Run this town tonight

      – Да вы настоящий везунчик, – сухо заключил доктор Вейл, пряча фонарик в нагрудный карман белого халата.       Эмметт ничего не ответил, только сильнее прижал пакет со льдом ко лбу, стараясь не обращать внимание ни на дергающую боль в рассеченной брови, ни на легкую тошноту, вызванную осевшей в горле пылью и сотрясением. Он смотрел перед собой в пустую стену стерильной комнаты. Все произошедшее казалось ему сном. Память о последних часах раздробило на осколки, некоторые из которых остались на виду, тогда как остальные затерялись.       Как он выбрался из каменоломни, дезориентированный и брошенный в непроглядной тьме и холоде, оставалось для него загадкой. Все, что сохранилось в сознании – ощущение уходящей из-под ног земли и оглушительный треск разрывающейся горной породы, что засыпала его пылью и камнями.       Говорят, его подобрали у трассы, в противоположной стороне от перекрытого входа в шахту. Мужчина, лица и имени которого не вспомнить, привез его в больницу и передал врачам – так ему сказали. Возможно, по пути сюда Эмметт на краткие мгновения приходил в сознание. В спутанных мыслях улавливались смешанные звуки радио, поскрипывание кожаных сидений авто и поблёскивающая серебреная эмблема льва на руле.       – Я могу идти? – устало спросил Эмметт, желая поскорее покинуть это место. Вейл с безразличным видом пожал плечами.       – Просто обещайте не садиться за руль хотя бы пару дней. В больничной аптеке вам выдадут обезболивающее, – с этими словами доктор протянул заверенный рецепт. Размашистая подпись соответствовала раздутому эго. – Все ваши вещи на стуле. – Он махнул рукой в сторону стопки одежды и венчающего ее металлического подноса со всякой мелочью. Эмметт не потрудился даже кивнуть. Он просто хотел, чтобы Вейл наконец ушел.       Словно назло, тот остановился перед самой дверью, только прихватив ручку.       – И еще, мистер Свон. Я бы посоветовал вам пока не возвращаться к работе, в чем мэр Миллс со мной согласна. – Новая волна тошноты, никак не связанная с его состоянием, подкатила к горлу Эмметта при звуках имени человека, едва не похоронившего его заживо. Он собирался возразить по этому поводу, но Вейл предупреждающим жестом заставил его промолчать. – Сами все ей скажете. Она ждет в приемной, и я обязан ей сообщить, что вы пришли в сознание. Поэтому у вас есть меньше минуты, чтобы одеться или ваш разговор состоится в больничной сорочке – не знаю, как это у шерифа с мэром принято, – он завершил разговор с гаденькой ухмылочкой на тонких губах, оставляя парня один на один с нарастающей злостью.       В дверь постучались, только Эмметт успел натянуть джинсы. Предвкушение неприятной встречи прилипло к сжатым зубам, как пригоревшая карамель. Миллс вошла, не дожидаясь приглашения, и голосом, столь же формальным, как и предварительный стук, поинтересовалась:       – Вы в порядке?       Учитывая обстоятельства, слова прозвучали как издевка.       Эмметт стоял к ней спиной и неспешно натягивал свитер поверх багровых ссадин, позволяя ей оценить труды своей работы.       – Не хочу вас разочаровывать, но да, – он одернул край свитера и, просчитав про себя до трех, медленно обернулся. Миллс стояла возле закрытой двери и держалась за ручку. То ли хотела, чтобы им не мешали, то ли готова была сбежать в любую секунду.       – Разочаровывать? То есть вы считаете, что случившееся с вами моя вина? – переспросила она почти оскорбленно, что не мешало ей хладнокровно разглядывать мелкие царапины на его лице. Она была одета как раз по случаю: расстегнутое черное пальто отлично подходило как для официальной церемонии подрыва, так и для похорон. Или для двух этих событий одновременно. – Какого черта вы вообще там делали?       Одного брошенного взгляда на нее оказалось достаточно, чтобы понять, что она нисколько не сожалела о случившемся. Скорее, была обеспокоена последствиями. Еще бы, ведь неудобный свидетель остался жив.       Он всерьез раздумывал над тем, чтобы рассказать ей об увиденном в шахтах. Возможно, даже похвалить за находчивость, – как ловко она выбрала место для нарколаборатории! Одним словом, проявить свою осведомленность и посмотреть на реакцию.       