На чужой каравай...

- Долгожданный покой… - умиротворенно, будто смакуя каждую букву фразы, опустился в свое высокое кресло Феликс, - Наконец я один в своем кабинете! - закрыв блаженно глаза, он опрокинул голову на спинку. - Ты не один, милый! У тебя есть я, - промурчала, появившаяся из неоткуда, бывшая жена. Пока вампир мешкал, она медленно опустилась на поручень подле него и приобняла за руку, томно вздохнув. - Оставьте меня наконец все в покое! – уже не сдерживаясь, наорал на вампиршу тот, и отдернул от неё руку, чем невольно сбросил её с кресла. – Как же вы мне все противны… - презрительно посмотрев на встающую с пола женщину. – Не зашиб? - Феликс, что я такого сделала? – немного испуганно, и, сторонясь вампира, фыркнула женщина, вставая и оглядывая свой наряд. Она была, как всегда хороша, её платье полностью облегало тело и бедра, откуда начинало спадать в свободном полёте небольшими фалдами до пола, до которого, всё же, не давали дотронуться изысканные шпильки, туфель женщины. Её рыжие волосы, распыляли пламя страсти её линии бровей, и коварно подведенных глаз, а мушка над её губами, так и привлекала внимание к ним. - Перестань ломать комедию, ты прекрасно знала, что меня не нужно сейчас трогать, – успокаивая жену, объяснился мужчина. – Уйди и не доводи до крайности… - вежливо припросил он, указывая надоевшей вампирше на дверь. Он был на грани, мало того, что сегодня не удалось ему отдохнуть, так еще и, стоящее на пороге, полнолуние медленно надавливало на виски вампиру. - И всё же ты не имел права, поднимать на меня руку! Ты мне не муж! Мы, как ты мне всё время напоминаешь, разведены и уже порядком давно! Ты должен молить о прощении, Феликс! – потребовала надменная вампирша, уткнув напряженные руки в свои точеные бока. Пожалуй, Феликс не считал, что его ещё что-то сможет так поразить сегодня, он думал, что сон Ульяны это крайность усложнения нависшей проблемы, но нет, эта рыжая бестия смогла превзойти всё. От такой её выходки он направился к двери и, изнемогая от смеха, открыл дверь из кабинета. Он обернулся и снова посмотрел на, стоящую в середине кабинета в недоумении жёнушку, и всё-таки он бы не смог снова терпеть её ужасного, склочного характера, при всей своей внешней красоте, её голова была пуста, что огорчало вампира больше, нежели её навязчивость. - Уйдешь ты, либо уйду я! Сегодня вместе нам делать него, – переспросил мужчина, указывая кивком за пределы его комнаты. - Да тебе некуда идти! Разве, что к ней… - фыркнула раздраженная вампирша. - О Боги! Ты понимаешь, что мне нужен отдых?! Ты понимаешь, что с полнолунием шутки плохи, что я могу не сдержаться, и наконец, разорвать тебя на части? – теряя всякое терпение, предупредил вампир. - Ты не в себе, пожалуй мы поговорим позже. – рыжая чертовка испарилась. - Как с цепи по срывались! Что им всем от меня надо… – пожал плечами и, оценив свое самочувствие и желания, понял, что сон он вновь перебил. Выходя и закрывая за собой дверь, он осмотрел первый этаж. Лампочка на кухне всё так же тускло горела, а холодильник, прогоняя фреон по охлаждающей системе, осторожно, будто шёпотом, боясь кому-то помешать, пожуживал на своем коронном месте, и тихонечко, когда мотор морозильной камеры замирал для передышки, посапывала, мирно спящая Ульяна. Он принял решение спуститься. С каждой пройденной ступенью, его слух обострялся, а обоняние жадно схватывало свежие запахи. Феликс, остановившись на середине кованной, железной конструкции, опустился на край ступени, спустив ноги меж опор перил. В его висках то разгонялись, а то и вовсе затихали, пульсации, которые то будили в голове вампира мысли, то резко прятали от него свет рассудка. Не в силах бороться с нарастающим природным катаклизмом, он уставился в темноту, и не заметил, как в подобной прострации погрузился в сон. Ночь была в самом своем апогее.       