Цикл "Огненный лабиринт". Часть вторая "Разгребая жар ладонями".

Глава 9.Часть2. Обещанный "горячий" бонус! Не знаю, моя ли вина или техническая причина, но часть потерялась. Перевыкладываю. Не бечено! Вернувшись в комнату после встречи, Гарри решил принять душ, смывая с себя ощущение липкой грязи, которое осталось после странного разговора о сущности Морриган. Богиня с одной стороны была неплохим собеседником, даже почти другом. С другой стороны, его тяготили навязанные ею обязательства и странные игры, в которые она играла с ним и братьями Мал-фуа. А вот столь сильно заинтересовавшая профессора сущность Морриган у юноши вызывала… недосочувствие? глухое раздражение? неприязнь? Гарри был уверен в одном – при угрозе развоплощения он не будет сопротивляться, потому что получить в обмен на «жизнь» псевдосуществование не хотел категорически. Не хотел, чтобы люди преклонялись перед ним, приносили ему жертв, просили о помощи. Гарри медленно разделся и аккуратно сложил одежду в корзинку для грязного белья, шагнул в душевую кабинку. Именно готовность Гарри к самопожертвованию, отказ от дальнейшей борьбы за жизнь без существенного стимула остаться живым, Снейп определил как склонность к суициду. Рука, чуть дрогнув, легла на переключатель и надавила на него. Теплые струи ударили по подставленному лицу. Капли падали и разбивались на сотни мелких брызг, ручейки воды стекали по коже, смывая наносную усталость. Достав с полки пену для душа, Гарри с удовольствием погрузился в аромат хвойного леса, нежась, лаская кожу. Мелькнувшая и пропавшая мысль, что он готовится к встрече с братьями, вызвала легкую усмешку. Люциус. Абраксис. Нежность и ярость. Податливость и напор. Найдет ли он свое место между ними, как они надеются? И, что уж скрывать от самого себя, как надеется и он сам. Пальцы поджались от пробежавшей по телу горячей волны, которую, он определил как легкий электрический ток. Пригрезившаяся картинка – он, оседлавший обнаженные бедра Абри и Люциус, запускающий пальцы в волосы… Он автоматически усилил подачу холодной воды, заставляя себя прийти в себя. Выключил. Обернулся пушистым полотенцем. За окном в свои права уже вступили сумерки, скрыв покровом темноты густой лес вдали и цветник, созданный под руководством Нарциссы Малфой.. Среди ветвей куста под окном завозилась пара пичуг, тихо щебеча о своем… Семья. Не одиночество. Ради этого он готов зубами держаться за жизнь. Профессор, в который раз прав. Потому что хорошо изучил Гарри… Или может быть потому, что Снейп говорит о себе, а не о Гарри, когда рассуждал о шансе? Решив, что от того, что он немного побродит по ночному мэнору, прежде чем заглянет в спальню Абраксиса, хуже никому не станет, Гарри скинул полотенце, нацепил домашние брюки и футболку, домашние мягкие туфли и тихо выскользнул из комнаты. Ночной мэнор был так же восхитителен, как и Хогвартс. Его завораживали полутемные коридоры, чуть слышное дыхание, а иногда и ворчание с портретов предков. Где-то копошились домовики, наводя лоск на мэнор, пока его обитатели спали. Или ждали в гости его… Гарри. Он должен был волноваться, в предвкушении встречи. Но не волновался. Было очень спокойно на душе. Гарри чувствовал себя в мэноре с каждым днем все увереннее, сама магия дома как будто ластилась к нему. И юному магу это очень нравилось. Он постепенно начинал понимать, как это - жить в доме, в котором веками накапливалась магия, и как это - ощущать за собой силу Рода. Интуитивно он чувствовал, что мэнор, в отличие от дома Блэков, в скором времени начнет его считать равноправным хозяином. И как относиться к данному факту, Гарри пока не понимал. Юноша настолько углубился в свои размышления, что совершенно не заметил, как ноги привели его к Мастерской. Обнаружив это, он даже обрадовался. Вот сейчас он точно найдет применение своей энергии, и попытается создать еще что-нибудь. Улыбаясь своим мыслям, Гарри, совершенно не таясь, открыл дверь и… замер. Добираться до спальни Абраксиса не придется. И до спальни Люциуса тоже. Картина, представшая перед широко распахнутыми в удивлении глазами, была катастрофически смущающей: на том самом диванчике, где он приходил в себя после первого созданного артефакта, сплелись два обнаженных тела, покрытых легкой испариной. Двое на диванчике были столь поглощены друг другом, что совершенно не отреагировали на неожиданного визитера. Люциус лежал с широко раскинутыми ногами, а между ними с