Но подступающая к горлу правда осталась не озвученной в стенах больничной палаты. Злость – плохой советчик. Злость переполняла его, рискуя вот-вот перелиться через край, а ему просто необходимо было сохранить ясность мышления. Он снял со спинки стула местами порванную куртку, молчаливо показывая, что не заинтересован продолжать разговор. Также Эмметт не собирался отвечать на повисший в воздухе вопрос, несмотря на пристальный взгляд Миллс, буравящий ему затылок.       Но ответ пришел сам собой. Среди вещей на металлическом подносе, включавших неработающую зажигалку, шерифскую звезду и даже старые армейские жетоны, нашлась одна безделушка, которую он, вероятно в беспамятстве, прихватил с собой.       – Нашел там для вас сувенир, – сопроводив слова сухой улыбкой, с покалыванием в немеющих пальцах Эмметт вложил в руку женщины кривой осколок толстого стекла. В последний момент нестерпимо захотелось вонзить осколок ей в ладонь или в шею, тревожно дернувшуюся в те секунды, – такую обжигающую ненависть он почувствовал.       Потолочная лампочка моргнула от нехватки напряжения, которого между ними было предостаточно. Недоумением в глазах Регины сменилось… страхом? Как будто по его израненному лицу она прочла все эти ужасные мысли или восприняла подарок как угрозу. Как бы то ни было, костяшки пальцев, сжимавшие дверную ручку, побелели. Это принесло Эмметту какое-то извращенное удовольствие, несмотря на подскочивший пульс и нарастающую головную боль.       – До встречи в понедельник, мадам мэр, – удалось ему сказать почти безразлично, и мисс Миллс молчаливо сделала шаг в сторону, не спуская с него глаз. В руках она все еще крепко сжимала осколок. – И да, – обратился он к ней уже в дверях. – Не забудьте вернуть мне пистолет.

***

      Обезболивающие доктора Вейла пришлись как нельзя кстати, побочно обеспечив долгий сон без сновидений. На следующее утро сердобольная Мэри Маргарет принесла ему в постель завтрак и последние новости. Хоть она была человеком чутким и тактичным, но без темы о вчерашнем происшествии в шахте не обошлось.       – Тебя все разыскивали! Мне несколько раз названивала Миллс – а ты знаешь, как она может вести разговоры. Я думала, что с ума сойду от переживаний. Ты ведь даже не оставил никакой записки! – всплеснула руками она, с укоризной посмотрев на него, и уже тихим, почти жалостливым голосом добавила. – Прошу, больше никогда так не делай.       Разумеется, Эмметту ничего не оставалось, как дать ей слово, что впредь такое не повторится. При ней он продолжал делать вид, что случившееся в шахте всего лишь несчастный случай.       Вместе с омлетом пришлось проглотить обещание Дэвида Нолана наконец-то уйти от жены, что на вкус отдавало чем-то кислым. Но Мэри Маргарет была так воодушевлена пока еще воздушными перспективами, что не хватало духу спустить ее на землю.       Никакие события, очевидцем и участником которых стал местный шериф, не омрачило светлый мирок школьной учительницы: ни нападение давнего дружка Миллс во тьме каменоломни, ни случайная встреча с Кэтрин, о чем-то тихо беседовавшей с Вейлом в холле больницы. О мелькнувшем сквозь щель приоткрытой двери лице Авы с заживающим шрамом на шее – посмертным подарком больного отца, – Эмметт сам предпочел не говорить, слишком свежи были те кошмарные воспоминания. По этой же причине Мэри Маргарет не услышала ни слова про Регину – он не мог даже думать о ней без злости. Столь сильных негативных чувств, подобно этим, кажется, Эмметт не испытывал никогда в жизни. И высказанная намедни Мэри Маргарет мысль о том, что ему следовало наладить отношения с приемной матерью Генри, только подливала масла в огонь.       Тот, кто называл Сторибрук тихим и спокойным городком, что обходят стороной туристы и беды, явно недооценивал потенциал этого места притягивать странные события и людей. И хотя по уверениям большинства жителей ничего подобного здесь раньше не происходило, такого рода заявления вызывали у Эмметта сомнения. Пора было тщательнее изучить прошлое города, пока позволяло время.       Первый делом он вернул себе машину и оружие. С последним были некоторые сложности, – мэр настояла на дополнительном медицинском осмотре в виду недавней травмы. Эмметт ничуть не удивился, если бы Вейл обнаружил в его анализах следы наркотиков, но Миллс благоразумно решила не усложнять и без того натянутые отношения. Они с ней больше не пересекались, даже табельный глок ему вернули в больнице. И хотя это устраивало парня, для него было бы лучше держать мэра в поле зрения. Миллс, без сомнений, занервничала, и в таком состоянии была непредсказуема и опасна пуще прежнего. Эмметт держал ухо востро.       