На чужой каравай...

Вроде бы обычный, обыденный вечер в агентстве «Пятая стража», первый этаж весь залит светом. Все агенты уже, как несколько часов назад, ушли по домам. Девушка сидела за столом, спиной к импровизированной кухне, и разбирала, недавно вновь купленные ею, всевозможные травы и порошки. Она выполняла уже отточенные движения чисто машинально, не задумываясь о том, что делает. И вот звук напоминания на планшете заставил медиума вынырнуть из своих раздумий и, оставив свое занятие, подойти к дивану и просмотреть оповещения.  — Ну вот, я ожидала чего-то более важного, нежели новой акции от «Билайн», — с недовольством буркнула Ульяна. — Надеюсь, больше ничего меня не отвлечет, нужно все доделать сегодня. — Устало констатировала девушка и направилась обратно к столу, как вдруг, во входную дверь офиса, постучали.  — Странно вроде бы я не закрывала дверь? Хм?! — пребывая в недоумении, девушка пошла открывать дверь. Открыв, она никого не обнаружила. На всякий случай медиум вышла и проверила пространство за дверью, но убедившись, что никого и ничего нет, девушка вернулась в офис и, почти было захлопнула дверь, как ее окликнул слащавый, мужской голос. Девушка вздрогнула и, уже заранее принимая боевую стойку, начала медленно поворачиваться. — Дааа, этот тёмный мерзавец всегда умел окружить себя приятным женским обществом… — взмахнув руками от удивления, воскликнул незнакомец, стоящий в середине офиса. Он держал в руках кожаный портфель и бархатную мужскую шляпу с опоясывающей ее, атласной лентой. — О, да, ты, горячая штучка, как я погляжу! — с ехидной улыбкой нежданный гость снял шарф и кинул его на стол. Когда она обернулась на голос, то в центре стоял высокий, коренастый блондин в светлом костюме — тройке, осторожно вешающий свое драповое пальто на спинку стула. Затем он вальяжно обернулся в ее сторону и оценивающе оглядел. Его ярко-голубые глаза, медленно, будто рассматривая каждую линию ее безупречной фигуры, поднимались по неимоверно стройным ножкам медиума все выше и выше. Незнакомец, не отрывая взгляда от объекта своего внимания, начал медленно подходить к оторопевшей и внезапно онемевшей барышне, которая так забавно, сжав левую руку в кулак и прижав ее к груди, пятилась назад. Она смотрела на него огромными карими глазами, в которых одновременно читались вопрос и страх. Мужчине эта ситуация доставляла огромное удовольствие, сейчас он управлял всем происходящим, он ликовал и не скрывал этого.  — Кто Вы?! И что, Вы, здесь делаете?! — громко и строго спросила Ульяна, отходя к стене. Странно, но мужчина не вызывал в ней чувства опасности, более того, от него веяло чем-то, уже давно знакомым, скорее она была больше поражена его поведением и наглостью. Девушка отступала лишь для того, чтобы потянуть время и собраться с мыслями, решая, что делать дальше. Она не могла понять, что это: либо это очередные происки Тёмных, либо это недовольный клиент, хотя стоп! Откуда он знал, так близко Феликса?! Пока Уля собиралась с мыслями, гость совершил резкий рывок и оказался почти вплотную с ней, упёршись своей широкой грудью в ее кулак. Он потянулся лицом к ее шее и сделал глубокий вдох. От чего медиум окончательно впала в ужас и закричала:  — ФЕЛИКС! Господи! Феликс, где ты?! — закричала она с непривычными ей истеричными срывами в голосе. Девушка из последних сил оттолкнула блондина и попыталась вырваться. Мужчина от такого сильного встречного сопротивления только еще больше загорался, в нем с каждым ее движением, всё быстрее просыпался охотник. И вот он был готов уже выпустить свое естество наружу, но замешкался на этих мыслях. И Ульяна успела вынырнуть из его цепких рук. Медиум скользнула на кухню и, схватив с кухонной тумбы нож, который она только вчера выкладывала, чтобы сегодня отчистить его до блеска, который присущ серебряному столовому набору, прижалась спиной к кирпичной колонне. В этот момент Феликс и выскочил из своего логова. Вампир быстро подошел к перилам и, посмотрев вниз, оценил ситуацию. И вот он уже был готов спрыгнуть вниз и разорвать наглеца, как вдруг, взгляд мужчины привлёк именной вензель на кожаном портфеле, так небрежно брошенным на большой стол своим хозяином. И тут в голове тёмного пронеслась фамилия Шереметьев.… И, наблюдая за тем, как Ульяна угрожала незнакомцу серебряным ножом, Феликс начал вальяжно спускаться вниз по винтовой лестнице. На половине пути, вампир всё-таки решил прервать эту затянувшуюся сцену «битвы».  — Дааа, Николя, вот кого не ожидал увидеть, так это тебя! — медленно протянул вампир, с присущей ему хрипотцой в голосе. Блондин резко замер на месте и, усмехнувшись, поправил ворот пиджака. Затем, он резко щелкнул каблуками, своих начищенных до блеска лаковых ботинок, и, нехотя развернулся к лестнице. Медиум же стояла в недоумении. Она не знала, как и поступить: то ли начать ругать шефа, то ли использовать момент и спрятаться. Её бегающий и непонимающий взгляд заметил Феликс и, предугадывая её крики, спустившись, решил представить гостя.  — А… Ты Феликс?! Что же ты меня отвлекаешь, от столь упоительной охоты… — снимая пиджак, гость поправил жилет и расслабил галстук. Вампир, кинул усмешливый взгляд на мужчину и прошел к медиуму. Он отобрал из рук Ульяны нож и, кинув его на кухню, взял её за плечи и повел к дивану. Всё ещё ничего непонимающая девушка смотрела на тёмного, она не знала, что происходит, потому послушно поддавалась ему. Усадив медиума на диван, Феликс подошел к блондину и, похлопав его по плечу, начал свой рассказ. — Ульяна, познакомься. Это граф Николай Петрович Шереметьев, — в этот момент блондин кинул масленый взгляд на девушку и, прижав левую руку к груди, слегка поклонился. — Он известен в русской истории как меценат, построивший и украсивший подмосковные усадьбы Останкино и Кусково, — продолжал вампир. — А также основавший Странноприимный дом, сейчас более известный как, Московский городской научно-исследовательский институт скорой помощи имени Н. В. Склифосовского. Ну и по совместительству жуткий бабник, мой старинный, так сказать знакомый и, конечно, вампир, — закончил он и, указав на пустой бокал медиуму, плюхнулся в своё любимое кресло.  — Ну, зачем же так официально? К чему вообще эти…- граф поморщился и подошел к дивану. — Все эти светские условности! — как бы недовольно буркнул он и, зыркнув на Феликса, протянул руку, сидящей подле него девушке. — Позвольте вашу ручку, мадам, в знак моего почтения! — и он дотронулся до её плеча. Девушку будто поразило разрядом тока. Только теперь она начала понимать всё происходящее. Ульяна тут же вспомнила о немой просьбе шефа и, взяв себя в руки, восстановила присущие ей уверенность и благородство. Медиум расплылась в улыбке и подала руку графу. Она теперь тоже решила играть в предложенную, новым знакомым, игру. Немного прикрыв глаза, девушка подняла подбородок и, как бы снизу вверх, осмотрела гостя. Затем, поднявшись с дивана и направившись на кухню за новой порцией для шефа, Ульяна слегка обернулась на мужчин и плавным, почти неуловимым, как взмах крыльев бабочки, движением заколола растрепанные волосы, тем самым оголив свои плечи и шею, и с триумфальной улыбкой подошла к холодильнику.  — Да, какова чертовка! — сказал в полтона Николя, садясь на диван, — И что, Феликс, у тебя здесь все такие или я уже видел главное украшение твоей коллекции? — блондин ещё раз оглянулся на медиума, которая стояла к ним спиной и варила себе кофе. Феликс уже насторожился, он прекрасно знал к чему клонит его старый приятель, и посему не был в восторге от его визита, и ему хотелось поскорее узнать для чего тот пожаловал, ведь причина должна была быть веской, если граф удосужился появиться в миру.  — И всё-таки, что заставило тебя разыскать меня? — немного громче сказал вампир, дабы привлечь внимание Шереметьева, столь увлекшегося созерцанием Ульяны— Послушай, Николя, не испытывай моего терпения, сам знаешь, что злить меня не стоит… — тёмному уже порядком надоела вся эта тягомотина и раздражало, в принципе любое, появление без должного предупреждения, а тем более, когда еще и зарятся на чужое…  — Друг мой, я знаю, ты водишься с темными, и поэтому я и не знаю к кому обратиться, кроме тебя, — с недовольством поворачиваясь к вампиру, и изобразив на лице безысходность, вдруг грустным голосом начал граф. — Стоп, скажи, а ей-то доверять можно? А то у баб же язык, как помело! Не растреплет? — показав через плечо на уже возвращающуюся девушку.  — Ну, знаете ли! — Ульяна, услышав такое, изменилась в лице. Её брови резко изогнулись, губы собрались и напряглись, а глаза прищурились. Медиум резко подошла к Феликсу, чтобы отдать бокал, и уже собралась, всё-таки высказать этому наглецу всё, что она о нем думает, как тут вампир взял слово.  — Николя, бабы на базаре семечками торгуют — это раз, — уточнил, принимая из рук помощницы бокал, и тут же посмотрел на неё, затем, прикрыв глаза, кивнул, в знак того, чтобы она не беспокоилась. Девушка, тяжело вздохнув, послушалась шефа и встала за креслом, облокотившись одной рукой на спинку. Вампир же продолжил. — И потом, это моя лучшая сотрудница, она моя «правая рука» и в её присутствии ты можешь говорить спокойно, в ней я уверен, как в себе! — сказал, как отрезал шеф. Граф, удивленно посмотрел на друга, затем на его помощницу и, раскинув руки в стороны, облокотился на спинку дивана. И, наконец, начал свой рассказ, но почему-то откуда-то издалека. Ну, а что Феликс… Он внутренне ликовал, он чувствовал свое превосходство над таким знатным «Казановой», он отстоял честь дамы сердца и, он же смог не показать своего особого отношения к медиуму. Хотя, в тот момент, когда бездонную тишину его обители пронзил крик, вампир сразу же подумал о ней, и был готов сиюминутно, безжалостно, убить любого, кто посмел ей причинить любую боль. Но сразу же его обуял страх. Да, вампир впервые, за долгие века, испугался. Испугался, что теперь из-за его чувств, она вдвойне уязвима. А когда она стояла с десертным ножом в руке, упершись спиной в колонну, которая разделяла зал и кухню, и пыталась напугать им Николя, его разум вновь дрогнул. Она с такой надеждой смотрела, она искала защиты и ни чьей-нибудь, а именно его. И он вновь ликовал. Проворачивая, всё это в своем сознании, Феликс, всё также продолжал сурово смотреть на собеседника, даже его не слышал. Он сидел в своем кресле, в излюбленной им позе, а за его спиной стояла Ульяна, что может быть лучше?