Короткой дорогой

С самого начала это было неудачной идеей – переться на ночь глядя в гости к девушке, да еще за город. Но в тот момент уверения Толяна, что все будет пучком, упали на благодатную почву: после баллона Оболони мне хотелось любить весь мир и делать людям приятное, и в результате мы бредем по расчищенной и присыпанной снежной крупкой дороге в направлении станции. До которой еще пехать и пехать. Сказать, что девушка была не слишком рада лицезреть двух подвыпивших парней на своем пороге – это погрешить против истины: она была в ярости. Наорала. Толик попытался было сыграть на жалости – всегда же получалось – но тут вышла старая карга, рявкнула на внучку и закрыла перед нами дверь. – Ну, и что теперь? – спросил я, глядя на яркую полосу заката. – Стемнеет быстро. – Вот дура, – сплюнул Толька на землю, – не ссы, Мишаня! Со мной не пропадешь! Сейчас какую-нибудь попутку поймаем и до станции как короли доедем. Я хмыкнул: по дороге сюда, выйдя на неприметном полустанке, мы действительно испытали сказочное везение – какой-то мужик встречал на убитой семерке увешанную мешками тетку. Толян при желании мог очаровать даже аллигатора и, мгновенно сориентировавшись, помог тяжело пыхтящей бабище донести один из мешков до машины. А там уж дело техники, и через пять минут мы уже в пропахшем бензином и куревом салоне трясемся по замерзшим кочкам в сторону нужного поселка. Проблема была только в том, что желающих поехать на станцию вечером пятницы не наблюдалось. Дорога, по которой мы топали уже минут двадцать, оживленностью не отличалась, последние дома остались далеко позади, и мы незаметно оказались среди леса. Если присмотреться, были видны столбы и остатки колючей проволоки, видимо там, под сенью елей, был какой-то секретный объект, от которого в наши дни скорее всего уже ничего не осталось. На дороге можно было сломать ноги. Замерзшая грязь превратила обычную грунтовку в полосу препятствий. В угасающем свете солнца выбирать более-менее ровные участки становилось все сложнее, Толян бухтел, перебирая все известные матерные слова сначала в отношении девицы, а потом дороги и местности в целом. Я шел молча, признавая, что сам дурак, и понимая, что вот когда попадем обратно в город и будем под пивко рассказывать друзьям о сегодняшнем приключении, то посмеемся вволю. А сейчас веселиться не хотелось совершенно. – Слушай, Михась, мы так до станции переть будем до морковкина заговенья, – друг остановился на повороте, – видишь, крюк какой делать придется, а станция там, – он вытянул руку в сторону леса. – Через лес не пойду! – попытался я отказаться от очередной авантюры. – Не ссы! – отрезал Толик. – Гляди, заблудиться тут нельзя, идти нужно строго в сторону Луны. Видишь, висит над горизонтом? Полоса леса узкая, пройдем минут за десять-пятнадцать, а по дороге петля солидная, помнишь же, ехали? На свою беду я помнил. Доводы разума и резоны желания скорее попасть домой вступили в конфликт. – Ну? – поторопил Толян. – Не тормози. Ну как хочешь! Нетерпеливый друг решительно свернул в сторону леса. Что мне оставалось делать? Плюнув, я догнал Толика, и уже вместе мы перебрались по лежащему на земле гнилому столбу через колючку и углубились под сень деревьев. Заблудиться вот вроде бы было негде. Яркая Луна висела в небе здоровенным фонарем, и светло было почти как днем, тем более что под ногами была не черная земля, а выпавший недавно снежок. Буквально пара сантиметров, но благодаря им не было непроглядной осенней тьмы. – Толь, тебе не кажется, что мы идем как-то слишком долго? – спросил я, понимая, что ответить мне на вопрос он все равно не сможет, откуда ему самому знать?! – Не ссы, все пучком! За что я люблю Толяна в некоторые моменты, – так это за краткость, хотя в другое время ненавижу его за это же. А вот в том, что все пучком, я сильно сомневался. – Кстати, хочешь? – друг достал из кармана чекушку. – А то