Так, после основательной уборки, на его столе оказались коробки со всеми криминальными записями. Криминальными их можно было назвать с трудом: по большей части дела о мелкой краже и хулиганстве. Часть из них он мимоходом просмотрел после смерти Грэма, оставшиеся коробки извлекли на свет во время второго пришествия порядка в участке. Во время этой чистки он ненароком зацепился взглядом за короб с вещами бывшего шерифа, но не нашел в себе желания его открыть. Возможно, когда-нибудь, в другой раз.       К интересным находкам можно было отнести дело Шона Германа, того самого богатенького придурка, с которым имела несчастье связаться наркоманка Эшли, спасенная Эмметтом из горящего дома. Дело Шона – вот так сюрприз! – касалось хранения наркотиков, но было достаточно скоро закрыто. Учитывая принципиальность Грэма, не вызывало сомнений вмешательство кого-то достаточно влиятельного для замятия истории. Там же на полях небрежной рукой шерифа было приписано два слова «фейская пыль».       Подобные пометки Эмметт встретил еще в нескольких делах, одно из которых касалось расследования кражи в аптеке, а другое – штрафа за парковку в неположенном месте некого Августа Бута. К нему прилагалась фотография черного байка. За время пребывания в Сторибруке Эмметт не встретил ни одного мотоциклиста и не слышал о человеке с таким именем.       К концу недели любопытство пересилило все остальные эмоции, и Эмметт, какое-то время колебавшись, все-таки открыл заветный короб. Копии страниц из книги сказок и пара городских наград не представляли никакого интереса, а вот блокнот – другое дело. Стоило взять блокнот в руки, как откуда-то между страниц выпала лощенная визитка местного ночного клуба. «Следуй за белым кроликом» была продавлена ручкой надпись на обратной стороне.       Не обошлось без неприятных сюрпризов: первая запись датировалось днем позже приезда в город «мистера Свона» и сопровождалась магшотом. Последующие заметки относились к последним дням жизни бывшего шерифа. Как и приписки на полях, записи Грэма в основном представляли собой обрывочные фразы, понятные только автору.       Очередной тупик.       Однако блокнот натолкнул на определенные мысли.       – О, нет, – вслух простонал Эмметт и, зажмурившись, устало потер костяшками пальцев лоб, словно пытался избавиться от пришедшей в голову идеи. – За что мне все это?

***

      – Мистер Свон, вот так сюрприз. Давненько вы ко мне не заглядывали. Чем обязан столь неожиданному визиту?       Голд отложил в сторону кисточку, которой аккуратно собирал пыль с клавиш печатной машинки. От ломбарда, как и от его хозяина, все так же веяло чем-то мрачным и давящим, и Эмметт с трудом заставил посмотреть прямо в немигающие глаза мужчины.       – Я пришел за вещами Грэма.       Проступившее понимание поглотило тень улыбки на лице Голда и почти тут же сменилось легкой задумчивостью.       – Дайте-ка подумать, куда я их положил, – он постучал указательным пальцем по подбородку, прежде чем указал им на Эмметта. – Вспомнил. Подождите немного. Можете осмотреться, вдруг что приглянется.       Прихватив трость, он, прихрамывая, скрылся за плотными портьерами подсобки. Оставшийся в одиночестве Эмметт неуютно поежился. Когда он здесь был в последний раз? С того времени практически ничего не изменилось, возможно сменилось несколько картин и на пару птичьих клеток стало меньше – о них напоминали лишь тускло поблескивающие крюки под потолком. Ломбард больше походил на лавку старьевщика; трудно было представить, что кого-то в маленьком городке могли бы заинтересовать представленные на прилавках вещи. Не говоря уже о том, что часть из них были откровенно жуткими.       Не в первый раз Эмметт поймал себя на мысли, что за ним наблюдали. Все эти уродские куклы и восточные статуэтки как будто смотрели на него изо всех уголков увязшего в полумраке помещения. Со стороны подсобки не проистекало никаких звуков, что на какое-то мгновение шерифу подумалось, что Голд просто стоял за занавеской и посмеивался над ним.       