Природа бушевала и металась, в предвкушении предстоящего события, ветер на улице, то замирал, оставляя в недвижимом покое вековые кроны, то резко подмывал ввысь, яростно срывая вой с веток. Призрачное, безоблачное, чернеющее всевластно над планетой, небо являло во всей красе виновницу торжества и буйства. А перед самым рассветом, сожалея о том, что пора расходиться, облака на прощание обволокли луну и скрыли её за своей пеленой, тогда с другого края земли, медленно, будто постепенно, привыкая к зябкой утренней атмосфере начало, выглядывать солнце. Первыми лучами оно постаралось коснуться птиц, что бы те вновь пронесли в своих щебетаниях, весть о новом настающем дне. Небо занялось утренним заревом, переливаясь розовыми и голубыми оттенками, постепенно город начал наполняться звуками урчащих моторов и, каким-то случайными, одинокими голосами, вот и загалдела, в многоголосии клаксонов, первая пробка. Тогда небесное светило принялось будить офис, тонкими и теплыми лучиками, оно проникло сквозь щелки, закрытых окон, и проскользнуло сначала по пяткам девушки, а затем и заиграло солнечными зайчиками на её лице. От чего девушка спрятала голову под пледом, ну и наконец, немного понежившись, решила, что пора вставать, и с закрытыми глазами поднялась на диване, потирая, с непривычки, озябшие плечи. Потом сонными и потому немного неуклюжими ножками она нащупала туфельки под диваном и нагнулась, чтобы их застегнуть, но застежки так просто не поддавались, и ей пришлось, наконец, открыть сперва один глазик, а следом и второй. Но было уже поздно, спросони она сама того не желая надломила головку крючка, и теперь ей нечего было обувать. Опустив в разочаровании голову к себе на колени, она нащупала под подушкой телефон и, приподнявшись, посмотрела на время. Утро было ранним, обычно она ещё спит в это время, а Феликс, как раз поднимается в свои покои для отдыха, вспомнив эту деталь, медиум невольно посмотрела в сторону лестницы и умилилась. Там, опершись спиной на опору, на ступеньках спал он, его лицо было спокойным, но сосредоточенным даже во сне, его обычно надменные губы, были расслаблены и без эмоциональны. Ульяна не могла упустить такого момента, и тихонько сняв с себя плед, она на цыпочках решила подкрасться к вампиру и рассмотреть, столь редко доступное явление, ближе, медленно ступая босяком на кончиках пальцев, девушка пыталась сохранить равновесие и не издать лишних звуков, которые бы могли разбудить мужчину, и вот она у цели. Она осторожно, задерживая дыхание, становится около Феликса и с любованием разглядывает, его лицо, она улавливает каждое тончайшее мимическое проявление. Больше не в силах себя сдерживать, медиум тянется к его щеке, своими дрожащими, в нерешительности, губами и, аккуратно касаясь его правой щеки своей ладонью, целует, закрыв глаза, его противоположную щеку и немного медлит. Она ощущает, как одной рукой вампир дотрагивается до локотка, ласкающей, его щетинистую щеку, руки Ульяны, а второй, с широко раскрытой ладонью, притягивает к себе. Феликс пробуждается, осматривая с интересом, кого он поймал в свои объятия с утра пораньше, чем смущает медиума, но не дает ей шанса уйти. Она не осмеливается взглянуть ему в глаза, от чего отводя взгляд на левый висок мужчины, неосторожным движением скользит по борту его пиджака, оставшейся свободной рукой, чуть цепляя средним пальчиком верхнюю петлицу отворота, и укутывает в своем мягком прикосновении левую щеку мужчины, от чего тот, опускает голову вниз, вновь закрыв глаза. - Феликс… - в полголоса сладко и медленно, словно струйка тягучего шоколада перетекает с ложки на