холодает что-то. – Толь, пить в таких обстоятельствах глупо. Я не буду. Он поморщился от моего резкого отказа. В лунных лучах его лицо напоминало маску из серебра, и мимика на нем смотрелась жутковато. – Ну и хрен с тобой. – Я смотрел, как Толик большими глотками пьет из горла теплую водку, как дергается в такт кадык, и ощущение нереальности не покидало меня. – Тебе хорошо, в теплых-то ботиночках да хорошей курточке, а я озяб, – пожаловался он. Это его «озяб», так не вязавшееся с брутальным видом и нагловатым поведением, вызвало у меня приступ хохота. Толик резко выдохнул и выбросил пустую тару под ближайший куст. – Идем, что ли, – буркнул он, странно косясь на меня. – Ты чего? Обиделся? – удивился я поведению приятеля, но тот помотал головой, сделал несколько неуверенных шагов и потом уже уверенно попер в нужном направлении. Мне пришлось развернуться, чтобы последовать за ним. Впереди по ходу движения наблюдалась небольшая полянка, а на ней группа вооруженных людей. Я вздрогнул: откуда посреди леса в абсолютной тишине мог внезапно кто-то появиться? А друг шел прямо в центр строя. – Толь, – я догнал и ухватил за рукав, – стой! Там же… – Мих, ну кто там? Эльфы с автоматами? Это бред воспаленного подсознания, – просветил он меня, – в просторечии горячка белая. – Толь, – я тянул его назад, косясь на вооруженный до зубов отряд и понимая, что да, эльфы! По крайней мере, острые уши не могли принадлежать никому иному, да и распущенные длинные волосы как бы в отечественной армии тоже не пользовались популярностью. – Давай не пойдем, ну их, этих эльфов! – Мишань, ну ты-то трезвый, ты же их не должен видеть, – друг порывался идти дальше, невзирая ни на что, – это же глюки, – рассудительно сказал он. Эльфы между тем заняли оборонительную позицию и наставили на нас свои внушительного вида пушки. Один из них вышел вперед и что-то отрывисто сказал. – О! Они еще и разговаривают! – обрадовался Толян. Эльфийские коммандос не только разговаривали, но еще и имели хорошую физическую подготовку, потому что через минуту мы уже лежали мордами в снег, с прижатыми для верности сапогами шеями. Если кто-то вам скажет, что эльфийский язык нежный и певучий – плюньте тому придурку прямо в его бесстыжие глаза. Он шипяще-грассирующе-гортанный! Звучит для русского уха крайне неприятно и угрожающе. Пока отряд из дюжины бравых воинов переговаривался, у нас с Толяном было время прийти в себя. Толик так вообще отнесся к ситуации странно пофигистически, попытавшись внушить мне философическую мысль, что дергаться теперь смысла нет, а дальше уж будем действовать по обстоятельствам. Эльфы, шипя что-то уж совсем непотребное, потащили нас в глубину леса. Кажется, сегодня на станцию мы не попадем. – Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», – дурниной голосил у меня над ухом Толян, это его ответ наглым завоевателям и захватчикам. Никакие тычки и пинки с моей стороны не смогли остановить это безобразие: ни слуха, ни голоса у него отродясь не было, да и текст он не помнит. С чего вдруг патруль превратился в агрессоров в мозгу у друга – непонятно. Стресс, что ли, сказался. Эльфы всего лишь попытались выяснить кто мы такие и что делаем в запретной части леса. Их капитан бился с нами больше часа, проявляя чудеса выдержки и терпения, причем я бы сам по своей воле честно рассказал, как мы просто хотели срезать путь к железной дороге, но Толик затыкал мне рот и орал, вращая глазами: «Молчи!» – Суки! – периодически прерывает Толик пение. – Шиш вам, а не секретные сведения! – Если вы не будете сотрудничать, – попытался достучаться до нас терпеливейший эльфийский начальник, – мы вынуждены будем принять меры и получить сведения другим путем! – Пытать будете?! – обрадовался Толян и вскочил. – Фашисты! Ничего не скажу! Русские не сдаются и боли не боятся! – Сядь, – я дернул разошедшегося приятеля за полу куртки. Эльфы оживились и стали