Голодные игры.

Тихо... Спокойно… Безмятежно… Сонно… Лондон октябрьскими вечерами становится внезапно таким уютным, если сидеть дома. Теплая комната, чашка чая с каплей бренди, шоколадное печенье, крошащееся при каждом укусе, мерно бубнящий телевизор, тихий стук клавиш ноутбука… Боже, как я это ненавижу. Ненавижу эту ленивую, апатичную безмятежность. Все преступники попрятались по норам, залегли по берлогам и сейчас спят, посасывая лапу. Действительно, кому хочется в такую мерзкую погоду высовываться из дома? Сеть бездомных молчит, Лестрейд молчит, даже Майкрофт не пристает после того, как я ему вернул эту дурацкую флешку с его бумажками. Сейчас я был бы рад даже собственному брату, если бы он спас меня от тоски, но нет, даже сегодня он умудрился мне нагадить своим бездействием. Да, я уже три дня сижу дома без дела, потому меня все раздражает. До одури. Распахиваю форточку, позволяя холодному, пронизывающему воздуху ворваться в душный, сковывающий уют гостиной, немного его разбавив, заставив страницы отложенной раскрытой книги вздрогнуть и затрепетать. Никогда не любил американских писателей. Отвратительный слог, ужасные обороты. Вроде бы обе нации говорят на английском, но какая поразительная и, не могу сказать, что приятная, разница. Ощущение, как будто читаешь книгу, написанную первоклассником, не знакомым еще со всеми правилами грамматики и пунктуации, несмотря на то, что она принадлежит перу какого-нибудь заслуженного, признанного всеми и безвременно почившего классика. Кто вообще решает, включать того или иного автора в список классиков и за какие такие заслуги? Никогда не любил уроки литературы в школе. На них меня заставляли читать всякую плохо написанную старую беллетристику и поминутно восхищаться ее качеством. Легкие приятно щекочет мокрый, пахнущий кленовыми листьями, плесенью и нашатырем воздух. Осень в Лондоне не самое приятное время года, хотя стерпеть его вполне можно, если есть чем заняться. Забираюсь с ногами на широкий подоконник, достаю сигарету из пачки и чиркаю зажигалкой. Курить совершенно не хочется, но никотиновые пластыри кончились, а я так и не придумал, чем заняться. Жаль, что Молли закрыла сегодня лабораторию, надо бы завтра взять в морге несколько глазных яблок и посмотреть, как быстро будут лопаться капилляры белков при повышении давления. - Шерлок! – Выдергивает меня из моих мыслей о завтрашнем эксперименте голос Джона. Нет, все же в этом городе нигде нельзя спокойно покурить, по крайней мере не нарвавшись на чей-нибудь гневный вопль. - Проблемы, Джон? – Лучше отозваться сразу. - Ты совсем с ума сошел? Ты куришь! В квартире! – Он хмурится, на лбу и между бровями залегли глубокие складки. Мой сосед выглядит старше своего возраста, к тому же, ночь в бассейне, где его обмотали взрывчаткой, не пошла ему на пользу. У него все еще немного дрожит левая рука, но это временно, скоро пройдет. - Мне скучно, а ты отобрал у меня пистолет. Так страдала бы только стена. - Хватит уже решетить гостиную миссис Хадсон! Займись чем-нибудь нормальным, тем, что делают обычные люди! - Ты сейчас сам понял, что сказал? – Мне даже лень как-то иначе парировать его выпады. В этом споре победитель и без того очевиден. - Почитай хотя бы! Не знаю, посмотри какое-нибудь кино по телевизору, – все никак не может уняться он. Смотрю на него из-за занавески. Он похож в этом длинном свитере на одного из тех «милых» плюшевых медведей, которых обычно продают в игрушечных магазинах, нашивая на них куски ткани, призванные изображать какую-нибудь одежду. Я понимаю, почему его любят женщины. Он сам по себе милый, как будто пушистый. Его вечно всем хочется обнять, потискать, хотя, судя по его неудачам, дальше узкого дивана в гостиной его не пускают. А если и хотят с ним спать, то только как с той самой мягкой игрушкой. Вот и сегодня он топчется в квартире и пытается меня «пилить». - Тот роман, что ты мне дал, просто невозможно читать, на его фоне даже отчеты Андерсона – это высокохудожественная литература, а по телевизору нет ничего интересного. Все фильмы, что там показывают ужасно примитивны. Я уже заранее знаю, какой будет финал. – Делаю еще одну затяжку, выпуская сизый дымок в форточку. - А ты не пробовал просто смотреть фильм и наслаждаться зрелищем, а не искать в нем смысла? – Его голос доносится с кухни, где он гремит кружками и чайниками. - С тем же успехом и меньшими затратами для своей нервной системы я могу насладиться сейчас сигаретой. – И, хотя я врал, потому что сигарета мне не доставляла никакого удовольствия, а, наоборот, стояла горьким комком в горле, но сдавать позиций не собирался. Надо признать, что мне больше удовольствия доставляла сама полемика. Джон что-то проворчал с кухни, но я не расслышал за плеском воды. Все, короткое развлечение кончилось, на этот раз мой компаньон сдался особенно быстро. Печально. Все же, я ненавижу бездействие, оно нагоняет на меня тоску, заставляя мозг ржаветь, становиться менее гибким и подвижным. Надо признать, что я был рад встрече с Мориарти. Он сумел разогнать мою скуку, дал мне возможность думать, при чем не над одним делом