удобством устроился Абри, и с тихим рыком-стоном вылизывал естество брата. Голова Абри ритмично двигалась: верх-низ. И снова вверх и вниз. Люциус держал его за волосы, и с каждым движением сильнее прижимал голову брата к своему паху. Оба тела блестели в отражении зажженных свечей. Гарри разглядел, как по виску Люциуса скатились несколько бисеринок пота, и он поймал себя на странном, несвойственном ему желании, подойти и слизать соленые капли. Почувствовать, как язык касается мягкой, пахнущей парфюмом и пробивающимся сквозь него собственным запахом кожи. Ощутить соленость и влажность на языке. Увидеть затуманенные страстью почти прозрачные глаза. Появившаяся в груди тяжесть, свернулась клубочком и заставила сделать невольный шаг вперед. Утробный стон. Напрягшиеся бицепсы на длинной, изящной руке, разметавшиеся льняные волосы. Волна жара, окатившая его жаром с ног до головы, и сосредоточившаяся внизу живота легкой болью и дискомфортом. Желанием. Домашние брюки совершенно не скрывали заинтересованность его тела в желании присоединиться к действу. Хотел ли сам Гарри? Он понимал, что еще есть возможность уйти, отвернуться, спрятать сцену в самом уголке памяти, если такое вообще возможно… но совершенно не мог заставить себя сделать хотя бы шаг назад, и с диким удивлением понял, что его тело, совершенно не слушаясь разума, сделало еще шаг. И еще один. И еще. В голове было пусто и гулко. Остался только один вопрос, не дававший покоя: оттолкнут или позволят быть с ними? И, как будто услышав его мысли, Люциус открыл потемневшие от желания глаза. Серые немигающие глаза смотрели прямо. Вызывающе. Приглашающе. Одной рукой он так и продолжал удерживать голову брата, а вторую протянул в его сторону, приглашая к себе. Длинные белые пальцы, сводившие Гарри с ума уже не одну ночь, узкая ладонь. Гарри, как во сне, преодолел расстояние между ними, снова нерешительно замер. Осторожно вложил вспотевшую руку в его. Люциус крепко ухватился за нее и потянул на себя, заставляя нагнуться, чтобы тут же захватить в плен губы. Сильный жар снова прокатился по телу юноши, заставляя его задрожать от переизбытка эмоций. Гарри застонал. Люциус заставил его еще ниже склониться, почти уложив на себя. Отпустив его ладонь, мужчина запустил пальцы в его волосы, с силой их сжав, и юноша, вцепившись в его плечи, чуть прикусил нижнюю губу, выражая чувство нетерпения. И предупреждая о своей неготовности. Люциус вовлек его в глубокий поцелуй, врываясь в жар рта, жадно изучая, щекоча небо, сплетая языки. Через какое-то время Гарри лишь на миг удивился, почувствовав на своем теле еще пару рук, но отклониться и осмотреться ему не дали. Он сам не понял, как оказался полностью обнаженным. Под ним было горячие тело Люциуса, а к его спине прижался Абри, выцеловывая неясные знаки на его шее, чуть дергая за пряди. Подчиняя. Даря ласку. Провоцируя. Две пары рук дарили незнакомые ощущения. Ему казалось, что он тонет в водовороте чувств и эмоций. В какой-то момент, сильные руки Абри отстранили его, и он услышал горячечный, хрипловатый шепот: - Посмотри на него, как он прекрасен в своем желании, как горят его глаза. Гарри как завороженный вгляделся в Люциуса, в его темные глаза, и слушал, боясь упустить хоть слово. В это время Абри помог Гарри устроиться между ног брата, крепко обхватил ладонью стоящий член юноши, а пальцы другой руки нежно обвели пульсирующие края ануса Люциуса: - Сделай его своим, посмотри, как он хочет тебя… - юноша недоверчиво повел плечом, ему даже в голову не приходило, что он может взять этого сильного, сиятельного мужчину. Мечту. - Давай! Смелее, мой хороший! – Люциус еще больше раздвинул ноги, спружинил на пятках, приподнимая таз, и сам насадился на скользкий от смазки член юноши. Гарри всхлипнул, не имея возможности больше сдерживаться, так горячо, так тесно, так потрясающе… Он замер, боясь пошевелиться, но, видимо, у Абри было свое мнение на сей счет. Мужчина подтолкнул его, заставляя двинуть бедрами, вгоняя член до конца. Поджавшиеся яички шлепнулись по ягодицам с едва слышным звуком. Гарри снова замер. Потрясенный, почти потерявший сознание от захлестнувших его эмоций. - Шевелись, Люци уже большой мальчик, ему не будет больно, заставь его стонать и умолять тебя, – жаркий шепот Абри обжег его, выдернул из глубин ощущений. И он послушно, как под Империусом, начал двигаться широко, совершая значительной амплитуды махи, подчиняясь помогающим