....

Вот и прода, мне кажется она суховата. Буду исправляться, несколько отрывков взято из книги. — Эй, Хеймитч, ты меня слышишь или опять упился до чертиков? Вообще-то, нам не помешало бы средство для кожи. Парашют появляется с удивительной быстротой. Тюбик ложится прямо мне в руку. — Самое время, — ворчу я, но не могу заставить себя улыбнуться. Хеймитч... Чего бы я только не отдала за пять минут разговора с тобой! Я смазываю все свои царапины доставшиеся мне при побеге и небольшой драке с обезьянами-переродками, и передаю мазь Питу. А он в свою очередь Финнику. *** Когда темнеет, я остаюсь одна у костра. Все спят, пока есть возможность. -Скучаешь? – на мои плечи легли руки и от неожиданности я подскочила. -Пит, не пугай меня так. -Ты не ответила на вопрос. Скучаешь? – он склоняется над моих ухом и еле слышно произносит. – По нашему ментору? -Не говори глупостей, - возмущаюсь я и опускаюсь на песок, он садится рядом со мной. – Я же уже извинилась. -Скоро все закончится, нас осталось двенадцать, - переводит разговор в другое русло Пит. Я смотрю на его лицо, в его глаза. Они наполнены болью. И причина этой боли я. Я только сейчас об этом задумалась. Что он чувствовал, когда узнал, что я сплю с Хеймитчем, а потом еще и слышал меня. Мои стоны. Стоны от удовольствия, которое доставлял мне наш ментор. И после всего он, как ни в чем не бывало, общался со мной и с ним. Я бы на месте парня, врезала бы нам обоим. Правильно Хеймитч говорил, что я никогда не буду достойна Пита. Но я хочу, хочу хоть немного заслужить его. Я аккуратно вложила свою ладонь в руку Мелларка. Я вспомнила, как последний раз, сама целовала его и ничего при этом не почувствовала. Но я хочу его целовать и хочу чувствовать. Ведь я его люблю. И все мои ночи с Хеймитчем это лишь отмазка, я пыталась сама себе доказать, что ничего не чувствую к этому парню. И я убедила себя. Но сейчас, когда нам осталось недолго, он должен узнать. – Китнисс, - вырвал меня из размышлений Мелларк. -Я люблю тебя, - слова вылетают прежде, чем я до конца их обдумала. На лице Пита на секунду мелькает удивление, а потом тут же обреченность.Черт, он подумал, что я это говорю для камер. Я должна ему показать и доказать. Я тянусь к нему и касаюсь его губ своими. Вкладываю всю нежность, что может быть у Китнисс Эвердин. Руку запускаю в его светлые волосы. И прижимаюсь к его груди. По телу пробегает знакомая волна мурашек, а внизу зарождается тепло. Я не могу оторваться от него, но Пит сам заканчивает поцелуй и смотрит на меня с удивлением. -Ты никогда меня не целовала так, - шепчет он. Я склоняюсь к его уху, целую мочку и крепко обнимая произношу: -Это не игра. Доказала, и себе и ему. Молодец, Китнисс. Осталось только умереть и дать выиграть бойню Питу.

***

Враг. Враг. Слово тянет за собой недавнее воспоминание. И наконец извлекает его наружу Странное выражение на лице Хеймитча. «Китнисс, когда будешь на арене...» Нахмуренный лоб, дурные предчувствия. «Что?» — Мой голос дрожит от обиды, хотя обвинения не прозвучало. «Помни, кто твой враг, — договаривает Хеймитч. — Вот и все». Его прощальный совет. Но разве я нуждаюсь в напоминаниях? Разве не знала всегда? Мой враг — тот, кто терзает голодом, мучает и убивает нас на арене. Кто вскоре разделается со всеми, кого я люблю. Тут до меня доходит смысл сказанного, и мой лук опускается. Да, мне известно, кто враг. И это не Энорабия. И наконец я смотрю на клинок Бити совершенно другими глазами. Трясущиеся пальцы снимают проволоку с ножа, наматывают ее на стрелу, прямо над оперением, и закрепляют узлом, изученным во время тренировки. Я поднимаюсь во весь рост и поворачиваюсь к силовому полю. Заметят? Плевать. Меня волнует одно: куда прицелиться. Куда воткнул бы свой нож Бити, будь он в состоянии? Наконечник стрелы направляется к мерцающему квадратику, к трещинке, к... как там его назвали? Изъяну в стекле. Отпустив тетиву, я вижу, как стрела попадает в цель и исчезает, потянув за собой золотую нить. От ужаса волосы поднимаются дыбом, и тут по дереву бьет молния.