что-то обсуждать. – Эй, эй, куда?! – заорал друг, когда меня молча потащили вон из комнаты. – Пидорасы недоделанные, верните Миху! – Что такое «Пидорасы недоделанные», – поинтересовался светленький голубоглазый эльфик, который железной хваткой держал меня за предплечье. – Неполноценные люди с точки зрения некоторых индивидуумов, которые для интимных отношений предпочитают свой пол и не имеют вследствие этого возможности размножаться, – сказал я и испугался, вот ведь дернуло, наверняка не то ляпнул. Но Толян был уж очень ярым гомофобом, не признавая никаких других вариантов ориентации; и зная друга почти с пеленок, я тщательно хранил свой секрет. Толик бы не посмотрел, что дружим с детства, и пересчитал бы мне зубы и ребра, узнай он про мою голубизну. – А ты тоже так думаешь? – задал вопрос эльф, открывая неприметную дверь. Почему-то вопрос показался с большим подвохом. Я, чтобы потянуть время, прошел в центр небольшой комнаты без окон и сделал вид, что заинтересовался стеной. Одна и в самом деле отличалась от трех других – была более гладкая, отшлифованная и, если присмотреться, то темнее остальных. Так что я думаю? Вопрос, конечно, интересный. Повернулся, посмотрел на прислонившегося спиной к двери конвоира. Он стоял, сложив руки на груди, склонив голову к плечу, отчего прямые шелковистые волосы золотым водопадом рассыпались по плечам. Не слишком длинные, не как пишут в фентези-романах – до колен или до пят, всего лишь чуть ниже лопаток, но как же это было офигенно красиво! Сразу захотелось запустить пятерню в эту роскошь, оценить на ощупь гладкость и богатство золотых прядей. А эльф терпеливо ждал, не сводя с меня своих чуть раскосых голубых глаз. – Нет, я так не считаю, – охрипшим голосом, наконец, выдавил я. – Хорошо, – в его голосе не было каких-либо эмоций, просто констатация факта, – тогда план такой: мы с тобой в этой комнате делаем вид, что совершаем половой акт, там, – эльф махнул рукой в сторону странной стены, – твой друг пугается и рассказывает все, что нужно. – Да вы офигели! – от возмущения заорал я фальцетом. Трахаться, пусть и с воплощением мечты, но делать это напоказ… Я же не блядь все-таки. – Значит, предпочитаете пытки? – Да я тебе и без пыток скажу, что мы хотели просто срезать путь к станции! – что они заладили: пытки, пытки. Какие-то дикари, право слово! – Это ты так говоришь, но на закрытой территории, огороженной специальным силовым контуром, неоткуда взяться посторонним. Отсюда начальство сделало однозначный вывод, что вы шпионы…, – далее последовало непроизносимое чередование звуков. – Это упавший заборчик из колючки, что ли, ваш контур? – хмуро поинтересовался я, понимая, что попали мы с Толяном по-крупному. – Починили бы хоть. – Старое ограждение подновлять смысла нет, только внимание привлекать. В прошлые времена был договор с вашими, – снова непроизносимое слово, – что точка сопряжения миров будет заблокирована и охраняться с нашей стороны. Это гарантировало невмешательство и соблюдение секретности. Ныне приходится справляться самостоятельно и тратить много сил и времени на поддержание силового контура. Не имея специального оборудования, вы не смогли бы преодолеть его, кстати. – Черт, – взлохматил я свою шевелюру, – но мы просто прошли, и все. – Есть небольшая вероятность сбоя в работе силовой установки, – с сомнением произнёс эльф, – но допрос должен быть проведен, и ваши показания совпасть. – Ну что у вас никакой сыворотки правды нет? Или заклинания, что ли? Эльф молча смотрел на меня с какой-то непонятной жалостью. – У нас технологии, а не магии, – наконец ответил он, – и разница между организмами. Экспериментов не было, чтобы проверить воздействие. При всей правильности речи – а говорил он без малейшего акцента – все же иногда проскальзывало нечто, что давало понять – язык не родной. Или он волновался? Понять что-то по ничего не выражавшему лицу было