рукам, чтобы через пару мгновений услышать самый потрясающий звук – Люциус застонал под ним и заметался, подстраиваясь. Двигаясь в нем, Гарри боялся моргнуть и упустить хоть миг неведомого ранее зрелища. Раскрасневшийся Лорд Малфой, развязно стонущий и выгибающийся под ним. Он наклонился ниже, сам захватил мягкие губы, тараня рот Люци в том же ритме, что и его тело. Мужчина обнял, привлек его ближе, заставляя лечь, почти слиться с мокрым от испарины телом. Тут же, позади, губы Абри прошлись по позвоночнику вниз, а сильные руки смяли его ягодицы. Гарри поощряюще застонал, все тело горело. Но словно чего-то не хватало. Чего-то еще, самую малость. И когда сильные руки Абри раздвинули его ягодицы, а горячий язык прошелся между ними, Гарри даже не застонал, а издал совершено дикий рык – да, именно этого ему и не хватало! Неизведанность, неприличность, волнующая интимность и нежность словно вскрывали новые, ранее неизведанные глубины чувственности. Было совершенно потрясающе двигаться между двумя телами, одного тараня своим членом, а ко второму прижиматься в распутном желании. Миг вседозволенности. Вскоре Абри заменил язык на свои пальцы. В первое мгновение Гарри замер, и Люциус пристально следя за юным любовником, тут же заметил это. Он прижался к юноше, и на ухо ему зашептал: - Чего ты боишься? Смелее, Абри сможет доставить тебе удовольствие, доверься ему, доверься нам! Только сегодня, – Люциус гладил напряженные плечи, между словами играя с мочкой уха юноши. Через пару ударов сердца, тело в его руках расслабилось, и Абри вновь начал аккуратно подготавливать Гарри для себя. Все то время, пока Люциус успокаивал их любовника, Абри еле сдерживал свои порывы. Он хотел Поттера до зубовного скрежета. Хотел повалить мальчишку, ворваться в его тело единым, слитым движением, и трахать так долго, пока паршивец не сорвет голос от криков. Но он прекрасно понимал, если позволить взять своему нраву верх, то это будет последняя их ночь, как с Поттером, так и с Люциусом. Их отношения всегда были на грани. Брат такого ему никогда не простит, и Абри был уверен, что между ними Люциус выберет мальчишку. Отвернется. А посему, он как можно осторожнее подготавливал смуглое тело, шептал обезболивающее заклинание, был нежен и терпелив, как никогда. И когда настал тот сладостный миг, Абри сильно держал Гарри поперек тела одной рукой, второй помогал себе, осторожно входя в него, а сам, удивляясь себе, не переставая, шептал какую-то нежную глупость на ухо Поттеру. Уговаривая его не зажиматься и расслабиться. Время для грязных словечек и страсти до боли и искр из глаз было впереди. Если он, Абри сдержится сейчас. Даст им всем шанс. Как такой, боли Гарри не почувствовал, лишь дискомфорт от вторжения и странного чувства растянутости. Он понимал, что это незначительная плата за то, что ему позволили взять Люциуса, и подсознательно был готов к этому. Секс с Люциусом Мал-фуа было лучшее, что случалось с ним за всю его жизнь. Постепенно трое приноровились двигаться в такт. Их движения, поначалу были плавные, раскачивающиеся, как будто знакомя тела друг с другом. Но вскоре Абри ускорил движения, вслед за ним и Гарри, а Люциус был уже на грани - самая большая сексуальная фантазия последних недель ожила. И от наслаждения, и странного, пока еще неловкого, готового раствориться в тревоге счастья, он был готов кончить в любую секунду, но сдерживался. Ради Гарри. Ради Абри. Люциус приоткрыл шальные глаза и встретился с взглядом брата. Абри был напряжен, было видно, что он тоже сдерживался. Тогда он еще сильнее сжал бедра юноши, и не отрывая взгляд от закусившего губу Абри, провокационно громким шепотом обратился к Гарри: - Расслабься, малыш, дай Абри трахнуть нас обоих, он сдерживается из последних сил. Тебе понравится, я обещаю! И Гарри доверился, полностью расслабившись. Старший из братьев только этого и ждал. Он крепко зафиксировал парня, вышел из него почти полностью, и толкнулся вновь, со всей силы, тем самым вбивая Поттера в Люциуса. Гарри пробила дрожь. Она вибрировала, свивала в теле пружиной и вновь распространяла по телу бесчисленное воинство жал. Не выдержав напряжения, он откинул голову на плечо Абри и закричал! Громко, неистово, позволяя напряжению выплеснуться в крике, предупреждая о том, что он на грани. Никто из троих не заметил, как магия, волнами кружившая вокруг них до этого ласковым потоком, резко загустела, взяв их в кокон разноцветной дымкой…