За гранью солнечного света.

Из своей спальни я вышел окрыленным. Ребята уже были оповещены о том, что произойдет сегодня, нашей с Роном матерью, и дополнительно мне делать ничего не придется. Гостиная встретила меня тишиной. Взгляды снова были прикованы к моей персоне, и мне стало нестерпимо стыдно, перед своей семьей за столь ужасное поведение. Один из старшекурсников осмелился задать вопрос. -Это правда? - Да, так рассудили они, и не в нашей власти оспаривать их решение. Не беспокойтесь, надеюсь, это не продлится долго. Я рассчитываю на вашу сплочённость, потому, как будет очень тяжело. Рон, ты, полагаю, уже знаешь? Мне надо будет переговорить с тобой после завтрака. Мой брат кивнул, и мы, молча, двинулись к выходу из подземелий. В большом зале было шумно и людно. Студенты Гриффиндора отчаянно демонстрировали отсутствие манер и воспитания: орали, шумели и производили неприятное впечатление. За столом Пуффендуя царила атмосфера умиротворенности, негромкие разговоры ни о чем, а шумные Грифы их явно раздражали. Когтевран, по большей части, оставался равнодушен, кто-то медитировал над книгами или вел тихонько научные диспуты. Только стол нашего факультета демонстрировал манеры и был молчалив. Разговоры за нашим столом велись только шепотом и только с ближайшими соседями. За преподавательским столом, царила брезгливость, и атмосфера там была напряженной. Учителя молчали и игнорировали друг друга, а директора и вовсе не наблюдалось. Похоже, старый маразматик замыслил очередную пакость. Только Снейп переговаривался с Квиреллом, оставаясь при этом безучастным. Оба мужчины бросали подозрительные взгляды на стол змеек, с целью прознать наши планы. Пока мы шли в кабинет Трансфигурации, в котором бывали уйму раз, я успел рассказать Рону то, что он должен был знать о Перекрестке. Сегодня все уроки были с Гриффиндорцами, которые пока не решались открыто начать конфликт. МакГонагалл, запустив нас в класс, повела себя, как обычно, но, черт возьми, сейчас это чертовски раздражало. Ее речь была словно заготовлена заранее и такая же сухая и, откровенно говоря, мерзкая. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. После такой речи всем стало немного не по себе, но мы с Роном мерзопакостно улыбнулись, ведь трансфигурация была обязательной, а значит, нас не могут выгнать бесповоротно. Максимум на что способна профессор плешивая кошка - это назначить взыскания и снять баллы. Когда МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол, все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. Нас с братом это не касалось, ведь мы умели и более крутые вещи, а потому лишь с усмешкой наблюдали за однокашниками. Наконец профессор МакГонагалл продиктовала несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть, но которые были абсолютно известны аристократам. Сухая теория, преподаваемая отвратительным языком, была бесполезна, но эта «милейшая женщина» дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. Практически все облажались с заданием. К концу урока у Гермионы Грэйнджер спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех, кроме опять-таки нас, не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться. Увы, когда она прошлась мимо слизеринцев и увидела три прекрасно выполненные иголки, да еще и с декоративным оформлением в виде узоров (отличились, разумеется, я Рон и Драко) ее улыбка увяла. Скрипя зубами, кошка начислила по 10 баллов каждому, за прекрасно выполненную работу, подтверждая свою лояльность даже к «страшным и злобным» слизеринцам, но, богини, как же она нас в эту минуту ненавидела. Следующим уроком были Зелья, на которых и произойдет несчастный случай. Мы стояли у аудитории, и я с ужасом думал о встрече с отцом. Испугается ли он за нас, что сделает? Кабинет Снейпа, смею напомнить себе, находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно, но по сравнению с Азкабаном, это место казалось раем. Как всегда профессор загнал всех в класс, где вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Разумеется, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. — О, да, — негромко произнес отец, яда в голосе которого хватило бы на убийство маленькой страны. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Ни дня без приключений, верно? Закончив знакомство с классом, профессор обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза туповатого великана. Черные, затягивающие омуты были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели, где входящему грозила немедленная смерть. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он, а я подавил вздох. Было так больно находиться в классе и не иметь возможности предупредить отца о надвигающейся беде. Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, мужчина обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магического образования и является одним из самых нужных для вас предметов, — продолжил папа. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства…Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. А я, как и Рон с Драко, завороженно слушал декана. — Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? - Получится мощнейшее усыпляющее зелье, сэр. Оно настолько мощное, что получило название «Живая смерть». К слову этот рецепт начал разрабатывать Салазар Слизерин, а усовершенствовал его маг по имени Ростоус Нимакс. Именно он смог спастись от смерти в лице разбойников, применив пробный образец этого зелья, но после был захоронен живьем, потому, что все посчитали его мертвым. Как он вырвался из земляной ловушки, история умалчивает, но я полагаю, он пользовался беспалочковой бомбардой, как единственным заклинанием способным вызволить его из могилы. -Интересно. Кажется, вы умнее своего папаши, но, пожалуй, еще попытка. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? - Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов, господин декан. Стоит отметить, что лучше всего извлекать камень в новолуние из желудков высокогорных безоаровых коз, живущих, на данный момент, только в Альпах. Увы, популяция их настолько мала, что некоторые торговцы заводят целые стада и стоимость безоара от этого достаточно высока. Самым мощным противоядием является тот камень, который был извлечен в возрасте трех лет у рожавшей самки, однако ряд ядов, безоаром не вывести - это яд василиска, и яды разработанные семьей Борджиа. -Очень хорошо, мистер Поттер. В чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? -Волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Его использование достаточно распространено в практическом зельеварении, и не всегда для создания ядов и противоядий. Если выжать настойку из аконита, смешать с ядом василиска, крыльями летучих мышей и толченого рога взрывопотама, получится яд, убивающий свою жертву в течение нескольких секунд, сложность лишь в том, что его надо закапать в глаза. - Однако, кажется вы пошли дальше своих сокурсников в изучении моего предмета. Что стоите, записывайте то, что только что озвучил мистер Поттер. Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш прекрасный ответ, Поттер, я записываю двадцать очков на счет Слизерина. Профессор разбил учеников на пары и дал задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Волею судьбы Невилл и Финиган, сидели рядом со мной и Роном, тогда то я и понял, что имели в виду богини. Снейп раскритиковал всех, кроме Малфоя и нас с Роном. В тот момент, когда Снейп призвал всех полюбоваться, как Драко варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. А через несколько секунд раздался взвыв, снесший наш стол. Я и Рон отлетели к стене и вдогонку нас окатило чем-то вонючим и обжигающе горячим. Сильный удар лишил сознания и очнулся я уже на Перекрестке. -Добро пожаловать на перекресток Рональд. С возвращением, Гарри!