невозможно. – И про пытки мы не шутим, – эльф вскинул запястье к глазам, там было что-то вроде часов или браслета. – Время вышло, – бесстрастно закончил он и шагнул ко мне. Вблизи он оказался еще красивее. Нежная кожа явно не знала бритвы, глаза мерцали и завораживали, такого насыщенного цвета у людей встречать не приходилось. Эльф, оказавшийся неожиданно сильным, опрокинул меня на спину и навалился сверху, я дернулся, уперся руками в грудь, в тщетной надежде оттолкнуть. – Раздеваться будем? – шепотом поинтересовался он. Думать на такие отвлечённые темы было сложно. В конце концов, разве пытаемый решает столь важные вопросы? Всегда казалось, что палач. Эльф, не дождавшись ответа, сам освободил меня от одежды и разделся сам. Получилось у него все это быстро и как-то профессионально. Опыт большой, что ли? Этот тип, с большим опытом, действовал уверенно и жестко пресекал попытки поучаствовать в процессе. Руки мне быстренько завели за голову, и дернуться было уже нельзя. Эльф мне нравился, и честное слово, если бы не сознание того, что за нами наблюдают, и не холодок, расползающийся от живота по всему телу, то просто растаял бы от удовольствия. Иметь партнера, от которого гормоны начинают бушевать как у подростка, м-м-м… – Ну зачем, зачем ты такой отзывчивый, – шептал мне в ухо эльф, – я же тебя насиловать должен, а ты бояться… От шепота крышу сносило основательно, и я со стонами, которые не получалось сдерживать, забыв, что трахаемся на публику, подавался вперед, пытался обхватить талию партнера ногами. – Не смей! – шипел он, встряхивая головой и прикрывая мое искаженное страстью лицо своими волосами. – Я тебя насилую! – Да, да, – соглашался я и лез целоваться. Эльф как мог отстранялся. Вскинув голову в очередной раз, вдруг счастливо улыбнулся и приник к моим губам своими. Ощутив, что руки свободны, я сжал партнера в крепких объятиях и закинул ноги ему на спину. Такого мощного оргазма испытывать еще никогда не приходилось. Мы лежали на подстилке, пытались прийти в себя, когда дверь распахнулась и кто-то из коммандос из коридора бросил несколько отрывистых фраз. Я дернулся. После секса, который был на публику, конечно, глупо прикрываться, но сверкать голой задницей свыше необходимого желания не было. – Друг все рассказал, – сказал эльф, лениво развалившийся на подстилке, – так что вам решили поверить, несмотря на странное и нелогичное поведение того, второго. – Так он был сильно нетрезвый, – хмуро ответил я, одеваясь под пристальным наблюдением. – И почему вот так сразу поверили, вдруг мы сговорились и долго репетировали? Вместо ответа эльф махнул в сторону стены, она сначала помутнела, а потом стала прозрачной, и за ней обнаружилась комната, где был Толян с парочкой охранников. Вид у друга был бледный, в глазах плескался вселенский ужас. О господи, неужели он так впечатлялся тем, что увидел?! Эльфы-то хорошими психологами оказались, нашли больную точку и мгновенно все выяснили. Толик теперь, наверное, и разговаривать со мной не станет. – Что с нами теперь будет? – спросил я. – Начальство убедилось, что вы не шпионы, отпустим, – было странно слышать, как он то открещивается от своих руководителей, а то наоборот, подчеркивает это самое «мы». – А если расскажем? – Память подотрем, – эльф вынул из кармана небольшую коробочку с кнопками, а я сразу вспомнил «Людей в черном». – Жаль, – с искренним сожалением выдал я, расставаться с воспоминаниями о прекрасном голубоглазом эльфе не хотелось, а вот для Толика это будет благом. Эльф закусил губу и долго смотрел на меня не мигая. – Ладно, пусть это будет тебе подарок на ваш главный праздник, – он убрал коробочку с глаз долой. – Я никому не расскажу! – А кто тебе поверит? – пожал плечами эльф. – Единственное, что ты должен пообещать, – никогда не появляться поблизости от этих мест. Второй раз чуда не случится, убьют и разбираться не будут. Стало грустно. Единственную