***

Я крадусь по узкому коридору, не понимая, где я нахожусь. Да это неважно, у меня одна цель. Найти Пита. Живого или мертвого. Что произошло не помню, лишь взрывы со всех сторон. Я практически голая, лишь тонкая сорочка. Шприц, который я нашла около себя я крепко сжимаю в руке, спрятать его некуда. Я слышу знакомые голоса. Кажется Плутарх и… Хеймитч! Я резко отворяю дверь, которая оказалась передо мной. Наш бывший ментор, Плутарх, а также изрядно потрепанный Финник сидят за накрытым столом, однако никто не ест. В изогнутые окна струится дневной свет, вдали можно различить верхушки деревьев. Мы, оказывается, летим. — Что, солнышко, надоело калечить саму себя? — раздраженно бросает Хеймитч. Но тут же подхватывает меня, сильно покачнувшуюся вперед. Ловит за руку, замечает шприц. — Ага, теперь она борется с Капитолием при помощи уколов! Вот почему тебя никто и не допускает к серьезным планам. — Я недоуменно раскрываю глаза. — Ну-ка, брось! Хватка на запястье резко усиливается. Наконец ладонь раскрывается, и шприц падает на пол. Плутарх усаживает меня за стол, заставляет поесть и на ходу рассказывает, что происходит в Понеме. Хеймитч столько глумился над моими планами побега и собственного восстания, даже над слабой надеждой на существование Дистрикта номер тринадцать. Если он, притворяясь насмешливым пропойцей, мог так долго и так убедительно врать на подобные темы, то что еще было бессовестной ложью? Знаю что. — Пит, — шепчу я с упавшим сердцем. — О нем заботились ради тебя, — кивает ментор. — Погибни он, ты отказалась бы от любых союзов. Нельзя же было оставить тебя совсем без защиты. Будничный тон, невозмутимое выражение лица. Хотя нет, лицо слегка посерело. — Где он? — рассерженно шиплю я. — Пита забрали в столицу имеете с Джоанной и Энорабией, — произносит Хеймитч. И смутившись, отводит глаза. Мне кажется, я отключаюсь. Но нет, я не позволю себе этого. Немножко позже, не сейчас. Я вскакиваю со стула и кидаюсь на Хеймитча, с размаху бью кулаком его в грудь. -Ты! – я начинаю задыхаться. –Ты обещал мне! – я снова замахиваюсь. – Ты дал мне слово. – Хеймитч перехватывает мои руки и говорит Плутарху и Финнику. -Оставьте нас, - те послушно выходят. -Ты забыл, что обещал мне вытащить его с арены. Или после того, как добился своего и трахнул меня, обо всем забыл? Свинья. -Замолчи, Китнисс. – он крепко вцепился в меня и прижал к стене. – У нас не было выбора, мы могли спасти либо тебя, либо Мелларка. У нас не было времени на обоих. -Так я просила спасать его, я умоляла, а ты согласился. -Нам нужна ты, ты символ восстания, - из моих глаз хлынули слезы. -Мне не надо этого, я не хочу. – Я снова возобновила попытки врезать бывшему ментору. -Успокойся, солнышко, - он вплотную прижался ко мне, впился в мои губы своими.