Чтобы хоть как-то отвлечься, он переключил свое внимание на печатную машинку, стоявшую на витрине. Таких уже лет десять как не выпускали. Краска на некоторых клавишах подстерлась, незначительно погнулся рычажок, но, если не считать этого, машинка была в отличном состоянии. На фронтальной панели виднелась выцветшая наклейка «А.В.», по всей видимости, с инициалами бывшего владельца. Судя по слою пыли, покрывавшей большую часть корпуса и клавиш, Голд не так давно достал ее из запасников. Заправленная бумага пожелтела от времени и бережно хранила некогда оставленный на ней текст.       Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте.       Как будто в насмешку, буква «с» немного соскочила со строчки. Внезапное желание нажать на клавишу и оставить чернильный след подсохшей краски на листе застало Эмметта врасплох. Борясь с искушением, он засунул руки в карманы рабочей куртки. Наконец послышались глухие удары трости о ковер, еще пару секунд, и Голд вынес и поспешно водрузил на прилавок помятую коробку.       – Надеюсь, вы не успели соскучиться. Ничего не присмотрели? – сверкнул он золотым зубом, растягивая губы в полуулыбке. Эмметт отрицательно покачал головой, не желая поддерживать разговор. – Коробка немного пыльная, поэтому если чуть подождете…       – На самом деле я спешу, – прервал его шериф, наконец-то вытащив руки из кармана, и потянулся за коробкой.       Оставленные веревкой отметины на запястьях не остались не замеченными. Голд и словом не обмолвился, но Эмметт понял все по глазам, практически черным при тусклом освещении. Мелкие морщинки пролегли под нижним веком и в уголках напряженного рта.       – Что ж, шериф, тогда удачи в ваших начинаниях. Все же иногда полезно возвращаться к началу, – под звон колокольчиков сказал он вслед, прежде чем за парнем захлопнулась дверь.       Выйдя на улицу, Эмметт облегченно вздохнул. Пасмурная и холодная погода при любых раскладах была лучше запаха мертвых вещей ломбарда.       Коробка обосновалась на переднем сидении полицейской машины, когда кто-то постучал в окно.       – Кэтрин? – не скрыл удивления от этой встречи Свон и опустил стекло. Миссис Нолан с полными руками бумаг стояла возле машины. – Что вы здесь делаете?       – Пришла подписать пару документов у мистера Голда. Увидела вас и решила подойти поздороваться.       Точно. Кэтрин Нолан работала юристом при местном прокуроре, Альберте Спенсере. Хотелось бы увидеть что-то подозрительное в том, что у прокурора были какие-то общие дела с таким человеком как Голд, но все это наверняка имело вполне законное объяснение. В конце концов, по всеобщему мнению, городом владел именно мистер Голд.       – Вижу, вам уже лучше – Кэтрин несмело улыбнулась, словно сомневалась в уместности своих слов. Она явно намекала на их короткую встречу в больнице.       Тема была для Эмметта не самой приятной, но он проявил вежливость:       – Так и есть. У вас все в порядке? Вы выглядели обеспокоенной.       Не то, чтобы его это касалось. Но Мэри Маргарет была крепко связана с Дэвидом, которому Кэтрин все еще приходилась законной супругой.       – О, – миссис Нолан явно не ожидала вопроса. Она чуть сильнее прижала к себе документы. – Все в порядке. Мы обсуждали с доктором Вейлом мою беременность.       Беременность. Слово склизким комом скользнуло в желудок.       – Что ж, мои поздравления…? – неуверенно выдавил из себя Эмметт. Он уже успел пожалеть, что вообще задал вопрос.       Но Кэтрин отчего-то нервно рассмеялась.       – Нет, Господи, вы не так меня поняли, – поспешила объясниться она. – Мы с Дэвидом только планируем завести ребенка.       Час от часу не легче!       – Это… серьезный шаг, – вот и все, что он нашелся ответить.       По большому счету разговор на этом и закончился.       Всю дорогу до участка Эмметт не мог выкинуть из головы услышанное. Рассказывать Мэри Маргарет о планах четы Нолан не было никакого желания.       За всеми перипетиями любовного треугольника, сторонним наблюдателем которого он стал против воли, затерлась цель визита к мистеру Голду. Лишь подъехав к участку, Эмметт вспомнил ради чего все затевалось. Желая побыстрее вернуться к привычному ритму, он не стал тянуть и открыл коробку прямо в машине.       