блюдце, протягивает медиум, и снова улыбается. - Мммм?! - единственный звук, который он смог произнести, находясь в сладостном упоении. И, лишь ближе притянул к себе девушку, сжав сильнее в своих объятиях. - Тебе пора отправляться к себе, и отдохнуть, - она готова была убить себя за эти слова, но его самочувствие было для неё важнее, её желаний. - Ты не должна меня так близко подпускать, учитывая, то что случиться, - пробурчал себе под нос вампир и погладил её по спине. Ульяна зажмурилась, и приняла для себя решение, что больше не может мучить Феликса догадками и настолько тяжёлыми мыслями, она решила больше не скрывать истинного содержания сна и подняла его лицо на уровне своих глаз. - Феликс, - снова протянула она, - я думаю, тебе стоит посмотреть мой вещий, как ты сам утверждаешь, сон целиком, тогда ты сможешь знать наверняка, чего тебе нужно опасаться, - и она заглянула в его глаза.       Он не успел ничего сказать, как все ранее увиденные им фрагменты, начали складываться в последовательную хронологию событий, от его сознания ничего не укрыто, стараниями медиума. Теперь он ощущает всё, как наяву, её плечи в своих руках, то, как натягивается и разрывается в его кулаке ткань, даже вкус губ девушки, моментально проявившийся и запомнившийся в его сознании, и отпечатавшийся на самих губах мужчины, и, конечно то обуявшее его неистовое чувство, его намеренья по отношению к Ульяне. Теперь переосмыслив её поведение в то утро, он недоумевал, он отчетливо видел её страх, только вот теперь перед чем. Он моргает несколько раз и отводит взгляд от медиума, так или иначе, он её напугал, и, скорее всего, стал противен, после таких-то бурных проявлений. - Почему ты скрыла? Девушка, поняв, что это не сыграло важной роли в их, хоть таких худо-бедных, отношениях, убрала его руки и, понуро пройдя до кресла, облокотилась на него и убрала свободной рукой, волосы на левую сторону. - Каюсь, я стыдилась и теперь стыжусь таких мыслей в отношении тебя, я прекрасно понимала, что это помешает работе, но и смотреть, как ты мучаешься, считая, что принесешь мне вред, я тоже долго не смогла. Феликс, я знаю, что это невозможно, хотя ты и сказал, что это вещий сон. Я думаю, это всего лишь игра, заблуждающегося воображения… Я смогу преодолеть эти, как ты не раз говорил, глупости, и мы сможем работать. Я не стану возвращаться, к этой теме никогда, обещаю! – девушка понимала всю трагичность ситуации и пыталась уменьшить размеры последствий. Феликс, внимательно слушая девушку, поднялся со ступеньки и прошел вниз. Он не отводил от неё взгляда и наблюдал за тем, как она с усердием пытается восстановить, пошатнувшееся равновесие. Её поступок не вызывал в нём злобы, её сновидение же не вызывало никакого отвращения, все имеют право на маленькие слабости. Она что-то отчаянно объясняла, размахивая руками, а он наблюдал её, как немой кинофильм, он даже сел перед ней на стул, и чуть наклонив голову в бок, с упоением и, какой-то долей, удовольствия наблюдал за действом. Вампир получил достоверное доказательство, своим самым смелым мыслям, он так же теперь знал, что она дорожит агентством и важностью его предназначения, ему даже не хотелось прервать её, в этот миг, он переосмысливал, предшествующие её поступки, слова и поведение. В его памяти вновь всплывали их совместные кадры, он теперь на многое посмотрел под другим углом, о котором он даже и желать, не смел. И подумать только ей стыдно! Да бывшая жена ему бы уже все уши прожужжала об этом сне, рассказывая, его всё в новых и в новых подробностях. А Ульяна, прикоснуться к нему боялась, только лишь после такого, безобидного сна по меркам вампира. - Феликс, я, что не убедила тебя? Что мне нужно сделать? – продолжала сокрушаться медиум, - Уехать?