На чужой каравай...

Медиум стояла и внимательно слушала графа, как оказалось, у него, действительно, были веские причины прийти столь неожиданно. Но у неё начала уничтожающе раскалываться голова, девушка уже была не в силах стоять на ногах, а уж тем более вникать в суть проблемы.  — Феликс, я могу пойти отдыхать? — наклонившись к уху вампира, спросила медиум, тем самым выведя его из раздумий. — Сегодня у меня был, так сказать, насыщенный день, и, тем более, это твой знакомый, тебе и карты в руки, — выпрямившись, продолжила Ульяна, немного надув губки и не спуская глаз с шефа. Темный же, как бы между делом, махнул на нее рукой и кивнул. Затем, вновь сосредоточившись, попытался уловить суть в продолжавшемся повествовании приятеля. Ульяна же, окончательно потерявшая всякую надежду понять ход всего сегодня происходящего, тихо побрела в свою комнату, пытаясь отогнать от себя все мысли.  — И вот, дорогой мой друг, я и не знаю куда бежать, к кому обращаться? Единственной светлой мыслью было обратиться к тебе после того, как мои люди доложили мне, что ты открыл эту «Пятую стражу», — уже совсем расслабившись, подытожил Николай. — Что же ты мне можешь посоветовать? Давай, можешь меня даже пожурить за моё легкомыслие… черт с тобой, я согласен, что в некотором роде сам виноват, — договорив, блондин подскочил с дивана и начал нервно ходить из стороны в сторону. — Ну что?! Что ты молчишь, мудрец ты эдакий?! — теряя всякое терпение от молчания Феликса, кричал Шереметьев. Вампир же пытался хотя бы примерно вспомнить, о чем говорил ему граф, когда он так наслаждался своими деяниями. Но поняв, что это бесполезно и, что скоро рассвет, а, тем более, что клиент нервничает, Феликс встал с кресла и подошел к большому столу. Взмах рукой и там материализовалась бутылка многолетнего коньяка и два бокала. Мужчина наполнил бокалы и позвал клиента.  — На! Иди, выпьем, — протянув в сторону метавшегося гостя руку с бокалом, — и перестань маячить у меня перед глазами, это раздражает, тем более, когда надвигается скорый рассвет. — А я вовсе и не заметил! — неожиданно остановившись, поразился гость и, не раздумывая, подошёл к столу и подмахнул бокал коньяка залпом, даже не поморщившись. — Хорооооооош, — протянул он, наслаждаясь отвлекшим его от суетных мыслей послевкусием.  — Нда… — вампир осушил бокал и, медленно опустив его на стол, продолжил, — я предлагаю разойтись по домам и встретиться позже вечером, когда я уже привлеку своих агентов, да и ты соберешься с мыслями, — подвёл итог начальник агентства, поглядывая в окно, в котором уже начинало светать. — И как же ты вовремя… — в полголоса подметил тёмный, радующийся, удачно сложившемуся, стечению обстоятельств. Ведь так, ему не придется признать, что он прослушал абсолютно всё, о чем откровенничал с ним клиент. На том и порешили. Шереметьев с былой удалью накинул пиджак и плащ, затем, пожав руку Феликсу, стремительно покинул офис, со словами «Не прощаемся!». Вампир же выпил еще грамм двести коньяка, осмотрел офис усталым взглядом и отправился к лестнице, чтобы, наконец, предаться сну. И на полпути, вспомнив, что Ульяна ушла раньше, нежели он успел дать ей какие-либо указания, вернулся и оставил на кухне, около пакета с зернами кофе, записку с подробными указаниями. У него промелькнула мысль, написать что-то на подобие «С добрым утром, Ульяна», но решив, что это будет неуместным, он озаглавил записку так «Прошу, сделайте это, пока я буду спать» и отправился в родные пенаты. Уж слишком бурным был сегодняшний вечер, особенно учитывая, то что они закрыли сложное дело, которое, в том числе, потребовало большой затраты и его сил. А так же он понимал, что дело графа Шереметьева не будет простым и уж точно не закроется за пару тройку дней. Уже ложась в свой импровизированный гроб, его посетила мысль, что этот дамский угодник будет во все оружия, и, что снова в агентстве будет балаган и возможно даже скандалы. Всё это его одновременно расстраивало и напрягало, хорошо хоть этот карлик с его бывшей женой, не посмели его отвлекать сегодня вечером.