Интуиция его не подвела, и исписанный блокнот нашелся на самом дне коробки, прямо под тяжелой шерифской курткой с красной вставкой на воротнике. Там же лежали упакованные в пакет пузырьки с рецептурным лекарством, судя по быстрому взгляду на этикетку. Эмметт отложил их в сторону. С этим можно было разобраться позднее.       Кажется, жители Сторибрука оказались не так уж далеки от правды – в их городе мало что происходило. За десять лет на посту шерифа, – именно столько насчитывалось по полицейским записям, – Грэм сделал не много пометок в своем блокноте. Но это было не так уж важно, ведь в конце концов Эмметт оказался прав. Запись на полях о некоем Августе Буте не была случайностью.       – Сукин ты сын, – выдохнул он, развернув сложенный лист бумаги, приклеенный к одной из страниц.       Это была пара фотографий с камеры наблюдения, установленной напротив лавки Голда. На одной был изображен высокий темноволосый мужчина, входящий в ломбард с какой-то коробкой в руках. Другое фото запечатлело улицу тем же днем, но пару минут спустя, судя по таймкоду. Мужчина вернулся к припаркованному мотоциклу с пустыми руками. Плохое качество фотографий не позволяло разглядеть его лица или предположить, что он отдал Голду. Грэм оставил только заметку, и так уж совпало, что бывший и нынешний шериф подумали об одном и том же.       Что в коробке?

***

      Заинтригованное сознание рисовало картины, и с каждым разом все менее правдоподобные. Эмметт постарался хоть как-то отвлечься, разбирая оставшиеся дела, но без толку. История с коробкой не давала сосредоточится ни на чем другом и грозилась испортить выходные.       Но никто из числа тех, кого знал Эмметт, не слышали об Августе Буте.              – Просто оставь это. Ты сам сказал, что фотографиям около десять лет. Может, он был здесь проездом, – легкомысленно посоветовала Мэри Маргарет, поправляя перед зеркалом сбившуюся бретельку. Голубое платье предназначалось вовсе не для Дэвида, как можно было подумать. Мисс Бланшард собиралась провести пятничный вечер в компании Руби и остальных посетителей «Кроличьей норы». Чета Ноланов, вероятно, в это время будет занята вопросом пополнения семейства. Планы Кэтрин Эмметт своей подруге так и не раскрыл.       – Слушай, если это тебя так волнует, спроси у Регины, – при звуках имени он поморщился, как от зубной боли. Мэри Маргарет потянулась за пальто и посмотрела на него поверх плеча. – Мне кажется, примерно тогда она и усыновила Генри.       Как ни странно, Эмметт особо не задумывался о том, что происходило с мальчиком все эти годы. Он отдал Чарли младенцем, а через десять лет встретил Генри. Порой в голове эти события казались не связанными между собой.       – Ты помнишь его маленьким? – помимо воли вырвалось у него.       – Совсем чуть-чуть. Он был такой милый, – ее губ коснулась легкая улыбка, воспоминания были ей приятны. – Регина приносила его с собой в кафе, наверное, не на кого было оставить. Нелегко растить ребенка в одиночку.       Что-то неприятно кольнуло в груди. Эмметт прикусил изнутри щеку, стараясь справиться с эмоциями.       – Прости, тебе, наверное, неприятно слышать все это, – спохватилась Мэри Маргарет. Она неловко затеребила круглую пуговицу на застегнутом пальто.       В его представлении Регина всегда была плохой, просто потому что он ее другой не видел. Десять лет – большой срок, а для Генри так вообще целая жизнь, о которой Эмметт ничего не знал. Вряд ли все эти годы пацан не ладил с приемной мамой.       Вопрос вертелся на языке, но страх услышать отрицательный ответ был сильнее. Знать наверняка, что она заботилась о его сыне, отдавая всю себя, пока он бесцельно колесил по штатам… Так будет сложнее ее ненавидеть.       Пытаясь избежать одних неприятных мыслей, он встретился с другими. Останется ли Дэвид со своей женой, если у них все получиться? Или в Сторибруке еще одной женщине придется растить ребенка самой?       Не желая расстраивать Мэри Маргарет перед уходом своим кислым видом, Эмметт преувеличено бодрым голосом пожелал ей хорошо отдохнуть.       – Передавай привет Рубс, – кинул он вслед, когда девушка уже спускалась по лестнице, и закрыл дверь. На душе было паршиво.       Кажется, ему предстояло теряться в догадках не только в отношении злополучной коробки.

