец спорам, сказав, что ребята будут категорически против и ритуал наверняка сорвут. Северус, зная феноменальную удачливость Золотого Трио, вынужден был согласиться с отсрочкой, но настоял на том, чтобы и Гермиона, и рыжие братья присутствовали во время финальной фазы, так как мог понадобиться каждый гран магических способностей. Дни летели незаметно, стремительно приближая час икс. *** Эта ночь середины лета разительно отличалась от пронизывающего холодом мрака того памятного братьям дня. Тяжелый аромат ночных фиалок, шелест листвы, темнеющая впереди громада озера. И то же пронизывающее чувство опасности. Гарри наслаждался внезапной, хотя и очень короткой свободой. В мэноре было замечательно, но как же он соскучился по не облагороженной и не испорченной человеческой рукой природе! Он совершенно не боялся предстоящего ритуала, подсознательно ожидая от него освобождения от навязанного. Там, за прочерченной в прошлом чертой, его ждало собственное будущее – изучение артефакторики, оттачивание навыков боевого мага. Семья. - Поттер, ты не обязан спасать нас, - мрачно обронил Абри. Уизли и Гермиона, посвященные в происходящее буквально час назад, мгновенно насторожились. Братья синхронно выросли за спиной Поттера, готовые выхватить из карманов волшебные палочки. - Мы уже все решили. Я иду на это не ради вас, а ради тех магов, которых вы принесли в жертву, и ради тех, кто в будущем окажется беззащитен против вашего безумия, - отозвался Гарри, подбадривающе улыбнувшись Гермионе. Девушка воинственно дернула плечом, оглядываясь в поисках поддержки на Рона и Джорджа. Подсвеченные бликами факелов менгиры Кромлеха мрачными громадами возвышались за их спинами, усиливая чувство тревожности и ничтожности человека перед более сложными и великими силами. - Мы готовы, - сообщил Люциус, отвлекая стороны от назревающего конфликта. На алтаре, как и почти триста лет назад, сиял артефакт. И Люциус, и Абри испытывали острое чувство дежавю. Старший Мал-фуа нервно провел пальцами по камню – именно здесь тогда пролилась первая кровь. Кровь охотника. Акт, после которого можно было идти только вперед, до самого конца. - Авроры тоже здесь, - из темноты вынырнул один из вампиров, заставив Гарри вздрогнуть от неожиданности. - Морриган, - прошипел Люциус, – чего они хотят? - Сидят в засаде вокруг кромлеха. Несколько групп по пять человек. Они не знают о нашем присутствии, что дает некоторое преимущество при возможном столкновении. Чуть в стороне из тьмы выскользнули две фигуры, несущие длинные свертки, в которых только по абрису с трудом можно было опознать тела подростков. - Что это? - гневно уточнила Гермиона. - Те двое, чьи души уже покинули этот мир, - догадался Абри и пояснил ничего не понимающим ребятам: - Согласно договору между вампирами и чистокровными, в кланы забирают смертельно больных детей и там обращают. - Совершенно верно. Морриган приказала доставить их сюда. Сказала, что мистер Поттер поймет со временем. - Опять крестражи? – побледнел Рон, отступая. - Нет, Гарри, ты не можешь! Мы уходим! – потребовала девушка. – Еще шаг, мистер Малфой, и я позову авроров. - Успокойтесь, мисс Грейнджер. Поттер должен сам решить, будет он участвовать или нет, - Северус положил руку на плечо девушки. - Мистер Снейп, вы же понимаете, насколько опасно перемещение во времени на несколько столетий! Ни одному хроновороту это не под силу, - Гермиона гневно вырвалась из захвата. - Потому что хроноворот перемещал материальное тело, - пояснил зельевар, скрещивая руки на груди. - Что вы хотите сказать? – уточнил более спокойный, но такой же бледный Джордж. - Только то, что материальное тело при подобных перемещениях распыляется на мельчайшие частицы. Ученые, занимавшиеся вопросами путешествий во времени, не раз обнаруживали в используемых для экспериментов камерах пыль и полураспавшиеся останки лабораторных животных. Тех, которых они отправят в будущем. Именно благодаря их опытам установили порог максимального перемещения материального тела во времени, составивший около ста сорока трех часов. - Не понимаю… - нахмурилась девушка. - Вы не учитываете нематериальную составляющую человеческой сущности, мисс Грейнджер. Душа. Давайте вспомним о тех ее проявлениях, которые известны вам из собственного опыта. Во-первых, привидения. Несмотря на смерть плоти, они успешно существуют в течение длительного времени. Однако, и те, кто покинул материальный мир, на краткие мгновения могут являться потомкам или специалистам по работе с потусторонними сущностями – медиумам. Душа продолжает свое существование и после смерти тела. Иногда здесь, но чаще в ином, недоступном нам измерении. - Вы хотите вызвать души тех несчастных, которых убили Малфои? Северус покачал головой: - Вы как были нетерпеливой выскочкой в школе, так ею и остались, мисс. Есть второй уникальный фактор. Вспомните, как называют бога верующие? - Всевидящий… вездесущий? – нахмурила брови Гермиона. - Давайте остановимся на вездесущем. Даже магглы проводили эксперименты с погружением испытуемых в транс, когда предлагалось переместиться в далекое прошлое и рассказать о происходящих событиях. Причем подопытного в том прошлом еще даже не существовало. - Вы серьезно?! Душа не имеет временных границ? Но это же антинаучно! - Мисс Грейнджер, мы можем не понимать глубинной сущности тех или иных явлений, отрицать их реальность, но от этого они не перестанут быть. Думали ли вы о существовании крестражей, позволяющих из части воссоздать целое, слить душу с новым материальным телом? Крестражи тоже «антинаучны»! И, кстати, я не сказал, что душа не имеет временных границ, я сказал, что она может перемещаться во времени без разрушительных последствий. В отличие от тела, – съязвил Северус. Гермиона, совершенно сбитая с толку, переводила взгляд с одного участника предстоящего действа на другого. Она боялась хоть что-то предполагать после стольких упреков в невнимательности и поспешности. - Во время ритуала душа Гарри переместится в тело одного из участников и разделит с ним его ощущения и мысли. Это и есть то наказание, которое придумала Морриган для отступников, - пояснил зельевар. - Боги, - девушка отшатнулась, прижала ладони к щекам. – Вы чудовища! Мало ему страданий?! Гарри! - Я принял решение. И оно не обсуждается, - безапелляционно заявил Поттер, отступая и облокачиваясь на Люциуса. Поняв, что спор бесполезен, Гермиона опустила плечи и сгорбилась. Гарри покачал головой, обнял подругу, поцеловал ее в щеку, попрощался с рыжими братьями, потом повернулся к Малфоям. - Я готов. Камень на алтаре полыхнул красным.