сразу. Этот бешеный накал страстей, кипящий в крови адреналин, быстрая передача электрических сигналов по нервной системе и синапсам головного мозга… Да, движение – жизнь, а кому не нравится жить? Жаль, что наша следующая встреча с ним будет не такой уж скорой. Сейчас, если он и будет подкидывать мне интересные дела, то через посредников… а это уже не так интересно, как взаимодействовать с мастермаиндом напрямую. Прежняя сигарета дотлела до фильтра и была отправлена в форточку. Руки сами собой достали вторую из пачки, чиркнула зажигалка, но в этот самый момент «раковую палочку» из моих зубов безжалостно вырвали и переломили пополам, отправив в форточку вслед за своей сестрой по несчастью. - Нет. Хватит с тебя одной на сегодня. Ненавижу, когда от тебя пахнет табаком… - Джон замер, так и не закрыв рот. В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. В тот момент по лицу каждого из нас, наверное читалось: - Я сказал это вслух?! - Ты сказал это вслух?! Мне кажется, что я даже слышу, как бьется его сердце. Тишина затягивается, но вдруг он встряхивается и сует мне в руки кружку чая со словами: - Я заварил тебе чай. Это гораздо лучше, чем сигареты. Его щеки слегка порозовели. Он разворачивается и, по-птичьи втягивая голову в плечи, затянутые в неуклюжий свитер, уходит в свое кресло, где снова берется за ноутбук. Кружка приятно греет закостеневшие от ночной осенней прохлады пальцы. Форточка больше не нужна, можно ее закрыть. - Спасибо, Джон. – Делаю глоток ароматного черного чая. - А? Ч-что? Что ты сейчас сказал? – Моментально отдергивает голову от экрана мой сосед. - Я поблагодарил тебя за чай. – Наверное, я зря это сделал, потому что Джон опять в ступоре и с открытым ртом. Это даже немного забавно. - Не за что, Шерлок. – Он слишком быстро отворачивается, напряженно глядя в экран. Даже с подоконника я вижу вернувшийся в левую руку тремор. - Джон, о чем ты сейчас думаешь? – Мне интересно за ним наблюдать. Хоть я это и делаю постоянно, но всегда находится что-то, что раньше упускал из вида. - Я думаю, что тебе не составит труда прочесть это в моем блоге, как ты всегда делаешь. - Я спросил не, что ты пишешь, а о чем ты думаешь. - В каком смысле? Я сейчас пытаюсь закончить описывать события трехдневной давности, о них и думаю. – Ворчит Джон, снова недовольно стуча клавиатурой. - А что бы ты ответил на мое предложение сходить завтра… ну, допустим, в кино. – Действительно, а почему нет? - Неужели кого-то собираются убить на премьере нового фильма? – Хмыкает Джон, продолжая что-то набирать. - Такими сведениями я не располагаю, но это было бы просто чудесным дополнением к фильму. - Порой мне кажется, что Донован в чем-то права…- он опять отрывается от письма, смотрит на меня долгим взглядом, а потом со вздохом произносит, - Мне почему-то кажется, что завтра по закону подлости непременно позвонит Лестрейд и даст тебе дело, но я рискну все же согласиться. Хорошо, Шерлок, давай завтра сходим в кино. Чай приятно обжигает горло, распространяя тепло по всему телу. Может быть Джон прав? Иногда стоит относиться к дням безделья как к заслуженным выходным и проводить их как-то иначе? Черт, конечно нет! Это все равно ужасно – слоняться без дела, сидеть без дела, лежать без дела… Без-дель-ни-чать! Все равно, что быть похороненным заживо! - И все равно скучно… - вырывается у меня. - Может быть тогда поиграем в шахматы? Мы так и не закончили прошлую партию, потому что… Губы Джона продолжают двигаться, а голосовые связки дрожать, но я уже этого не вижу и не слышу. Легкая вибрация стоящего на зуммере мобильного телефона мгновенно заставляет меня отключиться от всех внешних раздражителей. Смска. С того самого номера. С номера, который я три дня назад пробивал по базе и так и не нашел следов владельца, более того, номер был неактивен уже пол года, а сейчас…с него пришло сообщение. «Привет-привет! Не ждал, что так скоро?) Хочу с тобой поболтать, а заодно повеселиться!) Спускайся вниз, тебя ждет кэб.» А следом за ней вторая. «Охране скажешь, что тебя ждет Джимми. Они тебя проводят) И, да, оденься поприличнее!» Выглянув в окно действительно вижу там черный кэб, услужливо притормозивший у входа. - Знаешь, Джон, ты прав! – Вскакиваю с подоконника и надеваю пиджак. - Прав? Ты серьезно считаешь, что Тиму Кантербери все же стоит признаться Доун в любви и набить морду Бренту, чтобы поставить его на место? Ты тоже смотрел «Офис»? – Выдает какой-то поток слов, пестрящий неизвестными мне фамилиями Джон. - О чем ты? Я говорю о прогулке. Надо бы проветриться. Вернусь, скорее всего, поздно. – Обуваюсь в прихожей. - А… ну… хорошо… мне пойти с тобой? - Нет-нет, мне хочется подумать. Хватит сидеть дома. – Надеваю пальто, стараясь не встречаться взглядом с Джоном. - Так… мы идем завтра в кино? - Да-да, конечно! - Будь осторожен… - долетает до меня его голос, когда я уже спускаясь по лестнице, чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Нет, пусть лучше Джон сидит дома. Если этот сумасшедший ублюдок решил вести свою грязную игру, то я поиграю с ним сам. Выхожу из дома и сажусь в машину. Игра началась.