***

      В свои школьные дни Эмметт провел в библиотеке немало времени. Он оставался там после занятий, предпочитая общество книг приемным семьям. Сегодня оно снова стало его убежищем.       С момента подрыва шахт минула неделя. Мэр Миллс больше не появлялась лично, но напомнила о своей власти самым простым из доступных способов. Она сама привозила и забирала Генри из школы, иногда навещала сына в обеденный перерыв, никакого определенного расписания не придерживаясь. Из прошлого опыта Эмметт знал, что это означало, и не рисковал вступать в открытый конфликт. Но непрерывно контролировать ребенка в школе ей было не под силу.       – Ты всегда можешь прийти ко мне на урок. Или сходить за книгами, – на днях предложила Мэри Маргарет. – Формально, ты ничего не нарушишь.       Заколоченные окна городской библиотеки только подтверждали ее слова.       В конце концов, Эмметт согласился. Его поиски загадочного мистера Бута не увенчались успехом. В последней переписи человека с таким именем среди жителей Сторибрука не было. Возможно, Мэри Маргарет была права, и Август Бут давно покинул город. Только записи Грэма и коробка с нечеткой картинки мешали шерифу отказаться от затеи.       Библиотека виделась ему возможностью узнать о таинственном человеке чуть больше. С подозрением поглядывая на латунную звезду, словно не веря в ее подлинность, местная заведующая отвела Эмметта в архив. Небольшое помещение было занято шкафами с длинными узкими ящичками, наполненными читательскими карточками. Карточки заводились на каждого ученика школы, но, как быстро выяснил шериф, такая практика была введена лишь десять лет назад.       Проглотив разочарование и прихватив со стеллажа книгу, Эмметт уселся в дальнем углу читательского зала. Пара старшеклассников, что-то переписывающие в тетрадь, удивлено покосились на него, но достаточно быстро потеряли интерес. Эмметт снова оглянулся по сторонам, прежде чем погрузился в чтение. За этим занятием его застал Генри.       – Привет! – радостно поприветствовал мальчик. Его громкий голос привлек внимание других посетителей. Виновато улыбнувшись, он плюхнулся на свободный стул. – Что читаешь?       – Алиса в стране чудес, – показал ему обложку Эмметт. – Читал ее, когда был примерно твоего возраста. Готов поменяться.       – Ты хочешь мою книгу сказок? – охнул Генри. Он быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает. Опустив голову, он шепотом уточнил. – Для операции «Кобра»?       Восторг и неверие в детском голосе вызвали у Эмметта смешок.       – Все верно, пацан. И мне нужна твоя помощь.       Мальчик нетерпеливо заерзал на стуле. Его глаза горели, щеки раскраснелись. Эмметт безраздельно завладел его вниманием.       – Ты когда-нибудь слышал об Августе Буте?       Так выглядело отчаянье. Только один человек в городе знал наверняка ответы на вопросы, но шериф не спешил к нему обращаться.       Генри замотал головой.       – Это как-то связано с проклятьем?       – Возможно, – осторожно ответил парень. Не хотелось потерять доверие Генри. Недавний разговор с Мэри Маргарет и вынужденная разлука с ребенком заставили его иначе посмотреть на вещи. К тому же теперь он разделял убеждение мальца. Сторибрук определенно был проклят. Просто каждый из них в силу возраста представлял проклятье по-своему. – Ты так и не рассказал мне, как все прошло в шахте, – напомнил Генри.       Ах, да. Как и весь город, за исключением пары человек, он понятия не имел, что в действительности произошло в каменоломне. Мисс Миллс благоразумно оставила его дома, видимо, решила поберечь детскую психику, – то немногое, в чем Эмметт ее поддерживал. Местная газета об инциденте предусмотрительно умолчала.       – В шахте не было ничего интересного, пришлось заняться окрестностями, – поспешно закончил Эмметт.       Ему не нравилось лгать; и хотя Миллс сама дала повод считать себя злодейкой, лишний раз волновать и вмешивать в их разборки ребенка не хотелось. Достаточно того, что Генри жил с этой психопаткой в одном доме.       