смутную надежду на повторную встречу и то отняли, не дав даже помечтать. – Хорошо, – я опустил голову, скрывая боль и разочарование. Толик снова строил грандиозные планы по поводу Нового Года. Почему-то мероприятие должно было проходить за городом, на даче одного из его многочисленных приятелей. Из той компании, кроме самого Тольки, я никого не знал, и переться к незнакомым людям охоты не было. – Ну что ты как неродной! – возмущался друг. – Там телки будут. Спецом для тебя разыскивал блондинку с длинными волосами, оттянешься! – Блондинка-то сама в курсе, для кого ее пригласили? – Миха, ты меня пугаешь, ну я уже пять раз извинился, что поперлись мы к той дуре, извинился за то, что перебрал и тебе пришлось меня до дома переть на себе. Сколько можно! Я о тебе забочусь, стараюсь наладить твою личную жизнь, а то ты так и будешь до пенсии решать, кто тебе нравится и чего бы тебе хотелось! Так что, друг мой, Верка твоя на все праздники, и не спорь, ты у нас парень видный, и она уже видела твою фотку и визжала от восторга. – Толь, не надо, – тихо произнёс я, боясь сорваться: провести несколько дней в обществе визжащей девицы не имел никакого желания. – Надо, Миха, надо! Сам-то ты мямля, а к телкам подкатить уметь надо. Ничего, я тебя научу… – Толик, не надо меня учить! Я разберусь. И Верка твоя мне нафиг не упала! – Мих, достал уже! Она блондинка, а ты сам мне заливал, как тащишься по длинным светлым волосам! Посмотришь, в койке покувыркаешься, а там, может, и дальше что проклюнется. – Да, я тащусь от длинных волос, – я говорил и чувствовал, что меня начинает трясти, но остановиться не мог, даже понимая, что здесь и сейчас настает конец нашей многолетней дружбе, – от прямых шелковистых прядей золотистого цвета, но только когда они прилагаются к симпатичному накачанному парню. Сюрприз, Толенька, и прощай, а то вдруг это заразно и ты внезапно поголубеешь или лечить вздумаешь. Я закрыл за собой дверь и сбежал со второго этажа вниз. Никогда я еще не чувствовал себя так погано и одновременно легко. На улице зажигались фонари, спешили немногочисленные прохожие, и лёгкие снежинки кружились в воздухе, создавая атмосферу праздника, а у меня дома не было даже елки. Как-то никогда я не встречал Новый Год дома, да еще в одиночестве. Надо бы елку, что ли, нарядить, только ее тоже не было. Однако напротив подъезда, возле мусорных баков меня ждало чудо: кто-то выбросил старую искусственную «красавицу». Ядовито-изумрудного цвета, она стояла печально, склонившись в сторону, как бы умоляя: ну возьмите меня! Устоять было невозможно! И уже через полчаса она стояла у меня в комнате, опутанная электрической гирляндой из разноцветных лампочек, валявшейся на антресолях со времен моего детства. Полюбовавшись на весёлые подмигивания огоньков, я спохватился, что дома шаром покати и нет даже хлеба, и помчался в магазин. Настроение, несмотря ни на что, было отличным, ожило даже почти забытое ожидание чуда, и поддавшись ему, я купил не водку, как планировал ранее, а бутылку дорогого шампанского в коробке с двумя подарочными фужерами. До Нового Года оставалось всего ничего, но спешить мне было все равно некуда. Вот сейчас приду домой, суну шампанское в морозилку, сделаю бутербродов с икрой и под поздравление президента буду потягивать шипучку и… Дверь в квартиру оказалась открыта. Странно. Я точно помнил, что уходя, запер ее, на два оборота как всегда. Изнутри не раздавалось ни звука, и я почти на цыпочках прошел сначала в прихожую, а затем в комнату. Елка продолжала сиять огнями, давая достаточно света, чтобы разглядеть происходящее. Я застыл возле двери, не в силах поверить глазам: в кресле, вольготно развалившись, рассыпав свои роскошные волосы по плечам, сидел, положив ногу на ногу, эльф. – Я тут подумал, что раз уж все равно не стер тебе память, может быть, продолжим знакомство? – сказал он негромко и ослепительно улыбнулся.