Школьный звонок пресек дальнейшие расспросы. Заторопились к выходу старшеклассники. Как и договаривались, Мэри Маргарет отпустила Генри с урока пораньше.       Прежде чем встать, мальчик наклонился к нему, опираясь ладонями о стол, и спешно прошептал на ухо.       – Я закопал книгу в замке.       Хорошо бы не забыть ее оттуда забрать, подумалось Эмметту.       – Проводишь меня до класса?       Коридор быстро наполнился учениками, спешащими на перемену. Лавируя, они с Генри пробрались сквозь толпу галдящих и толкающихся школьников. Мэри Маргарет с кем-то разговаривала по телефону, но заметив их вместе, позволила себе улыбку. Она не спрашивала, что опять не поделил между собой мэр и шериф, и была просто рада помочь.       Мальчик благодарно коснулся ее локтя и прошмыгнул в кабинет.       Висевшие на стене часы сказали, что Эмметту уже пора. Он кротко кивнул соседке на прощанье. Она заговорщицки подмигнула в ответ и продолжила разговор.       – Да, Дэвид, это чудесно… – донеслись до него обрывки фраз.       Кто-то достаточно грубо врезался в него плечом, заставляя выронить книгу. Вздохнув, Эмметт наклонился, чтобы ее поднять, а в следующую секунду услышал знакомый голос:       – Ты маленькая дрянь!       И последовавшую за словами звонкую пощечину.       Гомон вокруг мгновенно смолк.       Мэри Маргарет прижала ладонь к покрасневшей щеке. В ее глазах стояли слезы, а оттопыренные уши были пунцовыми от унижения.       – Кэтрин… – севшим голосом вымолвила девушка. Она опустила руку и теперь нервно мяла край розового кардигана.       Случилось то, что было почти неизбежно с самого начала: миссис Нолан наконец-то узнала о романе своего мужа.

***

      Произошедшее в школе неприятно напомнило случай в кафе. Только в отличии от мисс Миллс, у Кэтрин были все основания злиться. Правда, от этого смотреть на плачущую тем вечером Мэри Маргарет легче не стало. Вдобавок ко всему, кто-то успел изукрасить ее машину неприличными надписями. Несмотря на приложенные усилия, Эмметту не удалось отыскать хулигана. Разумеется, жители ничего не видели.       Инцидент, вероятно, поднял настроение мисс Миллс, которая вдруг ослабила контроль. А, может, дело было в чем-то другом. Тем не менее, после полуденного обеда Эмметта ждал в участке приятный сюрприз.       На синем диване возле пустых камер сидел Генри и что-то читал. Небрежно скомканная куртка служила ему подушкой.       – Хэй, пацан. Что ты тут делаешь? – спрятав ключи от машины в карман, Эмметт аккуратно примостился на углу стола, за которым когда-то сидел. – Читаешь Алису? Только сейчас он разглядел книгу в руках ребенка.       – Ага, – довольно подтвердил мальчик. Он отложил книгу в сторону и хитро прищурился. – А ты забрал сказки из замка?       – Прости, пацан, вылетело из головы, – честно признался Эмметт. История с Мэри Маргарет несколько выбила его из колеи. – Хочешь, съездим вместе?       – Конечно! – Генри как на пружинах вскочил на ноги.       Наблюдая за тем, как он натягивает рукава дорогого свитера, прежде чем всунуть их в куртку, Эмметт вспомнил, что едва не упустил нечто важное.       – А почему твоя мама не забрала тебя после школы?       – Сказала, что занята, – отмахнулся Генри. Его вполне устраивало такое положение вещей, чтобы задумываться о причинах. – Так что, идем?       Когда в Сторибруке что-то шло наперекосяк, можно было почти с уверенностью ожидать очередной неприятности. Эмметт предчувствовал нечто подобное, когда они подъезжали к забытой детской площадке.       Разбушевавшаяся на выходных погода не прошла даром. Невысокие башенки покосились; мостик, на котором он когда-то грелся, просел и сбросил лишнее. Тут и там торчали ржавые шляпки и обломки гвоздей. Серые, облизанные соленым ветром доски разбросало по побережью.       У подножия уцелевшей башни Генри торопливо рыл холодный песок. Концы шарфа то и дело попадали под руку, пачкались, но ему не было дела. Эмметт присел рядом с ним на корточки и отбросил в сторону мешавшие обломки. Наконец, мальчик остановился.       – Ее нет, – упавшим голосом сообщил Генри, поднимая на него полный отчаянья взгляд. – Книга пропала.